— Хм... Неплохо. Уже лучше.

Мысленно я поднял руку.

Сейчас госпожа Камилла за своим столом листала отчёт по прошлому масштабному походу в лабиринт.

Так как я не являюсь официальным членом «Ночных стрекоз», то должен предоставить свою точку зрения гильдии.

В первый раз я сделал всё три дня назад.

Но госпожа Камилла велела всё переписать.

Она сказала: «Не скромничай, это твоя заслуга».

Я в курсе, о чём она.

Лично я привык выдавать лишь факты, но похоже тут надо сосредоточиться на себе.

Мне ещё несколько раз говорили переделать, и вот у меня получилось.

— Скромность — порок, малыш Вим. Слишком много фактов не является проблемой. Проблема в их отсутствии.

— ... Да.

Ну, это не значит, что на этом всё.

Завтра заканчивается мой трёхмесячный срок.

То есть завтра я должен дать ответ на приглашение «Ночных стрекоз».

По истечению срока я могу присоединиться к группе, а если буду затягивать, это покажет, что меня что-то не устраивает или что мне хочется в другую группу.

Ответить надо сегодня.

На это намекала госпожа Камилла. Предоставление отчёта — это лишь повод зайти.

Я сглотнул слюну.

В кабинете стало тихо, было ясно, что мы думаем об одном и том же.

Отступать некуда.

Но я пока ещё не решился.

Для правильного выбора тут и думать не о чем.

Но я сомневался.

Я просто не понимал ничего.

Не знал, чего хочу.

И раз уж я ничего не хочу, то ответить можно сразу.

Но что-то во мне мешало.

От взгляда госпожи Камиллы было больно.

Я решил, что скажу, но из-за моей нерешительности губы не шевелились.

***Взгляд парня передо мной бегал.

Он не мог решиться на самые лучшие условия, потому что у него было что-то на уме.

Не ясно, может ли он выразить это словами или вообще осознать.

При том, что его сила намного превосходила мою, он относился ко мне как к старшей.

В его возрасте можно быть более высокомерным, но такая уж у него натура.

Хотя возможно он такой рохля как раз потому, что ещё молод.

Ну вот, смотрю на него как человек, наделённый властью.

Старение — страшная штука. Начинает казаться, что ты во всём права.

Я в курсе, что слишком увлеклась малышом Вимом. Не рассматривала его как боевую единицу, а учитывала, что для него лучше.

Я слишком серьёзно отошла от цели.

Для главы на первом месте будущее группы. А личная самореализация является вторичной и лишь часть правильного управления группой.

В последнее время я стала вести себя странно.

Если я лезла в личные дела, это было скорее между делом.

Малыш Вим юн, но он отличный авантюрист. И объективно тут стоит говорить всё прямо.

— Малыш Вим.

В таком случае стоит признать, что нерешительность всё же необходима.

— Может присоединишься к «Ночным стрекозам»? Это не приказ, а просьба, — я склонила голову. — Ты можешь присоединиться к нам официально, но если тебя что-то не будет устраиваться, ты волен уйти. Подумать и потом можно. А пока почему бы не подойти к этому проще?

***Как я сам к этому отношусь?

До этого госпожа Камилла позволяла мне выбирать самому. В мире, где значения имеют деньги и сила, она не могла не думать обо мне.

Но я так и не сделал выбор.

И в итоге вынудил её к такому неловкому поступку.

Ненавижу мою нерешительность.

Передо мной была протянутая рука.

И что будет, если я приму её?

Я уже знаю.

Знаю, что это бегство, но не могу не испытывать облегчение.

Я хочу измениться.

Я должен измениться.

Обязан сделать это.

Я хочу что-то сделать со своей натурой и смеяться не натянуто, а искренне и со всеми.

Именно этого я хочу.

Да, и это хорошая возможность.

Тут никакой ошибки.

Как ведут себя остальные?

Никто не блеет «ну» и «это».

Не заикается, не замолкает на полуслове. Не шепчет едва слышно.

Если говорить, то громко и чётко.

Вдохнуть поглубже.

Буду только думать, так с места и не сдвинусь.

Так что сказать надо прямо. Взять и сказать.

— Полагаюсь на вас! — громко произнёс я.

И поклонился.

Ещё ниже, чем кланялась госпожа Камилла.

— Подними голову, — сказала она, и я осторожно посмотрел перед собой. — Спасибо за принятое рушение.

На её лице была радость.

— А теперь позвольте представить нашего новичка. Малыш Вим, проходи.

Эхом разнёсся голос госпожи Камиллы, и я через дверь вышел в большой зал.

Я мог увидеть каждого.

Все хлопали.

Я встал на платформу, на которую указала женщина, и повернулся ко всем.

— ... М.

Я остановился.

Чуть было не начал привычно мычать.

И чуть было не начал смеяться.

— Меня зовут Вим Штраус! Обещаю стараться! — выпалил я.

Я переживал, что мой голос мог просесть.

Но у меня получилось.

Я не прикусил губу.

Не запнулся.

И голос не понизил.

Когда поднял голову, все приветствовали меня ещё более громкими аплодисментами.

— Ну же, вперёд, малыш Вим.

Я задрожал из-за того, что у меня получилось, и тут оказался в воздухе. Это госпожа Камилла меня подняла.

А потом бросила вперёд.

— Ловите!

Я не понимал, что случилось.

Когда услышал её голос, я увидел под собой кучу рук и наконец догадался.

«Качай! Качай!»

Меня качали.

Со мной такое впервые, но я не испугался к собственному удивлению. Скорее уж я был счастлив от того, как они приветствовали меня.

Меня всё подбрасывало и опускало, и тут я понял, что такое близость в «Ночных стрекозах». Я осознал, что до этого был лишь временным членом.

Вот так я и стал официально одним из «Ночных стрекоз».

Когда все восстановились, мы снова взялись за работу. Это значило, что мы вернёмся на девяносто восьмой относительно безопасный после смерти босса этаж.

Гильдия уже официально сообщила о его уничтожении, потому время терять нельзя. Те, кто убили босса не получают тут никаких преимуществ.

В лабиринт мы отправились на следующий день после моего официального вступления.

Тут ничего не изменилось, над головой было всё то же мрачное «небо».

После победы над боссом дождь больше не шёл, но после случившегося всё равно было не по себе.

Понимая, что в этот раз будет безопаснее, мы исследовали территорию, разделившись на основные силы и несколько небольших отрядов.

Я состоял в небольшом отряде из трёх человек. Со мной были Абель и госпожа Бетина, отвечавшая за поиск врагов.

Я встречался с ней раньше, но никогда не разговаривал.

И в таком случае стоило познакомиться.

— Я Вим Штраус. Рад познакомится. Постараюсь не путаться у вас под ногами.

Я поклонился.

Отлично, в этот раз тоже не запнулся.

— Это, господин Вим.

— Да?

