Облокотившись на спинку кровати, я листал страницы.

Вот уж не думал, что в больнице так увлекусь лабиринтом. Госпожа Камилла сказала просить всё, что захочу, и вот у меня появилась книга, которую сложно найти.

Фрики лабиринта.

Это самопровозглашённый научный журнал, нерегулярно появляющийся в книжных магазинах Филброна.

Никто не знает об издателе и маршруте распределения. Известен лишь псевдоним автора.

Но благодаря новаторским статьям, он стал чрезвычайно популярен в узких кругах.

Существует официальный журнал гильдии авантюристов по исследованию лабиринта, но на экспертную оценку требуется время, и фундаментальные исследования с низкой практической ценностью чаще всего откладываются.

Чтобы компенсировать это, фрики лабиринта продолжают привлекать авантюристов, позволяя ознакомиться с не одобренными, передовыми, а иногда и с новейшими теориями, которые пришлось бы ждать ещё несколько лет.

... Ну, далеко не все авантюристы интересуются подобными вещами.

В «Драконовом крыле» никто тайнами лабиринта не интересовался. Я этим занимался как увлечением, но когда времени стало меньше, я сосредоточился на более практичных вещах.

А что люди в «Ночных стрекозах»? Тут народу куда больше, и есть те, кого подобное интересует.

— Господин Вим.

Давно же это было. Когда я мог расслабленно почитать.

Вообще я люблю читать. Друзей у меня почти никогда не было, потому в церковной библиотеке я читал всё: сказки, романы, книжки с картинками и словари. Когда-то я мечтал тайком прочитать целую энциклопедию.

Но в последнее время мне было не до книг.

До исключения из «Драконова крыла» я старался всеми силами удержаться в группе, а в «Ночных стрекозах» мои дни так закружились, что было не до того.

Но сейчас всё иначе. У меня полноценный отпуск и хорошая зарплата. У меня появилось собственное время, потому я могу возобновить свои исследования и написать статьи.

— Господин Вим, ваш командир прибыла.

Однако этот журнал всё так же даёт мне чувство спокойствия.

Сразу чувствуется, что журнал не прошёл через строгую оценку, и если убрать всё лишнее, кажется, что ничего может не остаться, иногда даже я задумываюсь, что текст стоило бы привести в порядок.

И в центре всего этого была великолепная статься доктора Хайнкеса.

Почему-то его имя никогда не фигурирует в официальных изданиях, но он известен в научных кругах, и на конференциях многие очарованы его гипотезами и открытыми им горизонтами...

— Малыш Вим.

— Да?!

Тут я понял, что меня похлопали по плечу.

Я поднял голову.

— А ты смелый, раз игнорируешь меня, Ха-ха-ха.

На меня смотрели озадаченная медсестра и госпожа Камилла, чья щека подёргивалась.

А, вот блин. Я её не слышал.

— Простите, простите, простите.

— Я шучу. Прости, что от чтения оторвала.

Увидев, как я извиняюсь, она смутилась и отвернулась.

— Можно забрать его в приёмную?

— Да. Но, пожалуйста, ненадолго.

— Хорошо.

А? Она не злится?

— Малыш Вим, у нас посетитель. Можешь вниз спуститься?

— А... Да. Конечно.

Я взял у медсестры костыли и встал с кровати.

Когда опустил ноги, почувствовал, как кровь отхлынула от головы к ногам. Успокоившись, я встал, и кровь снова устремилась к голове.

Госпожа Камилла поддерживала меня.

— В норме?

— Д-да... Спасибо.

Мои силы упали до постыдного уровня, но я уже поправлялся.

Во время боя с боссом девяносто восьмого уровня мой организм был перегружен до предела. Если укреплять тело зачарователя, который по силе почти не отличается от обычных людей, какой бы эффективность ни была, нагрузка будет сказываться сильнее.

Доктор говорил, что мне не стоит повторять подобное.

Правой рукой я держался за поручень, пока спускался, а левое моё плечо поддерживала госпожа Камилла, потому я отлично понимал смысл сказанных слов. Ощущал на себе.

Только я такого чуда не повторю.

— Это... Госпожа Камилла, а что за гость?..

— Вообще он хотел встретиться ещё когда босс был побеждён, — госпожа Камилла великодушно укоротила шаг и поддерживала меня, чтобы я случайно не свалился, но похоже говорить об этом ей не очень хотелось. — Ты так и не очнулся, а точнее всё ещё был без сознания, потому мы собирались пока держать всё в тайне... Но у гостя не выдержали нервы.

