Я ждала смерти в лесу лабиринта.

Было больно, страшно, невыносимо, я даже не могла потерять сознание. Спиной я ощущала страшное присутствие.

Я не могла сбежать. Умирать я не хотела, потому плакала. Я плакала, потому что думала, что в следующий раз, когда зубы вцепятся в меня, то разорвут на части.

Но тут случилось чудо.

... Всё хорошо. Я пришёл тебе помочь.

Неожиданно появился он и сказал это.

... Я сделаю так, чтобы у тебя получилось.

Он взмахнул рукой, оль прошла, и я смогла встать. И не только. Я смогла бежать.

Я покинула страшное место и бежала, разрезая ветер.

Очень-очень быстро. Намного быстрее, чем когда бежала сама, будто я лечу. Словно бы это повелитель магии из сказок вышел и околдовал меня.

... Я тебя защищу.

И после он положил мне руку на плечо, когда мне было тяжело. Он отчаянно пытался меня защитить, даже когда злился, продолжал стоять передо мной. А я наконец смогла спокойно заснуть.

Вот так меня спасли.

Когда проснулась в следующий раз, я была не в страшной «школе», а я хорошо освещённой больнице.

Этот человек пришёл проведать меня. Его зовут господин Вим.

Он великий и сильный прямо как повелитель магии из сказок. Голос у него тихий, смотрит он постоянно в землю, но он точно добрый человек.

Я была очень признательна ему.

Это хорошее место. Тут нечего бояться. Оно отличается от того места, где постоянно злятся и причиняют боль.

Так что хотеть ещё большего было бы нагло.

Ведь я и так смогла бежать.

***— Важно не отрицать себя. Неправильно заставлять себя поправляться или признавать что-то. Просто поправляйтесь, не вдавайтесь в крайности.

— ... Да.

— Простите, я повторюсь, что не обращаюсь с вами как с больным. Случай особенный, потому и реакция может показаться преувеличенной.

— Всё хорошо. Я всё понимаю.

— Вот и замечательно. Но так как это касается психологического состояния, недостаток сна нежелателен.

— Да.

— Так что? Как вы спите в последнее время?

— ... Не очень.

— Не надо заставлять себя спать. Вы не впадаете в депрессию от того, что не можете заснуть?

— В депрессию?.. Не особо.

— Ах, уже хорошо. А солнечные ванны принимаете?

— Это, да.

— Хорошо, хорошо. Это замечательно. Зов чаще всего бывает в ночное время...

Вот так мы говорили.

Со мной разговаривала психолог средних лет из гильдии.

Одна из немногих в Филброне, знавшая о зове лабиринта. Ей известно об особенностях зова и о том, как ему противостоять.

Похоже зов лабиринта — редкое явление, гильдия скрывала информацию о нём, но готовилась противодействовать.

С тех пор, как мы спасли Лауру, прошла неделя.

Госпожа Камилла приговорила меня к двум месяцам испытательного срока, которые являлись отпуском.

Это рассматривалось как отпуск, потому я мог делать всё что угодно, но я должен был регулярно отчитываться, где нахожусь, мне запрещалось выходить последи ночи, а ещё раз в три дня я должен был общаться с психологом.

— ... Увидимся через три дня. Берегите себя.

— С-спасибо.

Улыбнувшись и поклонившись, она покинула гостиную.

Вернувшись к себе, я закрыл дверь и запер на ключ.

Выдохнув, я рухнул на кровать, не включая свет.

Спать не хотелось, но я чувствовал усталость.

Госпожа Камилла предлагала расправить крылья, но я не знал, что делать.

Выходить куда-то не хотелось, вкуса еды я не ощущал, либо же просто не мог ей насладиться. Упражнения придавали сил, но проблему это не решало, я просто продолжал переживать чуть более чистым разумом.

В итоге я читал или улучшал своё зачарование.

С того дня мне стало менее комфортно в особняке «Ночных стрекоз».

Все были добры ко мне. Они разговаривали с заботой и излишне не лезли ко мне.

Но я боюсь присутствия людей. Слыша шаги за дверью, я сразу же задумываюсь, кому они принадлежат.