— Ты ведёшь себя так, будто мы впервые встретились...

А?

— Господин Вим, мы были вместе во время масштабного похода, — тихо подсказал Абель.

Вот блин.

Я был настолько сосредоточен на произношении, что не задумался о том, что надо было говорить.

— Простите, простите, я плохо лица запоминаю! Нет, я не пытаюсь сказать, что вы неприметная, госпожа Бетина!

— Всё в порядке. Я правда неприметная...

Это был мой первый поход после официального вступления, и сразу же начались проблемы, которые я сам же и создал.

— «Кружение», «совершенство»...

Я использовал ускорение на Абеле и госпоже Бетине.

— Зачарование.

Мы — важный элемент в этом походе.

Суть стратегии заключалась в том, что раз я могу ускориться и сражаться, можно пойти на некоторый риск.

Абель и госпожа Бетина очень талантливые.

Они отлично понимают мой темп, и мне не приходится под них подстраиваться.

Мы бежали по коридору, минуя монстров.

Абель сражался с теми, кого мы не могли обойти, я изучал типы монстров, а госпожа Бетина составляла карту и докладывала о новых проходах.

Ужасный я человек, будто забыл о ней.

Похоже, что в прошлом она уже присматривалась ко мне.

— Прости, господин Вим! — на ходу она обратилась ко мне.

— Да, что такое?

— Похоже на развилке спрятался крупный монстр.

— Расстояние и тип?

— Впереди двадцать пять, думаю, виверна.

— Понял. Что по особенностям?

— Ассиметричные крылья. А ещё... Два рога. Задний больше, а передний меньше, но направлен вперёд как оружие.

В таком случае скорее всего она их тех, кто не очень хорошо умеет летать.

Так что, справимся?

С нашей скоростью мы можем быстро атаковать.

Уже в следующий миг перед нами появилась виверна.

Как и ожидалось.

Чёрная с синеватым отливом. Ноги отлично развиты, из-за чего впечатление такое, будто перед нами курица-переросток.

Абель взял на себя инициативу.

И можно не переживать, что его убьют первым ударом.

Я взялся за свой любимый мачете.

Внимательно наблюдая, я придумывал план.

Я нашёл камни, которые можно пнуть, ага, если три рада ударю, могу попасть по жизненно важной части на шее.

Так даже не придётся пользоваться повелителем марионеток.

Когда подумал об этом, у меня задрожали руки. Я не заметил, как дрожь перекинулась и на ноги.

... Думаю, всё должно получиться.

Сердце забилось быстрее от предвкушения сражения.

Похоже мне нравится работать руками даже больше, чем я представлял, я ждал этого с момента, как мы вошли в лабиринт.

«Госпожа Камилла, нашли виверну. Разрешите вступить в бой», — я запросил инструкции у госпожи Камиллы.

Ещё не дождавшись ответа, я выхватил мачете.

Отлично, осталось дождаться разрешения.

«Поняла. Но я бы хотела избежать сражений. Получится обойти?»

А?

«Да. Скорее всего».

«Тогда обходите. Когда доберутся основные силы, окружим и убьём её».

Вот как. Ну да, так эффективнее будет.

Мы мобильная группа, составляющая карту.

Я переглянулся с товарищами. Провернул отвлекающий манёвр, и мы обошли виверну.

Как и думал, это оказалось легко.

В итоге основные силы разобрались с виверной, а мы продвинулись с составлением карты.

***«Госпожа Камилла, тут тупик».

«Отлично, поворачивайте, на развилке поверните налево. Мы будем двигаться в этом же направлении».

«Есть».

Всё было так же просто.

Малыш Вим двигался в составе небольшого отряда и мог предсказать действие основного отряда, потому объяснять что-то было ни к чему.

Когда он стал официальным членом группы, его сомнения относительно стратегии развеялись.

С учётом его умения зачаровывать и анализировать ситуацию, а ещё умением сражаться, он здесь представляет огромную силу.

Как бы мы его ни использовали, поход «Ночных стрекоз» в лабиринт будет эффективным.

Потому-то оптимизировать работу не так-то просто.

Мне пришлось ещё расспросить его о зачаровании.

— Прости, что вот так всё решила.

На следующий день после присоединения малыша Вима я собрала исследовательскую группу и его для проведения совещания. Надо было его расспросить.

— Мы собираемся сформировать группу, ядром которого будет тот, кто победил босса, то есть ты. Хочу, чтобы ты понял, что мне необходимо максимально устранить неизвестность и неопределённость.

— Д-да... Н-но.

Лицо парня дёрнулось, когда я сказала, что он будет ядром.

— Ну... Простите, не знаю, смогу ли оправдать доверие...

— Конечно я не собираюсь заставлять тебя нести всё бремя. От тебя требуется выяснить, как много ты сможешь вынести без лишней нагрузки.

В его высоком боевом потенциале не приходится сомневаться.

Но при том, что после победы над боссом он несколько дней пролежал без сознания, не стоит относиться к нему как к боевой машине, работающей без устали, и направлять лишь на крупных врагов.

Мы не понимаем многих принципов его усилений. Нам не ясно, к какому типу усилений относятся его зачарования. Мы полагаемся на его силу, но слишком мало про неё знаем.

— По поводу твоих зачарований. С боссом ясно, но хотелось бы понимать, как долго ты можешь использовать их. Хотелось бы узнать подробности, не влезая туда, куда не стоит.

Я хотела, чтобы он немного раскрыл свои навыки.

— Это, с чего мне начать?..

— Если ты не собираешься что-то скрывать, то с самого начала, даже если рассказ будет немного специфичным. Для этого здесь исследовательская группа.

Я посмотрела на них.

Это исследователи «Ночных стрекоз». Среди них есть обладатели специфичных профессий, свойственные учёным, а ещё маги, чья профессия отлично подходит для исследований, они анализируют магию, монстров, чудеса и всё прочее, а потом на их основе разрабатывают что-то новое.

Решение вполне верное. Я лично хожу в академию магии и отбираю там лучших.

Малыш Вим попятился под их пристальными взглядами и неуверенно заговорил:

— Это, моя техника зачарования фундаментально отличается от магии, которую используют маги, воины и жрецы... Хотя и общего хватает.

Сказав это, он опустил взгляд, а я подначивала продолжать.

— Фундаментально отличается? То есть речь не чисто про твоё зачарование, а о том, что зачарование в принципе отличается от другой магии?

— Да... Верно. И моя техника более простая, чем формальная... Всю магию можно создавать с помощью магических инструментов. По сути это преобразование маны в тепло или силу. Человеческое тело можно воспринимать как среду для этих трансформаций.

— ... Продолжай.

— Например воин перемещает своё тело, используя что-то вроде телекинеза. Ну... Скажем так он создаёт невидимые мышцы из маны.

Телеки... Что?