... Госпожа Камилла не может отказать этому человеку?

— С тобой хочет встретиться глава гильдии.

Я встретился с главой гильдии в приёмной на первом этаже больницы.

Зовут его Готхельф Кноххенхауэр.

Это легендарный человек, исследовавший лабиринт с помощью своего боевого молота.

Нет авантюристов, не знающих о нём, точнее будет сказать, что он живой символ всех авантюристов.

Он часто появлялся на публике, он высок и широкоплеч, потому ему сложно не выделяться. Даже двухместный диван в гостиной был недостаточно большим, чтобы ему было на нём удобно.

По нему сложно догадаться, но на самом деле он священник.

Физические способности этой профессии уступают только воину, и намного выше чем у мага или зачарователя. Суть его в сражении с помощью силы, уступающей только воину, с использованием магии самоисцеления.

Он тот, кто реализовал концепцию «воина-жреца».

Люди зовут его «алмазокожим» Готхельфом.

Пугает. Реально пугает.

Давил он в сотню раз сильнее госпожи Камиллы.

— Господин Вим Штраус, могу я звать тебя просто Вим?

Шея такая толстая, что он бы мою голову целиком проглотить.

Адамово яблоко дрожало, пока с губ срывался глубокий и низкий голос.

— Хи...

Нет, нельзя визжать.

Хотелось бы общаться посредством текста.

Но вряд ли получится.

Для простого авантюриста вроде меня глава гильдии находится на запредельной высоте. И раз он пришёл, беспокоясь обо мне, отказать я ему не мог.

— Э-это...

— Ха-ха-ха, я слышал, что ты тихий, но не нервничай так сильно. Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя в чём-то.

Его огромное тело покачивалось, передавая мне вибрацию.

Вижу, что он дружелюбный, потому постараюсь так не нервничать.

— Я здесь для того, чтобы поздравить с победой над боссом и поблагодарить. А ещё кое-что узнать.

— ... Это, спасибо вам за это.

Он развёл свои огромные лапищи и заговорил:

— Девяносто восьмой этаж оказался пройден, и открылся путь на следующий. Авантюристы смогут пойти в лабиринт, преисполненные новых надежд. Это большой шаг вперёд.

В глазах старика всё ещё пылал огонь, они пронзали меня.

— Когда кто-то победил босса девяносто восьмого этажа в одиночку, я не мог не прийти. Ты проделал великолепную работу.

В одиночку.

— ... Это, в одиночку? Его ведь победили все «Ночные стрекозы», — сказал я, а глаза Готхельфа широко открылись, и он засмеялся:

— Ха-ха-ха! Понятно, господин Вим, ты именно такой, как говорила Камилла! — мужчина принялся хлопать себя по коленям. От ударов пол заскрипел. — Ты заставил его изменить форму, а потом победил в одиночку. Камилла предоставила отчёт за всех «Ночных стрекоз». Так что, господин Вим, тебе остаётся лишь признать это.

— Но ведь это не так.

— Это справедливая оценка. Просто прими её. Ты должен участвовать в фестивале продвижения и получить награду.

Я не поверил, когда услышал его слова.

Фестиваль продвижения.

Он проводится всякий раз, как умирает босс лабиринта и открывается путь на новый этаж.

И авантюристу, оказавшему наибольший вклад в продвижение, оказывается высшая честь.

Да, подобное было так далеко от меня, что даже не верилось.

Что-то вроде убийства босса.

— Так как недавно был пройден и девяносто седьмой этаж, церемония будет общей. Это будет самое масштабное событие в Филброне. Так что можешь уже начинать отсчитывать дни.

После таких слов сложно было не представить.

Эх, не могу больше спокойно думать.

Наверное для начала стоит проконсультироваться с госпожой Камиллой об отчёте.

И попросить внести соответствующие правки...

— Господин Вим. Случай исключительный. Такое и правда бывает редко.

Пока я пытался всё обдумать, тон главы гильдии изменился.

К былой весёлости примешалась серьёзность.

— Впервые за столько лет группа из четырёх человек «Драконово крыло» уничтожила босса девяносто седьмого этажа. А потом через несколько месяцев оказался побеждён босс девяносто восьмого этажа. И сделал это в одиночку изгнанный из «Драконово крыла» авантюрист.