Когда слышу, как что-то выносят на улицу, я испытываю вину.

Даже когда иду в столовую, я предпочитаю время, когда людей поменьше, а если там кто-то есть, я просто ухожу.

Как я и сказал психологу, я мало сплю. Мой дневной ритм нарушен, я разве что раз в день солнечные ванны принимаю.

Однако больным я себя не чувствую.

Скорее даже собранным. Мне легче всего, когда я подавленный и измученный.

Тогда что меня вообще беспокоит?

Вообще я уже успел разобраться в себе. Вопрос в том, делать ли первый шаг, я так и не решился, стоит ли оно того.

Страшно. Я не могу выразить чувства словами и как-то подтвердить их.

— આવો [1].

Проигнорировав голос, я накрылся одеялом.

Каждый день я ходил в палату Лауры.

Я её спас, потому волновался за неё, и врач сказал, что полезно, если я буду какое-то время её навещать.

Детям, у которых не было никого, требовалось время, чтобы начать доверять другим, пусть даже это врачи или медсёстры. И так как я её спас, я идеально подходил для того, чтобы расширить её круг общения.

И мне этот визит не был неприятен.

Я постучал, дождался ответа и открыл дверь.

— А, Лаура.

— Господин Вим.

Прислонившись к спинке кровати, Лаура смотрела на меня.

Она уже не была бледной. Правда стоять и ходить пока не могла.

— А, это, вот, кника... Ты говорила, что хочешь прочитать.

— Большое спасибо!

Я положил сувенир на столик возле кровати.

— Э-это... Ты как?

— Да. Сегодня с утра наелась досыта.

— Вот как. Ну и хорошо. Это.

Чёрт. Думал поговорить о книге, а переключился на еду.

— ... И что ты ела?

Не умею я нормально разговор поддерживать.

Но девочка бодро заговорила.

Она нормально общалась со мной, но от сотрудников больницы пока отгораживалась стеной.

Она старается изображать бодрость духа.

Хотя видно, что всё ещё омрачена тенью. Когда она полностью восстановится, её улыбка станет радостнее.

— ... Лаура, это.

— Да, господин Вим?

— Поправляйся скорее.

— ... Да.

Не скажу, что я любитель общаться с другими, но такие недолгие посещения успокаивают и заставляют чувствовать себя легче.

Видя её, я сам меняюсь. Справедливость и добродушие заставляют меня выпрямиться, я виду себя более подобающе.

Может так я перестаю думать, пока общаюсь с ней, отворачиваюсь от собственных переживай.

Вот такой я эгоистичный.

Я пользовался добрым делом, чтобы ощутить себя человеком.

Прошла ещё неделя.

Я продолжал встречаться с психологом.

— ... Так что, вы слышали зов за эти несколько дней? — как всегда в гостиной заговорила она.

— ... Да. Иногда.

— Вот как. А что со сном? Вы спите?

Я покачал головой, а она улыбнулась и кивнула.

— Вы ведь особо и не собирались спать?

Она попала в яблочко, и я молчал.

— И со мной вам говорить не сильно хочется... Да?

— У...

— Всё хорошо. Как раз прийти к чувству, что как-то справишься, сложнее всего. Вместо того, чтобы пытаться что-то изменить, просто добавляйте к имеющемуся то, что я говорю... Нет, просто посмотрите на всё это.

Психолог говорила так мягко, что нервничать было сложно.

Она приняла меры предосторожности, но общалась не излишне обходительно, нет ощущения, что она пропускает мои слова мимо ушей, при этом делая осторожные шаги.

— У каждого свои чувства. То, что вы не видите необходимым меняться, возможно это уже хорошая тенденция.

— Думаете?

— Если вы чувствуете себя спокойно, то возможно стоит сменить курс. Вы бываете на улице?

— А, да, иногда... Хожу в больницу.

— Да, да. К Лауре. Да. Я слышала.

— Н-ну да. Это всё.

— Как часто вы её посещаете?

— Каждый день.

— ... Понятно.

Похоже она приняла во внимание то, что я сказал.