— Но зачарование работает иначе, оно на базовом уровне меняет природу вещи. Если надо сделать мышцы воина сильнее, то повышение производительности достигается за счёт изменения эластичности мышц.

Он поднял правую руку в сторону.

— Когда поднимаешь предплечье, трицепс расслабляется, а бицепс сокращается.

Указывая на мышцы, он поднял предплечье.

— Зачарование снижает эластичность расслабленных мышц до предела. А с другой стороны увеличивает эластичность сокращающихся мышц. Принцип сокращения и расслабления сложен, но...

Теперь он зеркально вытянул обе руки.

— Представьте, что это тягучая резина. Если отпустить из-за слабой эластичности восстановительная сила тоже будет слабой. Но если в растянутом состоянии с помощью техники изменить эластичность, мягкая резина станет более крепкой и начнётся мощный процесс восстановления, — говоря, он поднял голову и посмотрел на нас. — Ну... Как-то так. Суть в изменении свойства мышц без изменения способа использования... Тут и кроется главный недостаток усиления. Это отличается от теликинеза воинов, про который я говорил, тут не получится почувствовать более сильную работу мышц. Потому если не передать псевдоощущение силы, будет ощущаться несоответствие... Я пытаюсь разделить всё на мелкие части и сделать более эффективно и осознанно. Такая же суть усиления магией.

Спасибо, конечно, что простыми словами разжевал, но я ничего не поняла.

— Прости... Я о таком никогда не слышала.

— А... Ну да. Простите, что излагал всё своими словами.

Принцип зачарования, который я знаю... Да и в целом принцип магии совсем не такой.

Есть особенности, основанные на профессии, но по сути это манипуляция маной.

Мы, воины, используем свою интерпретацию маны, называемую «ки», но это просто терминология, понятная обывателям.

А его объяснение не связано с личным восприятием. Это скорее попытка постичь принципов магии.

— Раз как, хотелось бы услышать мнение главы группы магов, — я обратилась к исследователям.

— ... Тут скорее речь не про магию. Я знаком с зачарованием, описанном в учебниках по магии, и они совершенно отличаются. Зачарование — это такой же вид профессиональной магии, использующий в качестве медиума человеческое тело.

Все остальные закивали головами.

Похоже даже исследователи «Ночных стрекоз» не знали, что с этим делать.

Они могли лишь смотреть парню в глаза и ждать дальнейших объяснений.

Повисла пауза.

Он несколько раз перевёл взгляд, почесал лицо и вот прокашлялся.

— Это отличается от магической аксиомы.

Упал стул.

— А... Думаю, стоит остановиться.

— Продолжай, малыш Вим.

Я пресекла взглядом все попытки исследователей возразить и настояла, чтобы малыш Вим продолжал.

— Ну... Это противоречие аксиомы, считается, например, «две параллельные линии не пересекаются», всё начинается с неё, а потом надо отринуть саму аксиому, — он продолжал, будто не мог остановиться. — Так что... Конечно часть опускается благодаря символическому заклинанию, последняя фраза моего зачарования — это «где-то они должны пересечься».

В зале повисла тишина.

Ну вот.

Всё же они гении.

— Эй, вы понимаете, о чём говорит малыш Вим?

— ... В целом.

— А конкретно?

— Не понимаю, не понимаю, но...

Судя по последней фразе их что-то тревожило.

Изменение аксиом магии — это слишком радикально.

Мудрецы настаивают на том, что вся магия базируется на одних принципах. И если кто-то говорит, что это не так, это может потрясти всё то, чему учат людей.

— Изменение аксиом магии противоречит принципам магической академии. Не думаю, что это приемлемо.

— ... Полагаю, что да.

Никто не мог скрыть тот факт, что они были шокированы сказанным.

— ... Простите, когда говорил об этом, Никла и Мелис — это мои бывшие коллеги из «Драконова крыла» — тоже злились, — ожидая от нас именно такую реакцию, малыш Вим разволновался и принялся кланяться.

— Ничего. Прости... И спасибо, что поделился.

Я посмотрела на исследователей.

Похоже проблемы нет. Вначале они восприняли всё в штыки, но вот успокоились.

— Не волнуйся, малыш Вим. Мы не из тех, кто поддаются предрассудкам. Мы так отреагировали из-за того, что за всем стоит. Дело не в тебе.

Но он и не думал расслабляться. Казалось он пытался определить правдивость моих оправданий.

— Вот... Как.

— Да, вопрос в том, можно ли этим пользоваться или нет. «Ночные стрекозы» — это группа авантюристов, мы в первую очередь авантюристы, нежели исследователи. И главный приоритет для нас — покорение лабиринта.

Это то, что я твёрдо решила, беря под крыло исследовательскую группу.

Ничего хорошего не ждёт тех, кто теряет связь с реальностью и одержим своими фантазиями. Если результат не будет чётко определён, дух исследования может превратиться в бесчеловечный поиск силы.

Особенно это касается исследователей.

— Верно?

Я посмотрела на исследователей. Они все закивали.

— Конечно.

Ага, тут никаких проблем.

— Вот так. Благодаря тому, что ты был откровенен, мы смогли обсудить уникальность твоей техники зачарования. И сейчас мы можем советоваться, чтобы не возникло проблем.

Исследователи взяли в руки ручки. Они не анализировали, а делали заметки, все собирались смиренно слушать, будто это лекция.

Тут малыш Вим опустил напряжённые плечи.

— Прости за то, что я с трудом понимаю, так как это за пределами моей компетенции, то есть ты проанализировал стандартную технику зачарования и переделал в более пригодную для использования? И в процессе произошло изменение магической аксиомы.

— Д-да! Выходит, что так.

— При том, что системы разные, а детали сложные, это наверняка было непросто.

— ... Да. Именно поэтому во время усиления я усиливаю ещё и чувства с большой осторожностью. Ну... Как вы знаете, если есть несоответствие чувств, это может привести к переломам. Довольно опасно терпеть боль.

Понятно.

Стоит сказать, что техника напрямую связана с его щепетильным характером.

— А есть разница, когда ты накладываешь зачарование на себя?

— Да. Когда накладываю на себя, я отключаю усиление чувств. Это псевдочувства, и пока я понимаю, как это работает, проблем нет.

— Как это воспринимается? Это ведь происходит во время действий.

— Сложно описать словами, там такой бардак, который сложно осознать, потому я просто игнорирую то, что не понимаю... Думаю, так. Важно — как двигается твоё тело и можешь ли ты это выдержать.

— Какова опасность, если зачарование не сработает как надо?

— Будут травмирующие последствия.

... В этом проблема.

То же он делал ранее, например во время масштабного похода.

Куда важнее, что дальше.

— А что насчёт битвы с боссом? Там сила была совершенно иной.

— Это усиление мозга. Ускоряя движение спинномозговой жидкости, я упрощаю мыслительный процесс... Поднимаю планку.