Я сразу понял, о чём речь.

— Господин Вим, тут сложно ничего не заподозрить, — взгляд для такого здоровяка был невероятно пронзительным.

Я молчал, а глава гильдии продолжал говорить:

— В Филброне уже известно о том, что «Драконово крыло» одолели босса девяносто седьмого этажа «большого крокодила». Однако тебе известно, что пока это официально не подтвердили.

Мне доводилось слышать об этом.

Об этом говорят уже какое-то время.

Но подробностей я не знал, думал, что это чисто бюрократическая заминка.

— Значит всё в процессе рассмотрения?..

— Потому что я прекратил процесс.

Говорил он совершенно спокойно, без какого-то умысла.

Его эмоции было не прочитать.

Что он от меня хочет?

— Это... А почему? Доказательство и отчёты были предоставлены исчерпывающие...

— Да, конечно. Тут не придраться. Господин Вим, твои навыки хорошо известны среди сотрудников. Работа детальная, последовательная и с оглавлением. Ты отлично знаешь, как оформлять документ. Многие авантюристы люди грубые. Нам часто приходится давать советы по заполнению отчётов.

— ... Это, хе-хе-хе. Вроде со мной у вас было немного хлопот.

Это была похвала? Да ну, вряд ли.

— Тогда почему?..

— Согласно отчёту, Кронос, Никла, Мелис и Вим серьёзно ранили большого крокодила, вынудив изменить свою форму. Однако у троих закончились силы в решающий момент, потому ты и нанёс решающий удар. Ты спас товарищей и покинул лабиринт. Всё было именно так?

— ... Да. Верно.

Никаких проблем.

Пусть всё будет так.

Это то, чего они желали, и лично я не против этого.

Если скажу, что победил босса в одиночку, группу не ждёт ничего хорошего.

Конечно мы об этом не договаривались, это скорее было негласным правилом.

Теперь это один из секретов лабиринта.

Раз отчёт и показания совпадают, придраться не к чему.

— Я отправил своего подчинённого под видом репортёра. После того, как ты ушёл, оказалось, что решающий удар нанёс господин Кронос.

... А.

Вот что он в итоге сделал. Ну, это же Кронос.

— Кронос авантюрист, а нам свойственно преувеличивать, куда важнее отчёт и доказательство, и не стоит уделять много внимания общению с журналистом.

Вот гильдия даёт.

Они специально пошли на такое?

Чего они добивались?

— По детски считать что-то правильным, если всё просто складывается последовательно. Если что-то не так, значит дело нечисто. Господин Кронос талантлив, но не настолько, — взгляд главы гильдии пронзил меня.

— Это, глава гильдии.

Я ничего не понимаю.

— Что вы от меня хотите?.. — неуверенно спросил я.

А он с усмешкой ответил:

— Господин Вим, лабиринт — место чудное. Но авантюристы ходят туда и рискуют жизнями ради своих мечтаний. Чаще всего ничего не окупается.

Я уже видел такое выражение.

Лицо того, кто произносит речь на церемонии.

— Отправляющиеся туда люди должны быть честными и справедливыми. Особенно когда речь касается величайшей чести, как убийство босса. Игнорировать ложь, полагаясь на стереотипы, — это преступление, — он смотрел прямо на меня. — У тебя есть право восстановить вашу честь.

А, теперь я понимаю.

Он очень правильный. И звучит он убедительно.

Для гильдии убийство босса — очень важное событие.

Поступок должен быть правильным и в последствии не должен вызывать вопросов.

Его собственное правосудие и правила организации совпадают, и он пошёл дальше, сказав, что на моей стороне.

И я был рад этому.

Долгое время я терпел, опустив голову, и когда кто-то обладающий силой сказал мне это, я понял, что всё было не зря.

В груди запылало.

Кто-то наблюдал за моими достижениями.

Кто-то сказал мне, что то, что я испытывал, было неправильно.

И вот я вернулся к своим искренним чувствам и стал размышлять над ними.

... Честно говоря, я бы хотел это сделать.

— «Драконово крыло» победило босса, а после этого меня выгнали. А потом я попал к «Ночным стрекозам», победил босса девяносто восьмого уровня, и все оценили мои старания.

Я не хотел думать о прошлом. Вряд ли я смогу его когда-нибудь переварить.

— Так в чём проблема?

