What a beautiful dead end — Вращающаяся трагедия

— Я искал ■.

Возможно, это был труп. А может, драгоценность, или даже зародыш. Но нет, я искал именно её — шестерню. Таково было поручение от одной Госпожи.

«Моя змея сбежала.

Найди её, отыщи,

схвати, сверни ей шею,

вздёрни и обезглавь».

«Будет исполнено».

Я решил проспать до следующего утра.

Пока я лежал на диване, с потолка на меня взирало лицо чёрного козла.

Его глазные яблоки вращались. Гуру-гуру.

Свисал длинный красный язык.

Язык дрогнул.

Козёл прошептал, едва не засыпая: «Жестокая сказка».

* * *

«Проснись, братик. Уже утро».

Сестра трясла меня за плечо. Уже утро.

Утреннее солнце, раскрашенное в кричащие, ядовитые цвета, било сквозь щели в шторах. Я посмотрел на будильник, похожий на бочонок. Четыре его стрелки отмеряли время в полном беспорядке.

СКРИП-СКРИП-СКРИП-СКРИП.

«Если не поспешишь, опоздаешь».

Она была права. Опоздать нельзя.

* * *

Я вынырнул из омута околоплодных вод и начал собираться в школу.

Резко отдёрнул штору — и с неё закапало психоделическое небо. Ветер доносил сладкий трупный запах. Чудесный весенний денёк.

И сегодня тоже прекрасная погода.

Я сел за стол.

«Доброе утро, братик».

«Где мама?»

«Вон там».

Скрип-скрип.

Со скрипом раскачивается повешенное дерево.

Хлюп-хлюп.

На нём качается мама.

Уже в четвёртый раз за этот месяц.

У её ног извивался алый комок. Неоформленный.

Я поднял его и с наслаждением съел. На вкус — как хорошо проваренная тяжёлая нефть.

* * *

— Я должен пойти на поиски ■.

«Я ушёл».

«Братик, ты забыл кое-что. Вот, твоё бенто».

Взяв у сестры птичью клетку, я вышел из дома.

* * *

Ква-ква. Ква-ква.

По улице, полной существ с лягушачьими лицами, бредущих под ручку с детьми, разносится кваканье. В уличной палатке торговец со спиралевидной головой громко зазывал покупателей. Он принадлежал к расе Грибов.

Я заглянул в его палатку.

Он продавал мозговую пасту мисо.

«Вот ваша мозговая паста», — сказал торговец.

* * *

«В ней заключена ваша вселенная. Но существо, подобное вам, просочилось сквозь неё».

Индивидуум, давший течь.

Индивидуум, промокший до нитки.

Превращённый в индивидуума.

Но целое — не есть индивидуум.

Индивидуум, утративший отрезанного индивидуума.

Живая жертва.

«У нас есть и другая мозговая паста, прямо из Больницы Род-Айленда».

Торговец достал ещё один горшочек. Содержимое, похожее на сероватый пудинг, мелко дрожало.

«Как насчёт неё, вместе с морфием?»

* * *

Нужно идти в школу, иначе я опоздаю.

Я сел в поезд.

Едва не опоздал.

Бежит поезд. За окном расстилалось мирное пепелище.

Падал зелёный снег.

Хлюпая и чавкая, земля превращалась в вязкую жижу.

Лишившись опоры, рельсы корчились и извивались. Поезд...

Опускается к самому сердцу земли. Мрак и бездна.

Поезд мчался вниз без конца, извивался и петлял без конца. Земля — круглая.

Наконец, поезд прибыл на конечную станцию.

Голос дежурного по станции разносится эхом.

«Конечная. Конечная. Первородное Яйцо.

Космическое Яйцо. Яйцо Непорочное».

Сойдя с поезда, я оказался в церкви.

В церкви плакали сёстры и дети.

Их заливали алые слёзы, из носов текли жёлтые сопли, а из ушей — белый сок.

«Что случилось?»

«Бог вылупился».

Слышится перешёптывание.

Сюита Хольста «Планеты». Глава «Уран, Волшебник».

«Дитя Божье родилось в старости на заре.

К закату оно станет младенцем и умрёт».

Дети плакали.

«Сансара».

«Регресс».

«Искусственный рай. Воссозданный Эдем. Флакон».

— Я должен пойти на поиски ■.

Идти в школу.

* * *

Иду, хромая, по гниющим улицам.

— Я должен пойти на поиски ■.

Агония мира.

Тьма, полная горечи и боли.

— Я должен пойти на поиски ■.

Угасшие звёзды.

Кровавое небо.

— Я должен пойти на поиски ■.

Ветер, смердящий тлением.

— Я должен пойти на поиски ■.

За гранью света и тьмы.

— Я должен пойти на поиски ■.

Совершенное расширение. Бесконечное сжатие.

Отрешённая вечность. Бесконечное прекращение.

Рождение возвращения. Гниющее перерождение.

Неизбежное прошлое. Заранее известное будущее.

Существование ничто. Прямолинейная сансара.

Безмятежное безумие. Вынашивание распада.

Завершённый рост. Застывшее извержение.

* * *

Скверна чистоты. Симфония одиночества.