— Мозг? А что будет в случае неудачи?

— То же самое. Я получу повреждение. В лучшем случае потеряю сознание.

— ... Подожди, это точно нормально?

— Ну... Это опасно. То, что я тут стою, скорее уж чудо... В случае с боссом — это скорее уж везение, потому я и считаю, что ваша оценка преувеличена...

— Боссы случайно не проигрывают...

То есть стоит считать, что техники Вима подвергают его серьёзно опасности, когда он вынужден сам участвовать в бою.

Ну и что делать?

Я доверяю его умению анализировать, но когда речь касается собственной оценки, он становится совершенно ненадёжен. Если опасность действительно так велика, то лучше не повторять ту битву с боссом.

Пусть даже вероятность одна на миллиард или триллиард.

Конечно это вопрос личный, и другие не в праве влезать.

Но если малыш Вим будет относиться к своей силе как к удаче.

Со стороны это будет выглядеть странно.

... Он рисковал, полагаясь на такие низкие шансы?

Это уже безумие.

Я думала, что он всегда заботится о безопасности, но какого баланса он придерживается?

Не знаю. В его силе не приходится сомневаться, и он может расправиться даже с серьёзным противником вроде босса, но...

Никуда не спеша, мы шли через девяносто восьмой этаж.

Даже под небом, которое причинило нам столько проблем в прошлый раз, шаги были уверенными. И всё потому что была уверенность, что эти шаги не будут напрасными.

Надо будет подумать, как ещё использовать малыша Вима, но в этот раз формация получилась удачной. На данный момент неплохое решение.

Высоко мобильный разведчик, которого не победить.

Тот, кого я хотела, теперь работает под моим началом.

Теперь мы можем перемещать основные силы без использования обходных путей и не подвергаясь опасности.

«Это Вим. Госпожа Камилла, тут тоже тупик».

Быстро.

«Поняла. Тогда возвращайтесь...»

«Командир, срочные новости! Это Джимон! Четвёртый малый отряд!»

Когда я собиралась дать инструкции Виму, прозвучало ещё одно сообщение.

«Что случилось?»

«Мы обнаружили двух крупных противников, и тут позади нас появился ещё один! Пока ещё можно выбраться, но так нас могут окружить».

«Поняла. Отходите и присоединяйтесь к основным силам»,

Три крупных?

Много даже для основных сил. Повернуть назад?

Задумавшись, я остановилась.

Нет, я слишком осторожна.

«Малыш Вим, можешь отправиться туда? Уничтожь парочку крупных врагов».

Если есть абсолютная боевая мощь, самое время ей воспользоваться.

На растянувшейся дороге было три крупных монстра.

Две виверны и химера с головой льва.

Главную опасность представляют виверны.

Одна точно с укоризной летала в вышине. Другая напрягла лапы и была готова уклониться от любой атаки.

Сформировав линию, мы твёрдо стояли на месте.

Щитоносцы умело оборонялись, и они могли продержаться даже без усиления малыша Вима.

«Это Камилла. Хайдемари, справишься?»

«Это Хайдемари. Справлюсь».

«Отлично, арьергард, огонь!»

«Серебряное конфетти».

Перед нами разошлась ледяная пыль.

Монстры приготовились к обороне.

Обычно в следующий миг должна быть контратака.

Но её не было.

Монстры были в замешательстве. Это не нападение, а ослабление. Органы чувств виверн от яркого света сходили с ума.

«Второй залп, бейте в виверну в небе!» — я дала указание арьергарду. Над головами появилась гигантская ледяная стрела, которую стали поглощать молнии.

«Копьё ледяной молнии».

Копьё с шумом улетело.

Не способная уклониться виверна была ранена. Она была вынуждена снизиться.

«Авангард, вперёд! Отвлеките врага!»

Воспользовавшись замешательством врага, мы приблизились во главе с отрядом щитоносцев.

Подготовка завершена.

«Малыш Вим, справишься?»

***«Да», — ответил я госпоже Камилле.

Я должен отвечать за завершение этой операции. Большая ответственность.

Мой небольшой отряд стоял перед тремя крупными монстрами.

Суть стратегии в том, чтобы использовать основные силы в качестве приманки. Надо добиться успеха, даже если придётся быть немного безрассудным.

— Переход: «повелитель марионеток».

Всё замедлилось.

Теперь у меня получится.

Я видел движения всех врагов одновременно.

Потерявшая высоту виверна энергично махала крыльями, пытаясь восстановить равновесие.

Химера и вторая виверна носились, пытаясь ответить авангарду, а ещё пытались найти друг друга.

Угу.

Руки задрожали. Должно получиться.

— «Мгновенное улучшение, двадцатикратное».

... Да уж, госпожа Камилла иногда как попросит.

Я думал, что в прошлый раз неплохо поработал. Но тут просили слишком о многом.

Я иду по канату с низкой вероятностью на успех. Секундная задержка может означать смерть.

По-хорошему мне не стоило соглашаться.

Хм?

Тогда почему я согласился?

Потому что решил, что справлюсь?

А?

Нет, не нужно сомневаться.

Пусть меня высоко оценивают и это считается чудом, я доведу работу до конца. Вот и всё.

Да, нечего сейчас всё обдумывать.

Для начала большой прыжок. Скорее даже не прыжок, а полёт.

В воздухе я ускориться не мог, но я чувствовал, что ускоряюсь, пока приближался к виверне в воздухе.

Я выхватил мачете и ударил по шее. Там у человека сонная артерия.

Воспользовавшись инерцией, я пнул монстра по спине, заставив упасть на другую виверну.

Тут же я подобрался к шее химеры. Она была открыта, так как монстра отвлекли мои товарищи.

И я так же нанёс несколько ударов по шее.

Посмотрел налево.

Упавшая виверна блокировала обзор той, что на земле. Как и планировал, я в слепой зоне.

Я оттолкнулся правой ногой и полетел влево.

Приземлился на обе ноги и приготовился прыгать вправо.

Для виверны всё было так, будто на неё сверху упал товарищ, а потом кто-то внезапно оказался позади.

Делай с ней что хочешь.

Я выхватил второе мачете. Сейчас я мог использовать обе руки. И теперь могу рубить вдвое больше.

Ударив правой, я могу ударить левой, если слева отобьют, я смогу ударить правой ещё сильнее.

Точно пытаясь исписать, я наносил удары по виверне с ног и до шеи.

Я думал отрубить ей голову, но в итоге искромсал.

— ... Фух.

Приземлившись, я отменил усиление.

Накатила усталость, былая скорость вернулась, и я услышал шум падения.

Голова виверны упала.

Я посмотрел на двух других монстров. Авангард был уже рядом с ними, чтобы в случае чего добить.

Монстры не двигались, наступила тишина.

А через секунду зазвучали радостные голоса.

А меня пару раз подкинули в воздухе.

Не скажу, что неприятно.