Я сам удивился, каким холодным оказался голос.

А потом я пришёл в себя.

— Простите, простите, я не хотел, всё, сказанное в отчёте, правда, больше мне нечего добавить.

— ... Понятно.

Глава гильдии театрально поднялся и направился к двери.

— Я хочу, чтобы ты посетил фестиваль продвижения. Хотя бы оставь за собой честь прохождения девяносто восьмого этажа.

— Закончили?

— Да.

Когда покинул больницу, меня поджидала Камилла.

— Ну так что, глава гильдии? Что думаешь о малыше Виме?

Я уже много раз говорил, что мы слишком выделяемся, когда стоим рядом, потому нечего меня поджидать, хотя её это не волновало.

— Не знаю. Правда не знаю.

Я уже давно работаю главой гильдии и отлично разбираюсь в людях, но я всё не могу понять, что из себя представляет Вим Штраус.

— Камилла, этот малец сам понимает, что убил босса?

— Он умный мальчик. Воспринимает факты за чистую монету.

— Полагаю, что да...

Самостоятельную победу над боссом любой воспримет как полнейшую чуть. Возможно стоит считать, что Камилла и другие члены «Ночных стрекоз» подверглись какой-то галлюцинации.

Но судя по доказательствам, показаниям и послужному списку самой Камиллы, сомневаться не приходилось.

Если бы господин Вим был талантливым здоровяком, это было бы не так подозрительно, но на силача этот малец не тянет.

От сильного человека буквально веет силой.

Но лично я не уверен, что смогу разглядеть его посреди города.

— Не знаю. По крайней мере он не из тех людей, от которых всегда исходит сила.

— Но если малыш Вим станет серьёзен, он сможет в одно мгновение разобраться с нами.

— Не ощущается от него ничего такого.

— Ты тоже поймёшь, если проведёшь с ним какое-то время. Он стоит любых денег.

— Собралась заполучить его.

— Да. Он обязательно будет моим, — в глазах Камиллы была уверенность.

Редко можно увидеть, чтобы она была вот так привязана к кому-то. Это даже странно при том, что я воспринимаю его совершенно иначе.

Хотя оно и понятно. Сила, с помощью которой можно победить босса в одиночку, на которого обычно могли уйти годы, имеет огромное значение.

Я тоже должен постараться. Некогда мне на непонятные темы трепаться.

Потому-то и хочется объяснить неприятное чувство, от которого не избавиться.

Было что-то нестабильное в блеске глаз Камиллы, собиравшейся заполучить мальца. Его очень непросто рассмотреть. Окружающее его поле не воспринималось как нечто особенное.

И только в последних словах я ощутил нечто.

... Так в чём проблема?

В глубине посредственной внешности можно было разглядеть нечто напоминающее ядро.

Это был отказ или признак того, что ход его мышления изначально был совершенно иным.

Если так подумать, его слова и действия были довольно поверхностными.

Этот малец точно воспринимал меня как оппонента?

***В больнице было скучно, потому как очнулся, я стал читать.

Раны успели зажить, так что теперь оставалось лишь восстанавливаться, и теперь уже даже посетителей вновь стали пускать ко мне, так что времени у меня стало меньше.

— Господин Вим!

Сегодня первым ко мне пришёл Абель.

— Я оставлю тут сменную одежду.

— А... Спасибо.

— Что-то ещё нужно?

— В-всё нормально... Просто неловко подкидывать свои проблемы.

Кровать находилась в центре палаты. Гости сидели на круглых стульях, расположенных между кроватью и дверью.

А с другой стороны в направлении окна лежала гора сувениров, и я искренне сомневался, смогу ли всё это использовать.

— Как самочувствие?

— Н-ну... Неплохо. Спасибо.

— Вот и замечательно!

Абель приходил почти каждый день. Хоть он и занят как командир щитоносцев, но не забывал присматривать за мной.

— Господин Вим. Я уже много раз говорил вам об этом, но я очень признателен вам. Я ваш должник.

Почему-то кажется, что он мной восхищается. Он повторяет это всякий раз, как приходит.

Не сказать, что неприятно, но определённо неловко.

— Прости, я не очень хорошо умею выражать свои мысли, когда кем-то восхищаюсь... Но, господин Вим, тогда вы были и правда очень круты!

— С-спасибо, ха-ха-ха...

Дальше шли арьергард и поисковый отряд.

— Вим, как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Спасибо.