Может не стоит мне навещать Лауру в таком состоянии?

— Э-это, всё же это неправильно? Что слышащий зов приходит?

— Что вы. Наоборот, это хорошо. Обстоятельства бывают разные, не страшно, что вы слышите зов, и если бы она полагалась только на вас, не слушая врачей, они бы отменили посещения.

— А, да. Точно.

— Важно выходить куда-то, чтобы встретиться с людьми. И Лаура счастлива, так что продолжайте ходить.

Получив одобрение, я испытал облегчение.

Всё же она отлично умеет общаться. Общаясь, мы стали похожи на учителя и ученика, и я заметил, что стал принимать её советы.

Хотя я не считал их особо полезными.

— Это... Были те, кто слышал зов и вернулся к нормально жизни? — перед уходом спросил я.

— Были, — решительно сообщила мне женщина. — Вообще дети редко говорят «я слышу странный голос». Но в таких случаях в дело вступаю я, и после нескольких встреч они совсем забывают, что слышали голос, а иногда это временное явление, и моя помощь не требуется.

— То есть чем раньше обнаружил, тем выше шансы на выздоровление...

— Я не говорю, что вы вылечитесь, господин Вим. Вы не будете слышать.

— ... Да. П-простите. Не буду слышать?

— Да. Чаще всего просто его перестают слышать.

Меня слегка озадачило то, как это прозвучало.

— ... А есть случаи, когда его слышат всегда?

— Такие тоже есть, — не слишком охотно сообщила женщина.

В саду больницы я катил инвалидное кресло с Лаурой.

Её состояние стало лучше, и ей позволили выйти из палаты.

Солнечный свет тёплый. Меня приятно грело, и даже с моей бессонницей кровь более стремительно текла по венам, и я ощущал себя как в обычные дни, когда бодрствовал.

— ... Я тоже проходил здесь реабилитацию, кстати говоря.

— Господин Вим тоже лежал в больнице?

Когда сказал это, Лаура удивилась.

— А, да. Это давно было, я пострадал в лабиринте.

— Пострадали? Уже всё хорошо?

— Да. Я уже поправился.

— Лаура, малыш Вим пострадал, побеждая босса. Это не шрамы поражения, а отдых после победы, — заговорила шедшая рядом госпожа Камилла. — Мужчина позади тебя куда крупнее, чем кажется.

Услышав это, Лаура обернулась и посмотрела сияющими глазами.

Сегодня пришли ещё Хайдемари и госпожа Камилла.

Хайдемари была здесь как мудрец, она пришла посоветоваться с врачом. А госпожа Камилла пришла как глава «Ночных стрекоз», чтобы получить информацию о «Сумеречных совах».

Всякий раз, как они говорили с Лаурой, вечно разговор переходил на меня, девочка явно слишком меня боготворит.

— ... Господин Вим, вы на самом деле очень потрясающий человек.

Неприятно не было, но неловкость я ощущал.

Не такой уж я и великий.

Мы отвели Лауру в палату, попрощались и закрыли дверь.

— Ей уже лучше.

Пока шли, я спросил мнение Хайдемари.

— ... Вот как.

— Так как она? Похоже всё ещё не может встать.

— Намного лучше. Лечение завершено. На ней были использованы самые передовые методы.

— А когда она сможет ходить?

— Не знаю. Для функционального восстановления требуется реабилитация.

— Ясно.

Я вспомнил, как сам лежал в больнице.

Кстати, другие много для меня сделали. И постоянно приносили подарки, когда мне становилось лучше.

— Есть что-то вроде празднования выздоровления? Простите, я не знаю.

— Да, ты всё продолжаешь её навещать. Я впечатлена.

— Да... А, и я же не бессердечный.

— Да нет. А, у, ну...

Хайдемари стала странно себя вести.

Не понимаю этого при том, что она обычно всегда уверена в себе. Будто она сделала что-то несвойственное ей.

Она посмотрела на госпожу Камиллу и смиренно сказала:

— Госпожа Камилла, всё же не стоит скрывать. Ведь это нечестно.

— ... Ну да.