Пройдя через несколько кругов перемещения, мы вернулись в гильдию, и я увидел там больше авантюристов, чем обычно.

Все были взволнованы, такого я не видел с тех пор, как прибыл в Филброн.

Когда мы, «Ночные стрекозы», вернулись, зазвучали бурные аплодисменты.

Оказавшись в центре толпы, все махали нам.

Стоит ли мне последовать их примеру? Тут пусть каждый решает сам.

И тут я услышал голоса.

... Это Вим Штраус?

... Да. Говорят, он в одиночку победил босса.

О, странное чувство.

... Я слышал, что он молод, но и сложен неплохо.

... Нет, это Абель.

... А?

... Вон тот худой и мрачный.

... Который чуть на ногах держится.

Похоже взгляды были сосредоточены на мне.

И было что-то странное в том, как они на меня смотрели. Они смотрели странными, оценивающими глазами.

— Малыш Вим, подойди-ка.

— ... Что такое?

Меня позвали, и я подошёл к госпоже Камилле.

— А, да так, ничего особенного. Просто не думала, что кто-то может попытаться увести члена группы на глазах у командира.

М?

Я заметил, что странные взгляды исчезли.

Понятно, она защитила меня от тех, кто пытается завербовать.

Как-то не по себе.

Значит я кому-то интересен.

Неприятно, что я причиняю проблемы госпоже Камилле, но в то же время я немного рад.

Когда покинули гильдию, был уже вечер.

«Ночные стрекозы» величественно вышагивали по оживлённому вечернему Фиблрону.

Жители окружили нас и аплодировали. Все махали им в ответ. Похоже это часть работы.

Поднятое лицо госпожи Камиллы было более величественным, чем обычно, она вела своих людей за собой точно король свиту.

Когда стал официальным членов, мой взгляд изменился.

Я стал задумываться о том, частью какой великолепной группы я стал.

Будучи одним из них, я достигал успеха со всеми. И чувствовал гордость.

Я встретился взглядом с господином Марком, шедшим рядом.

Он улыбнулся.

— У нас получилось. Круто вышло.

Он протянул кулак.

?..

— Ну же.

А, вот он о чём.

Я ударил кулаком.

— Полагаюсь на тебя, господин Вим.

— ... Да!

Меня как никогда переполняло чувство выполненного долга.

Я чувствовал, что стал их товарищем, получил их одобрение.

И теперь не могу их подвести.

Открыв дверь гостевого дому, я обнаружила Вима собирающим вещи.

— А, Хайдемари.

— Ах. Собрался куда-то? Никак тебе на одном месте не сидится. А я-то наконец стала соседствовать со своим другом с родины.

— Да вот переезжаю...

Да, знаю. Он стал официальным членом, и теперь должен перебраться из гостевого дома в главный.

Осмотревшись, я поняла, что вещей у него стало больше по сравнению с тем временем, когда он только переехал. Большая часть появилась у него, пока он лежал в больнице, и он пока не использовал всё.

Но кое-что среди его имущества не было подарками.

Книги.

Вим всегда много читал. В последнее время он очень занят, потому ему не до чтения, но сейчас у него появилось больше свободного времени.

Уже это приятно осознавать.

— Эй, Вим.

— ... М?

— Прости, что опоздала, но поздравляю с выпиской. И с присоединением. Теперь мы коллеги.

— С-спасибо...

— Ну, я бы хотела, чтобы ты выздоравливал неспешно, — добавила она.

С намёком. Всё же я не могу заглянуть в его сокровенные мысли. Я посмотрела ему в глаза, и он отвёл взгляд. Похоже попала в яблочко.

— Как ни посмотри, тебе было рано выписываться. Вряд ли ошибочный диагноз тебе помог, потому ты воспользовался зачарованием?

— ... Н-нет, ничего такого, ха-ха-ха. Просто всё удачно совпало...

— Это как-то связано с повелителем марионеток?.. Ты изучил строение мозга и как-то научился активировать область вокруг гипофиза.

— К-как ты поняла?

— Потому что я знаю о тебе всё.

Восстановление человека происходит за счёт команд, посылаемых мозгом, логично предположить, если он ускорит выделение определённых веществ, то и восстановление ускорится.

Вопрос лишь в том, стоило ли оно того?

— В этом ведь нет ничего хорошего?

— Н-нет... Это просто улучшение человеческих функций, потому всё нормально...

— Я мудрец, и могу исцелять, скорее уж это моя основная обязанность. Может позволишь мне послушать, как создал куски плоти между восстанавливаемыми и наращенными мышцами?

... Прости.

Сам понимает, что поступил неправильно.

Он подвергает себя опасности. Когда определяется с вариантами, он совершенно спокойно может и на смерть пойти.

Пока он хоть это понимает, уже легче.

— Мог не торопиться с выпиской, все бы подождали. А если тебе тяжело, что к тебе постоянно ходят, так и скажи, и ходить будут реже.

— Н-ну да, хе-хе-хе...

Как же хочется спросить, чего он так спешил?

Но это не слушать, а уже задавать вопросы.

Тут важно поддерживать баланс.

Если что-то не понравится, может и сбежать. Человек должен ценить то, когда его ценят, и радоваться, когда с ним хотят встретиться.

... А ты выглядишь таким одиноким, когда видишь круг людей.

Не понять мне этого. Сколько бы ни пыталась выяснить, самые важные части остаются такими же размытыми, ничего не получается, как хотелось бы.

Неприятно, что нет возможности подслушать мысли.

— Эй, Вим.

— ... М?

— Тебе нравятся «Ночные стрекозы»?

— ... Ага.

— Вот как, ну и отлично.

В итоге я могу лишь просто присматривать за ним.

***В один из загруженных дней.

Мы были заняты покорением девяносто восьмого этажа. Походы и сон, походы и сон, и вот наконец выходной, хотя скорее это было пополнение припасов и составление стратегии. Освобождались мы вечером, и тут стоило как следует выспаться.

Но я почему-то пришёл.

Посреди ночи я ускользнул из особняка и прошёл согласно инструкции на обратной стороне визитки.

В итоге я оказался у задней двери гильдии авантюристов.

В это время тут не было ни души.

Убедившись, что вокруг никого нет, я постучался в дверь вторым суставом среднего пальца: тук-тук, ту-тук.

— Ах, господин Штраус.

Дверь приоткрылась, и господин Гелеон тихо приветствовал меня.

Я собирался заговорить, а он поднёс к губам указательный палец правой руки, а в левой протянул мне записку.

«Простите. Мы тайное общество, потому у нас здесь установлен барьер. Буду признателен, если перед входом вы перекреститесь безымянным пальцем.

Это я и сделал.

Увидев это, он позвал меня. Я вошёл внутрь.

Дверь закрылась, и господин Гелеон наконец заговорил.

— Добро пожаловать! Господин Штраус! Ах, простите, простите за то что было!