— Выглядишь ты и правда лучше! Лицо круглее, чем на той неделе было!

— Ха-ха-ха... Надеюсь, что так.

Господин Джимон и женщина рядом с ним... Имени не помню. Плохо, надо следить, чтобы не настал момент, когда мне придётся по имени к ней обратиться.

И не только она. Посетителей было больше тридцати. Куча тех, чьи имена и лица мне незнакомы.

... Хотя тут не оправдаешься. Я всегда плохо запоминал лица людей, но это может негативно сказаться на моём исследовании лабиринта.

— Это... Спасибо вам всем. Что приходите проведать, хотя и заняты. Это очень вдохновляет.

Надо стараться. Хотя бы быть приветливым.

— Мы цветы принесли. Это новый сорт, и вроде запах этот лилии обладает успокаивающим эффектом.

— Спасибо. Это, чтобы поставить их здесь, я попрошу у медсестры воду...

— Эти оливки выращивает моя семья. Маринованные они долго хранятся.

— С-спасибо. Обязательно попробую.

— Я принёс новый роман. Слышала, что вы любите читать.

— С-спасибо. Я очень признателен. Обязательно прочитаю.

И вот так гора подарков становилась всё больше.

Я уже не уверен, что всё это осилю.

Будь я к такому привычен, уже бы предложил всем вместе поесть.

Но я не могу, потому заберу всё домой и буду есть там, а если что-то испортится, к моему стыду придётся выбросить...

Интересно, может кто-то мог бы тайком со мной это съесть?

Друзей у меня нет, но один человек на ум всё же мне пришёл.

Кстати, Хайдемари ко мне совсем не заглядывала.

Я покачал головой. Я с чего-то решил, что она обязательно меня навестит, и теперь стало неловко.

У неё ведь избранная профессия, она мудрец.

Она не только командует арьергардом «Ночных стрекоз», но и по запросу страны через совет мудрецов проводит исследования. Она присматривает за мной, потому что мы родом из одного города, а так ей не до типа вроде меня.

В общем с подарками буду сам разбираться.

Вот такие встречи у меня проходили часто.

В «Ночных стрекозах» больше ста человек. А с учётом подконтрольных групп, около тысячи. Я спас много людей во время масштабного похода, и меня приходили навещать семьи и любимые тех, кто был тогда в лабиринте.

Похоже госпожа Камилла ограничивала количество посетителей, но некоторые слишком уж хотели увидеться со мной, потому отказать было сложно.

— Здравствуйте. Я командир побочного отряда «Вечерних наяд» Гелеон.

— А, да... Приятно познакомиться.

— Как представитель второстепенной организации я пришёл поздравить вас с серьёзным достижением...

Неправильно говорить так, но выглядит он очень мрачным, или скорее зловещим. Он смотрел вниз, а когда говорил, ощущение такое, что перед ним стена.

Возможно это только для меня так, но мне с ним было спокойно, я испытывал что-то вроде близости к нему. При первой встрече мне не весёлое общение нужно, а чтобы я просто не паниковал.

— Хотя должность командира мне доверили недавно, хи-хи-хи-хи-хи.

А, и правда у нас много общего. У него точно друзей нет.

— Ничего особенного. Примите, пожалуйста.

— А, спасибо. И простите. Можете у окна поставить.

— Хорошо. Ну что же.

Гелеон поклонился и положил свёрток возле окна.

— Ах?! Простите, можно узнать?

— ... Да?

Но тут он внезапно повысил голос, напугав меня.

— Это же... Фрики лабиринта!

Он увидел «Фрики лабиринта», лежащий слева от меня.

— Вот уж не ожидал встретить собрата! Господин Вим Штраус, так вы такой же! Ну надо же!

Собрата?

— А, это, господин Гелеон, вы тоже?

— Да! Я его читаю! Ах, простите! И даже пытаюсь вносить мой вклад!

Надо же.

Помимо меня кто-то ещё читает этот журнал и пытается что-то писать.

Ах, как же я счастлив.

Но тут пришло время выразить моё счастье, и я не знал, как поступить.

Я мог бы просто говорить о фриках лабиринта, но я не мог сказать, что там действительно интересно и чем стоит поделиться.

Что мне понравилось в этом журнале? Что для меня вообще значит этот журнал? Могу ли я разделить с кем-то свои чувства? У меня ведь своеобразный вкус. Нет, вкус в принципе у каждого свой...