Госпожа Камилла сомневалась, и атмосфера стала тревожной.

— Прости, малыш Вим.

— Я скажу. Это же я поставила диагноз.

— ... Уверена?

— Регенеративная медицина — область моих исследований. Так что и говорить должна я.

— Так что такое, Хайдемари? Что-то случилось?

— Вим, как я и сказала, лечение завершено, но про реабилитацию я соврала.

— ... А?

— Нижняя часть её тела парализована. Нервы в нижней части тела так сильно повреждены, что я даже не представляю, что они изначально из себя представляли. Скорее всего она больше не сможет ходить...

Не дослушав, я развернулся и побежал.

Избегая медсестёр, я бежал по коридору.

Я был очень взволнован. Сам не знаю, почему.

Я открыл дверь палаты.

Признав меня, Лаура удивлённо открыла рот.

— А, это.

Прекрасно видно, как она пыталась заставить себя улыбнуться.

Не такое выражение я видел ещё недавно. Безвольные глаза бегали то по стенам, то по полу.

Да, точно.

Она заставляет себя.

А я ничего не заметил.

— Господин Вим, почему...

— У тебя... Всё будет хорошо! Я что-нибудь придумаю! — я схватил руку озадаченной Лауры.

Что мною движет?

Мне её жалко? Моё сердце тронуло то, что она сирота, или что она вырвалась из ада, чтобы вновь испытать отчаяние?

Скорее всего. Это искренние чувства. Не ложь. И всё же.

... Присмотрите за Лаурой.

Слова Риты Хайнкес всё ещё колко сидели внутри меня и продолжали тлеть.

— Вим! Ты что делаешь?.. — за мной прибежала Хайдемари. — Я поставила диагноз. С нынешним уровнем магии предотвратить некроз — уже хорошо.

— Хайдемари! Ты же помогла ей перед кругом перемещения?

— Д-да. Там она лежала.

— А до этого места она добежала с помощью моего усиления!

— В-возможно тогда она ещё могла двигаться.

— Её ноги уже тогда не двигались. Я создал новую технику и с помощью зачарования заставил мышцы двигаться.

— ... А?

— Принцип мало чем отличается от обычного усиления. Я просто менял свойства мышц, чтобы имитировать движения.

— Разве это не просто... Поддержка?

— Если увеличить силу, это возможно. У меня получилось. Я могу повторить.

Я попытался вспомнить ту технику. То, как я заставил двигаться четыре сотни мышц нижней части тела...

А, как же это сложно. Не знаю, сколько дней на это уйдёт.

— Переход: «повелитель марионеток».

Всё замедлилось.

Я снова использовал «анализ» и изучил тело Лауры более детально. Я перепроверил каждый отдельный код и воссоздал технику.

Вспомнил эмоции, испытанные тогда.

Да, весь цикл от момента, как правая нога отталкивается от земли и снова касается её, каждое сокращение и расслабление четырёхсот мышц. Всего около пятисот тысяч кодов в зависимости от сорока восьми видов остановки и пятидесяти видов прыжков.

Я перепроверил всё это ещё раз, учитывая нынешнее состояние девочки.

Голова стала горячей.

Ощущение такое, что спинномозговая жидкость стала выкипать.

Я закончил анализ.

Я опустил голову, чтобы Лаура не видела моего лица. Горло дрожало, но я сдержался.

Притворяясь, что ничего не случилось, я мягко обратился к девочке:

— Л-Лаура, мне нужно твоё одобрение. Можешь сказать, что принимаешь зачарование?

— А? Э-это...

— Всё хорошо. Доверься... Мне.

— Я согласна.

Я использовал заклинание.

Свет усиления нежно окутал её тело.

— ... Отлично, зачарование. Тут всё зависит от движения рук, упрись руками в кровать и попробуй встать.

Я осторожно взял её за руку и помог переместиться к краю кровати.

За дверью я услышал шаги. Собрались госпожа Камилла и сотрудники больницы, услышавшие шум.

Увидев происходящее, они застыли.

Рядом с кроватью стояла Лаура.

Примечания переводчика:

1. Ну давай же.