— А... Нет, нет. Это вполне в духе фриков лабиринта.

Всё это выглядело слишком подозрительно, но я испытывал волнение, будто попал на секретную базу.

— Это даже немного весело.

— Хи-хи-хи-хи-хи, господин Штраус, значит вы понимаете.

Господин Гелеон смеялся, и я тоже чуть было не рассмеялся.

— Давайте я вам всех представлю, и наш лидер тоже хотел бы познакомиться с вами.

— Лидер?

— Да. Вы читали предисловие в «Фрикам лабиринта» за этот месяц?

— Да. Там была довольно пылкая статья...

— Помните имя автора?

Конечно. Но зачем он спрашивает?

— Доктор Хайнкес... Неужели?

— Да. Наш лидер — главный редактор и передовой писатель доктор Хайнкес.

Задняя дверь гильдии вела не на первый этаж, а в подвал. То есть туда же, где располагается первый этаж лабиринта.

— Мы называемся тайной организацией, но пользуемся зданием гильдии авантюристов, что довольно странно, всё дело в том, что основная организация у нас вполне официальная, хи-хи-хи-хи-хи.

— А, вот оно что.

— Тут ведь важна атмосфера.

Мы спустились по слабо освещённой лестнице и оказались в зале с большим углублением в центре.

Вокруг сидело около тридцати человек. Половина была одета в белые халаты, а вторая в потрёпанной одежду. По фигурам со спины было не определить, мужчины это или женщины.

В центре на доске были прикреплены бумаги со схемами и математическими формулами, на возвышении был установлен макет.

Я никогда не бывал в академии, но думаю, там должно быть так же.

— Эй! Гелеон! Это господин Штраус?!

Я услышал бодрый голос. Женский.

Лёгкими шагами она направилась ко входу в зал. В поведении было что-то ребяческое, но никто вокруг не отреагировал на это. Достойное поведение убедило меня, что она тут главная.

Судя по голосу можно было предположить, что передо мной худощавая женщина.

Глаза широко распахнуты, что свидетельствовало о невинности.

Сама невысокая, ниже меня. Скорее уж не женщина, а девочка, и было в её чертах что-то мальчишеское.

Куртка на ней сидела как на ребёнке, играющем в авантюриста, при этом она была такой грязной, будто только что выбралась из какой-то пещеры.

— Ах! Я Рита Хайнкес! Пишу во «Фрике лабиринта» под именем доктор Хайнкес! Так же являюсь главным редактором журнала!

Я был шокирован.

Я-то думал, что это немолодой мужчина.

— Хи-хи-хи-хи-хи, господин Штраус, все, кто приходят сюда впервые, реагируют схожим образом... Хотя некоторые вообще никак не реагируют!

— Ну тебя, Гелеон. Господин Штраус, я всё ещё старше вас, да, я где-то того же возраста, что и Камилла! Можете звать меня Ритой!

— В-вот как...

— Сразу скажу! Для меня честь встретиться с вами!

— А... Спасибо и простите. Я же ещё не представился. Я Вим Штраус. Сейчас... Состою в «Ночных стрекозах».

— Ага, ага. Я это прекрасно знаю! И я в курсе, что вы победили босса девяносто восьмого этажа, и даже больше.

... Больше?

— Я читала статьи, которые вы писали. У нас они не публиковались, но они были в других изданиях!

— Что?..

А, их кто-то читал?

— Такая важная работа, вышедшая два года назад «Двадцать пять видов насекомых, которые предвещают появление крупного монстра». Независимый учёный смог идентифицировать столько насекомых, тогда это было просто шоком для нас!

— С-спасибо большое...

Когда узнал, что мои статьи читают, у меня плечо зачесалось от неловкости.

— В общем мы вас приветствуем! Простите, что у нас тут такое подозрительное собрание! Давным-давно у меня возник спор с советом мудрецов. Приходится тайно собираться вот так! — продолжала Рита, приблизившись ко мне своими большими глазами. — Если интересно, что мы из себя представляем, то мы группа исследователей под прямым управлением гильдии авантюристов. А здесь мы потому что тайком используем рабочие места по ночам.

Исследовательская группа гильдии?

Если так подумать, в этом есть смысл. В мире нет никого ближе к разгадке тайн лабиринта, чем исследовательские группы.

— Официально мы исследовательская группа гильдии авантюристов! Однако! За этим скрывается!.. — она развела руки и зачитала. — Издательство «Фрики лабиринта»!

Когда закончила говорить, её плечи опустились.

— М, ну, по сути это кружок по интересам, состоящий из членов исследовательской группы гильдии, и мы тут занимаемся публикацией статей, которые трудно обнародовать.

— ... Понятно.

— Итак, господин Штраус! Сегодня каждый наш член презентует свои исследования! В журнале публикуется лишь малая часть и только та, что на бумаге не вызывает проблемы! Если хотите удивить истинных фриков лабиринта, это можно сделать только на презентации! — она указала на стулья. — Вы же послушаете?

Сглотнув слюну, я кивнул.

— Это применение магических инструментов?

Первая презентация называлась «Механизм восстановления стен лабиринта 5, попытка исцеления 2».

Суть я полностью не уловил, но похоже речь про исцеление с помощью магических инструментов. Думаю, тут речь про восстановление отрубленных конечностей без необходимости их пришивания.

— Да! Это попытка воссоздать функцию лабиринта... Стены лабиринта ведь восстанавливаются. Это постоянно действующий механизм помимо кругов перемещения, мы пытаемся его проанализировать как расширение магического инструмента, но к принципу работы так и не приблизились. Слышали об этом?

Я кивнул. В определённых кругах тема известная. Хотя и не на слуху.

Магические устройства — это механизмы, создающие свет, силу или тепло за счёт использования магических камней. Магические инструменты отличаются от механических устройств, и вполне логично предположить, что устройство лабиринта тоже является высокопроизводительным магическим инструментов, хотя доказать что-то сложно.

Найти следы того, что механизм лабиринта поглощает магические камни, так и не получилось. Так как мы не знаем, какая энергия используется и как она работает, анализировать нечего.

— Помимо анализа я пытаюсь объединить похожие магические инструменты, чтобы достичь схожего эффекта! В итоге у меня ничего не получается, потому я в основном просто отсиживаюсь.

Застучали колёса.

Сюда прикатили столик. На нём было нечто извивающееся телесного цвета, скорее всего объект экспериментов.

Госпожа Рита указала на это с улыбкой на лице:

— Вот, смотрите. Это склеенная кожа. Мы разрежем её и посмотрим, сработает ли механизм остановки кровотечения.

Мужчина-выступающий ножом разрезал образец, и потекла красная кровь.

— Кожа, а что за кожа?

— Это... Точно, свинья! Это свиная шкура, сшитая с кровеносной системой внутри! А священник использовал на ней излечение как на животных!