Так что вообще значит «интересно»?

Похоже не заметив то, что я паникую, господин Гелеон улыбнулся и заговорил:

— Мою статью опубликовали год назад. Называлась она «Исследование флуоресцентной краски, которая используется в кругах перемещения».

— ... А! Да! Помню! Её можно прочитать без дополнительной подготовки, — я читал её, довольно интересная статья. Его слова спасли меня, и теперь я сам мог говорить. — ... Она была интересной.

Но ничего умного я сказать не смог.

— Хи-хи-хи-хи-хи. Ах, как же я рад. Я продолжаю свои исследования и в ближайшем будущем собираюсь опубликовать их. Прошу, обязательно оцените... — ответил мне господин Гелеон, и мне стало легче.

— ... Да, конечно. А, если у меня получится достать этот номер.

— Не извольте беспокоиться. Теперь я знаю, что вы мой собрат, и я принесу его вам.

— А, а... Уверены?

Если честно, то я счастлив.

Найти его не так просто, и пусть журнал мне нравился, подписаться довольно хлопотно.

— Да. Вообще-то у меня есть личный посыльный... М? А, нет, раз так.

— Что?

— Хм, могу ли я сказать?.. Господин Штраус, подождите немного.

Он тут же замолчал.

— Простите, господин Штраус, я слышал, что вы трудитесь над собственными статьями. Это правда?

— А, да. Вообще-то у меня уже почти где-то год руки не доходят, но я собираюсь вернуться, когда всё успокоится.

— Вот как? Хотя так у всех собратьев. Прошу прошения. Позвольте сообщить, — он сложил четыре пальца, прикрыл рот и тихо заговорил. — На самом деле я занимаюсь изданием «Фриков Лабиринта».

— А?

— Да! Конечно же это увлечение, и оно никак не связано с работой в «Вечерних наядах». Я состою в клубе организации, занимающейся выпуском журнала.

Вот это новость.

А, в смысле он серьёзно?

Всё так внезапно, что я начинаю сомневаться.

Похоже господин Гелеон ощутил это во мне.

— Простите, простите. Мы впервые встретились, а я так разволновался. Просто такое случается нечасто. Я бы хотел пригласить вас на нашу встречу. Если интересно, обязательно приходите.

Извинившись, он принялся рыться в сумке. Похоже внутри настоящий бардак, я только мог сказать, что там что-то угловатое.

— А, нашёл. Вот.

Он протянул мне визитку. С одной стороны было его имя, а с обратной стороны надпись золотом, в зависимости от падающего на неё света, надпись могла пропасть.

— Карту я дать не могу. Пусть дорога витиеватая, но просто следуйте согласно маршруту. Как появится желание. Буду ждать в назначенное время.

— ... Хорошо.

Былое возбуждение спало, и он снова стал мрачным как в самом начале.

У меня было ощущение дежавю, но теперь я уверен.

Я такой же как и он.

Стоило подумать об этом, и я понял, что чувство родства, которое я испытал вначале, не было ошибочным.

— Прошу сохранить это в тайне от командира Камиллы. Рассчитываю на ваше понимание.

Оставаясь таким же зловещим, господин Гелеон покинул палату.

Когда посещения закончились, уже был вечер.

Я думал почитать до вечера, но сил уже не было.

Откинувшись на кровати я вздохнул, стараясь очистить голову, и тут же вспомнил лица тех, кто приходил сегодня.

Абель, господин Джимон и поисковый отряд, арьергард. А ещё господин Гелеон.

— ... И такие люди тут есть.

В «Ночных стрекозах» люди сияющие, потому я думал, что тут не будет никого, похожего на меня, но группа оказалась настолько разнообразной, что тут даже такой человек есть.

Как же приятно осознавать это.

Всё быстро менялось. Появилась целая толпа и понесла меня на своих плечах.

Ещё недавно меня выгнали из «Драконова крыла» и я не знал, где буду работать. Но сейчас ко мне приходит столько людей, а кто-то даже обращается ко мне с уважением.

Это... Приятно.

Я испытывал щекочущее чувство. У меня всё должно получиться. И я частично был уверен, что смогу оправдать ожидания других.

Вот каково удовольствие от повышения по службе и свершения чего-то важного. Вроде всё просто, но это как наполнять содержимым пустой контейнер.