Как и сказала девушка, кровотечение быстро прекратилось. Образец продолжал извиваться, а порез превратился в складку, которую уже не было видно.

— Ого.

Потрясающе.

Выглядит отвратительно, но я такого ещё никогда не видел.

— В этот раз получилось?.. — госпожа Рита вытянулась вперёд.

Но вот то, что напоминало морщину, разошлось, и рана открылась. Образец усох, превратившись в неподвижный кусок плоти.

— Эх... Хм, так и думала. Но это уже прогресс.

Раздались аплодисменты, а потом последовали вопросы.

Вопросов было столько, что я едва поспевал, точнее они говорили слишком быстро, что воспринять было тяжело. Но не все присутствующие поняли суть презентации, кто-то оживлённо обсуждал, а кто-то без интереса что-то бормотал и записывал.

Будто я в какой-то преступный район попал.

— Это, госпожа Рита. Я впервые слышу про магию исцеления для скота. Но заклинание предназначено для обычных людей.

— А... Он просто несколько строк опустил. Скорее всего придумал его для эксперимента!

Ничего себе.

— Да уж... Непросто это было. А, а, а... Ну, немного бесчеловечно так поступать со скотом, но вы уж простите! Потом насладимся вкусом образца!

— Н-нет, я ничего такого не хотел сказать.

Разговоры об этичности экспериментов никогда не закончатся. Если они подходят к делу серьёзно, то в этом нет большой проблемы.

И я весьма заинтригован. Хотелось послушать ещё.

Тут раздался удар по другую сторону от доски.

— Что за чуть?!

Женщина в белом халате подошла к выступающему.

И ударила.

Мужчина в долгу не остался и ударил в ответ. Похоже был готов к этому.

— ... А?

— Ах, началось, так, всё! Следующий... Удачно! Петрус! Готовься!

Пока парочка дралась, начали готовиться другие.

— Э-это, ничего, что вы их так оставили?

— Эти двое за бюджет соревнуются. В перепалке уступать никто не намерен.

— А...

— Ну, их принципы совершенно разные! И пока головы да руки, которыми они ручки держат, целы, ничего страшного!

Все материалы быстро убрали, и теперь настала очередь господина Петруса.

— Господин Штраус. Вам стоит послушать его презентацию! Он специализируется на среде обитания монстров, его работы напоминают ваши. И ещё... Его исследование базируется на вас!

— А, кхе! Прошу внимания!

Петрус был высоким и хорошо сложенным мужчиной. Он говорил хорошо поставленным низким голосом.

— Идентификация босса девяносто восьмого этажа завершена! Вид тесно связан с морской коровой, но это всё. Есть более точное совпадение с вымершим видом дождевых тигров. Судя по рудиментарным органам, он деформировался в течении двух тысяч лет!

... Как интересно.

Господин Петрус пытался идентифицировать изначальную основу монстров.

Монстры — это по сути животные, наделённые маной, чаще всего они выглядят как обычные звери.

И тут возникает вопрос: а что если бы монстры не были наделены маной?

В первую очередь он провёл исследование на основе наброска существ, близких к морским коровам. Но найти подходящее существо не получилось.

Проблема была в раковине, которая была у босса. Не было ни одного существа с раковиной, в которой кто-то скрывал внутренние органы.

Мужчина не сдался. Раз это не ныне живущее существо, то так просто с ним не будет. Раз сейчас не существует, значит существовал в прошлом и вымер, что он и решил проверить.

И нашёл. Существо с раковиной внутри тела.

Окаменелости дождевого тигра были обнаружены в больших количествах в портовом городе далеко на востоке от Филброна.

Осталось лишь найти доказательства. Оставив лабиринт, он перешёл к обычной палеонтологии и раскрыл среду обитания дождевого тигра.

Главной особенностью его была способность распылять чёрный туман. Были обнаружены сходства между веществом вокруг окаменелостей и остатками после дождя, вызванного боссом девяносто восьмого этажа, в итоге было решено назвать босса в честь дождевого тигра.

— И это... Официально не сообщили? — спросил я у госпожи Риты, так как считал, что информация стоящая и опасности не представляет.

— Конечно же! Есть много всего, что не одобрили, и мы отбираем то, что может быть интересно. То, что мы публикуем, — не согласовано и является внутренними документами, даже место исследования может подпадать в право собственности круга перемещения.

Понятно, вот как обстоят дела.

Господин Петрус закончил, и разразились бурные аплодисменты.

— Я закончил! — закончив говорить, он пронзил меня взглядом.

— Господин Штраус, Петрусу хотелось бы узнать ваше мнение.

— А?.. Моё? Почему?

— Потому что у вас был самый длинный контакт с боссом девяносто восьмого этажа. Нам очень важно узнать мнение авантюриста, присутствовавшего на месте лично.

Вот оно что.

Это как я спрашиваю мнение у тех, кого я усилил?

Все в тишине смотрели на меня.

— А... Это, думаю, что выступление было потрясающим.

— Правда? Пусть даже это будет догадка, если я что-то упустил, прошу, сообщите.

Я пытался выдать нейтральный ответ, но тут же получил вот что.

— А... А... Ну, я не думаю, что два более коротких усика являлись рудиментарными органами. Как в случае с морскими коровами, этот орган двигается в соответствии с силовым полем... Хе-хе-хе. Простите за личное мнение.

Это всё, что я мог сказать.

И господин Петрус похоже был застигнув врасплох.

Увидев это, госпожа Рита рассмеялась:

— Ха-ха-ха! Да ничего! Это упущение Петруса! В остальном никаких проблем?

— Д-да. Выступление отличное. Я бы до такого не додумался.

— Вот как! Ты молодец, Петрус!

— Да. Для меня честь услышать ваше мнение, господин Штраус.

— Простите, простите! У меня недостаточно знаний, чтобы произвести оценку, вы так широко подошли к делу...

Давно я не выказывал к чему-то такой интерес.

— ... Вы будто раскрыли целую панораму.

Я был впечатан.

— Это потрясающе. Если зайти дальше, то можно представить, что было бы если бы вымершие животные продолжили развиваться и какую форму обрели бы сейчас в лабиринте.

Так я думал, но пока говорил, я посмотрел перед собой.

Я понял, что атмосфера изменилась. Госпожа Рита встала.

— Господа, вы не против?

Она обратилась ко всем присутствующим кроме меня. Никто ничего не стал говорить, просто оценивающе смотрели на меня.

— Господин Штраус. Вы правы. У нас есть большая цель, — приближаясь шаг за шагом говорила госпожа Рита. — Как читатель «Фриков лабиринта» вы должны догадываться о нашем большом плане, что мы делаем и что собираемся доказать!

— Большой план?

— Да. То, что было написано в предисловии! Попробуйте догадаться, господин Штраус.

Когда она внезапно это сказала, я слегка напрягся.

Но я уже догадывался, о чём речь.