Когда я ещё был в «Драконовом крыле», кажется, это было среди тех вещей, которыми я восхищался.

Но я всё же испытывал усталость.

По крайней мере сейчас мне бы больше хотелось почитать.

Я встал в стойке со своим любимым мачете и слегка взмахнул им.

Я поднял оружие так, чтобы остриё оказалось на уровне лица, а потом сделал выпад.

Потом отступил на два шага и снова встал в стойку.

После этого я сделал несколько перекатов и прыжков.

— ... Не верится.

Судя по реакции врача всё в порядке.

Было сложно продемонстрировать мои способности во дворе. Ещё недавно у меня были переломаны кости, потому было и правда непросто.

С тех пор как очнулся, я две недели только ел и спал, а со вчерашнего дня начал реабилитацию.

— Это, доктор, что скажете?

— Когда вы так двигаетесь, сдерживать вас — выше моих сил.

Отлично.

— Точно ничего не болит?

— ... Да, точно.

В этой больнице собираются лучшие жрецы во всём Филброне.

Все мои безумные расходы на лечение на себя взяли «Ночные стрекозы», потому я не мог позволить себе слишком долго оставаться здесь.

... Ну, мне правда хотелось поскорее выбраться отсюда.

Я попробовал парочку техник, и вроде всё прошло неплохо.

— Послушайте, господин Вим. Вам нельзя оставаться таким же худым, — доктор уставился мне в глаза. — И не похоже, что вы себя усилили... Хотя я бы и не заметил, если бы вы что-то скрыли от меня.

— Что вы. Я бы не стал врать.

Не стал. По крайней мере сейчас. Всё же восстанавливаюсь я нормально.

— Понял. Тогда я вам верю. Но вам всё равно придётся пройти тщательное обследование.

Провожаемый регистратором, я покинул больницу, и меня встретила госпожа Камилла.

Увидев её, я в очередной раз понял, что она выделяется, точнее её присутствие ощущается вокруг. Она отлично смотрится посреди города в окружении людей и не хуже смотрится посреди поля.

А сегодня в глаза бросалось кое-что особенное.

Она была не в рабочей одежде. Сегодня госпожа Камилла в штатском.

На ней обычная — правда не та, которую носят сотрудницы таверн — одежда: белая рубашка и кожаные мужские штаны.

Она даже в своём кабинете в лёгкой броне, потому странно было видеть её в этом.

— А, малыш Вим.

— ... Здравствуйте. Простите, что пришлось прийти за мной.

— Не бери в голову. Как член «Ночных стрекоз» я всё ещё не представляю, как бы могла тебе отплатить.

— Ха-ха-ха...

Я понял это ещё когда только оказался в больнице, но «Ночные стрекозы» слишком уж щедры.

Потому не зря я хотел скорее выписаться.

— ... Малыш Вим, понимаю, что смотрится странно, но мне тоже неловко, когда люди вот так смотрят на меня.

— А, нет! Ничего странного! Вам очень идёт!

— Мне и самой неуютно в такой одежде! Ну лучше она, чем какое-нибудь платье!

Она рассмеялась, а я не знал, что ей ответить.

Она скромничает? Хотя вроде не переживает особо, да и похвала ей не нужна.

— Это, госпожа Камилла, а что с вашей бронёй?

— М? А, да. Последние годы я ничего кроме брони не носила, но вчера мой лечащий врач посоветовал мне носить лёгкую одежду на время реабилитации. Я нашла то, что подходит с моим телосложением.

— Понятно.

Я сказал, что понял, но вообще ничего не понял. Как это она ничего не носит кроме брони? А спит она как?

Ничего не носит? То есть спит голышом? У меня начал вырисовываться образ.

— Ну, идём, — сказала госпожа Камилла, и мы пошли.

Так как больница находилась за пределами города, вдоль дороги я увидел целую кучу деревьев.

Хорошая погода во вторую половину дня.

— Малыш Вим, думал о том, что уже скоро будет снять запрет на присоединение к группе? — спросила госпожа Камилла.

Я предполагал, что командир лично могла прийти именно поэтому.

Я временный член группы, но официально меня пока не взяли. Когда срок пройдёт, мне надо решать, присоединюсь я или нет.

— Скорее всего ты получишь выгодные предложения от других групп. Нижний предел будет в районе десяти тысяч мерков. Возможно кто-то предложит даже пятнадцать.

... Это она так шутит?