— Местонахождение лабиринта?..

— Верно! — чётко произнесла госпожа Рика.

Люди часто обсуждают, что же из себя представляет структура лабиринта.

Принцип простой: если хочешь попасть на этаж ниже, надо просто копать. Кто-то и правда пробовал это делать, но в итоге серьёзными раскопками так никто и не занялся.

Существует две гипотезы.

Первая как есть подземная гипотеза. Разрыв между этажами такой большой, что человеческих сил просто не хватает, чтобы докопать.

А другая гипотеза иного пространства. Лабиринт — это особая структура, внутри которого происходит расширение пространства.

— Дальше. Я размышляла о местонахождении лабиринта, и тут на девяносто восьмом уровне случились значительные перемены. Вы же понимаете, какие?

Я догадывался. И сразу понял.

— Существование «неба».

— Верно. Существование «неба» полностью отвергает подземную теорию. Мы не понимаем гипотезу иного пространства, и так её и оставляем, а теперь вынуждены вернуться к вопросу: «Если он не под землёй, то где же?» — она размахивала руками и говорила. — И вот предположение. Ключом является эволюционное происхождение растений, животных и монстров. Условия на каждом этаже свои, потому установить, что это один вид, очень сложно, но в процессе исследования мы стали находить сходства и различия между организмами, — она поднялась на трибуну. — Среда обитания растений и животных напрямую связана с климатическими условиями.

Предыдущую презентацию убрали, и на доске разместили большой лист.

Там была нарисована большая диаграмма. Это был круг с обозначениями красного, синего, зелёного и фиолетового цветов.

— Это гипотетический континент. Мы верим, что лабиринт располагается на другом континенте! — заявила госпожа Рита.

Гипотетический континент — это предполагаемый континент, который находится посреди океана, на основе течений и ветров можно предположить, какой климат будет в каждой его части.

Госпожа Рита держала в руках несколько плоских магнитов, стоя перед картой гипотетического континента. На магнитах были мелко написанные цифры.

— Одна из загадок лабиринта в том, что мы не понимаем принципа распределения этажей. Например на двадцать шестом и двадцать седьмом этажах живут совершенно разные виды монстров. Но если спросить, все ли этажи разные, то окажется, что на двадцать шестом и на девяностом седьмом живут виверны типа А. Потому можно подумать, что они как-то связаны между собой, но если взглянуть на температуру, почву, растения и животных, никакой закономерности увидеть не получится.

Я кивнул.

Это касалось фундаментальной загадки лабиринта. Его нельзя проанализировать, но какая-то закономерность там должна быть.

— Но мы отказались от идеи найти закономерность. Мы смогли установить их, полагаясь на рост растений и животных под воздействием маны и изменений, вызванных привыканием к окружающей среде. Два вида, которые никогда не рассматривали как один, могли оказаться одним и тем же существом. Теперь это лишь вопрос сравнения. Мы просто выясняли, в каком климате изначально жил вид, — госпожа Рита показала мне номер на магните.

Я наконец понял смысл.

Это номера этажей. То есть магниты представляют этажи лабиринта.

— Исходя из климата мы располагаем их на гипотетическом континенте.

Она расклеила магниты на карте.

Закончив, девушка громко сказала:

— Ну что? Так можно всё объяснить. Например виверны типа А обитают на двадцать шестом этаже и на девяносто седьмом, потому что они по соседству.

А ведь и правда очень похоже на то.

Рядом с этими двумя магнитами был ещё магнит тридцать третьего этажа.

Там тоже встречались виверны типа А.

— Понимаете, что это значит?

Сложно было не понять.

Госпожа Рита весело смотрела на то, как я затаил дыхание.

— Магические круги переносят нас на разные участки какого-то континента.

Я внимательно посмотрел на лист.

Отлично сработано.

Этажи с уникальными биомами расположены далеко от других. Девяносто восьмой этаж с «дождевым тигром» в таком случае должен находиться в прибрежной зоне.

— Мы называем его гипотетическим континентом. Мы докажем, что помимо нашего существует ещё один континент с лабиринтом. Это наша нынешняя цель.

— Вы довольно широко размахнулись.

— Ага! Это открытие перевернёт весь Филброн!

Я посмотрел на госпожу Риту.

Тон был лихорадочным, а взгляд будто совершенно не обращён на реальный мир. Но её аргументы были вполне обоснованными, а масштаб такой захватывающий, что за такую мечту вполне стоило ухватиться.

Без сомнения.

Теперь я убедился.

Она и есть доктор Хайнкес.

— Но именно из-за того, насколько всё грандиозно, громко говорить об этом нельзя. Вы ведь знаете? Люди не любят такое, — спустившись на землю, тихо сказала она. — У нас есть соответствующая квалификация как у исследовательской группы, но нам всё равно приходится делать всё это тайно. Даже фриков лабиринта прикроют, если мы будем выдавать слишком громкие гипотезы. Потому это секрет. Особенно гипотеза о другом континенте. И пока это всё равно лишь гипотеза.

— ... Да.

— Ну что?.. Интересно было?

Весёлый тон сменил беспокойный и вопросительный, и я понял, что за этим скрыт особый смысл.

Её глаза были широко открыты в ожидании моих слов.

И мой ответ был очевиден.

— Да. Очень.

— Отлично!

Подавленное выражение пропало, и на лице вновь была привычная невинная улыбка.

— Спасибо, что пришли сегодня! Уверена, что вы сможете стать нашим соратником! Нет! Вы уже один из нас!

— Нет, это, ну.

— Нет, нет! Я не попрошу вас уйти из «Ночных стрекоз»! У нас тут просто небольшой кружок! Я просто хочу, чтобы вы иногда приходили, и если у вас будет интересный материал, то делились им!

А, вот что.

— Тогда полагаюсь на вас!

— Угу, угу!

Зазвучали аплодисменты.

У каждого был свой темп, разная продолжительность, и звучало это естественно.

— Послушаете ещё? — спросила госпожи Рита.

Раз уж здесь, я собирался остаться до конца. Мы были под землёй, окон тут не было, а на улице должна быть глубокая ночь. Я отказался от того, чтобы лечь спать, и кивнул.

Начинало светать, когда я возвращался в особняк.

В руке у меня была завёрнутая в ткань карта.

... Это приглашение! Скоро мы проведём большое исследование! Обязательно приходите! Это официальное приглашение от исследовательской группы гильдии авантюристов! Покажите Камилле, и она даст добро! А... И не упоминайте моё имя. Она меня недолюбливает!

И что делать?

Я шёл без мысли принимать какие-то решения, но нельзя было легкомысленно относиться к тому, что я услышал.

И всё же давно мне так весело не было.

Даже как-то странно.

Меня вполне устраивала моя жить в «Ночных стрекозах».

... Но что это?

Пусть я не отдохнул перед походом в лабиринт, на сердце было так легко.