Столько тратят крупные группы на масштабные походы.

Такую сумму обычный человек за всю жизнь не потратит.

Но судя по глазам госпожа Камилла серьёзна.

Не похоже, что она собирается отшучиваться или уходить от темы.

— «Ночные стрекозы» собираются предложить двадцать тысяч. Если кто-то предложит больше, мы поднимем ещё на тысячу. Можешь сам попросить, если захочешь.

— Разве это не слишком щедро?.. Хотя конечно мне приятна ваша оценка.

— Ты о чём, это вполне достойная оплата.

— Это, что касается результатов... Я горд ими. Но это ведь просто случайность. Потому я бы понял разовое вознаграждение... Но не думаю, что стоит платить столько на регулярной основе. Ха-ха-ха.

— ... Не каждый сможет сказать такое после победы над боссом.

Не похоже, что она шутит.

А я всё ещё не знаю, как мне реагировать на всё это.

Да, пусть и случайно, но я победил босса...

Возможно это и разумно, но что насчёт меня?

Конечно я сомневаюсь, что стою таких денег, но мне приятно, что меня так оценивают.

— Я не говорю решать всё сейчас. Ты достояние всего Филброна, потому силой тебя удерживать никто не станет. Но я обещаю, что «Ночные стрекозы» обеспечат тебе лучшие условия.

Искренность госпожи Камиллы и ненормальная сумма денег привели к тому, что мне было сложно воспринимать всё это.

Я был в растерянности.

— Ну, спешить тебе некуда. Ты и дальше можешь жить в гостевом доме, а когда определишься, зайди ко мне.

— ... Да.

Хорошо, что мне отсрочку дали.

— Но, малыш Вим, не мне лезть с советами, но я бы хотела предупредить тебя в отношении группы, которая придёт к тебе.

— Да?

Наступила пауза.

— Они занимаются составлением тёмных карт. Тебя могут попробовать забрать отбросы, живущие на тёмной стороне Филброна. Я лично пришла за тобой, чтобы не позволить тебе встретиться с ними один на один.

— Тёмные карты?

Мне были знакомы эти слова. Это одно из первых, чему учат в гильдии.

На самом деле, если ты не пытаешь побеждать боссов и заниматься исследованиями, составление карты лабиринта — это самое простое, что тебе доступно.

Всё просто: наложи сильное заклинание передачи информации на расходного человека, а потом отправь в лабиринт, после чего отметь полученную информацию.

Возвращения таких людей никто не ждал, потому почти все они умирали от лап монстров.

Тёмные карты создаются именно благодаря использованию расходных жизней.

Так как этот способ бесчеловечен и ведёт к тратам человеческих ресурсов, гильдия авантюристов его запретила. Но избавиться от него невозможно из-за полезности и денег, которые он приносит.

Это одна из главных тёмных сторон Филброна.

— Да, есть ещё торговля наркотиками, использование лазеек в законе, позволяющих заключать договоры рабовладения, торговля полулюдьми. И в Филброне почти всеми этими вещами заведует одна группа, — с горечью на лице говорила госпожа Камилла. — «Сумеречные совы», слышал о них?

— Нет...

— Угу. Вижу, что ты идёшь по правильному пути. Уже хорошо. Но теперь лучше не забывай. Если закрыть глаза, тьму не увидеть.

Атмосфера была такой, что даже заговорить сложно.

— «Сумеречные совы» появляются, когда тобой движет жадность или слабость, когда группа загнана в угол или ты просто ничего не знаешь.

То, как она это говорила, заставило меня затаить дыхание.

Для меня составление тёмных карт, да и все остальные виды преступлений — нечто далёкое.

Но на днях ко мне приходил глава гильдии, и вокруг меня уже крутились разные люди.

Я вошёл в мир, где затрагиваются интересы. Не стоит забывать об этом.

Госпожа Камилла направила свой резкий взгляд вперёд.

Я тоже повернулся в том направлении.

Просто узкая дорога между холмов. Там ничего не было.

— Я подумала, что кто-то из «Сумеречных сов» может пройти за тобой по пути из больницы. Но похоже зря переживала.

Услышав это, я сглотнул слюну.

То есть она пришла за мной, чтобы защитить.

И теперь мне ещё страшнее от мысли, что врагом является тот, кто вынудил действовать госпожу Камиллу.

«Сумеречные совы». Похоже это опасная организация.

И правда стоит запомнить.