— Я, ■,

…в бесконечном цикле, в вечном потоке времени,

я снова возвращаю себе рассудок на одно лишь мгновение. Но и это лишь бесконечный повтор.

Университет Мискатоник. Запретная библиотека.

Страницы гримуаров кружились в танце, словно снежинки. Да. Так и было.

Давным-давно. Когда я ещё был студентом факультета тайных искусств. На моём первом чтении гримуара.

Здесь — я впервые повстречал это чудовище.

Память болит. Боль нарастает. Превращается в муку, что раскалывает череп.

И лишь эта боль была единственным, что реально в этом кошмарном сне.

Полагаясь лишь на эту истерзанную память, я ступил в библиотеку.

Мощная, искажающая пространство волна магической силы. То были миазмы, что источали гримуары, хранящиеся на этих полках. Высококонцентрированные миазмы наполняли библиотеку.

Сейчас мне уже нечего было бояться. Хуже, чем в этом кошмаре, быть не могло.

Где-то пропел козодой.

Вип-пур-вилл.

Ночная птица, что, как гласят предания, пожирает души мертвецов.

Я иду вперёд. Вглубь. Вглубь.

По лабиринту книжных полок. По коридорам, что тянутся и расширяются бесконечно, я иду по лабиринту.

Направо. Налево.

Вверх. Вниз.

Вперёд. Назад.

Вкось. И под любым другим углом.

Моя цель…

Бумажные обрывки гримуаров порхают в воздухе. Трепещут. Словно лепестки цветов.

Завораживающая, призрачная картина. И там, за этими танцующими цветами-обрывками…

В самом сердце библиотеки, я нашёл её — фигуру той девушки.

«■■————!»

Пытаюсь докричаться.

Пытаюсь протянуть руку.

Пытаюсь произнести её имя.

Я…

* * *

«…Кто…?»

Не понимаю.

Не могу вспомнить.

Не помню.

Ни её голоса. Ни её волос.

Ни её глаз. Ни её пальцев.

Всей любви и всех снов, бесчисленных, как звёзды.

Всё. Да, всё.

Ничто не имеет смысла.

— Осыпается. Душа девушки, рассыпаясь на мириады страниц гримуаров, растворилась, исчезла.

Бумажные обрывки, что были ею, просочились сквозь пальцы протянутой руки.

Я смотрел на эту сцену без единой эмоции. Просто смотрел.

«Конец. Вот и всё».

За спиной раздался голос.

Моё сердце замерло.

Две руки обвили мою шею. Полная грудь прижалась к спине. Горячее дыхание обожгло ухо.

— Ты — мой.

Нечто жаркое и ледяное оплело меня.

Липкий, мерцающий, извивающийся, вращающийся, нечистый, пречистый, безъясный свет и мрак. Он пожирает мою душу.

«Ну же, пади… моя… Невеста».

…Что он несёт?

Я не понимал, что происходит.

Да и не было нужды понимать.

Пустота заполнила меня.

— Я слышу музыку.

Бьющие по нервам, чуждые фанфары.

Глухой, безумный бой барабанов.

Монотонная, богохульная флейта.

Всё это — было частью гниения.

Под аккомпанемент этой отвратительной музыки оно танцует. Медленно, неуклюже, с сожалением. Плавно. В мире, превосходящем время, пространство, и даже саму мысль. В сердцевине мира, в его самом последнем уголке.

Бесформенная слепота,

Всеведение абсолюта,

Гниющее ядро.

Оно…

«— Бог?»

Моя душа, моя сущность, раскололась, рассыпалась в прах.

Разрушаюсь, падаю.

Разбитый, развеянный, рассеянный, я.

Я.

Я.

Я.

Я—

Встретился взглядом с Богом.

И тогда, я всё понял.

Да, я—

— Я искал «Бога».

[В отчаянии, что зашло за все пределы]

[Я буду жить, цепляясь за этот кошмар]

[Протянуть правую руку]

+

— Да что ты? Вот же он, здесь.

Ядро Хаоса. Король Всего Сущего. Слепой Безумный Бог.

Творец — Демон-Султан Азатот.

Прародитель вселенной, источник всего зла. Да, этот меч в моих руках — и есть существо, призванное изгонять зло.

Если я протяну пра́вую руку, прямо передо мной будет

«Бог».

Меч, изгоняющий зло. Я смогу исполнить миссию, предначертанную в его имени.

Уничтожить всё зло в трёх тысячах миров. И тогда настанет время, когда те, кто на стороне добра, и их молитвы о завтрашнем дне одержат полную победу.

Стоит лишь протянуть правую руку…

«■■! Что с тобой…!»

Моя душа издала вопль, похожий на неистовый, яростный крик.

Это был Хаос, что обвивал мою душу. Насмехающийся. Безжалостный. Пляшущая тьма… зло, почти неотличимое от любви.

— Иначе говоря, просто мусор.

Так что, вознеси свой меч.

К этой горящей злобой вселенной.

Исполнив грудь праведным гневом.

Иссеки всё зло.

Положи всему конец.

Эта рука—

«Сияющему миру, месту, где тени не отбрасывают тьмы!

Лети же без волнений, страха и помех!

—ЛЕМУРИА ИМПАКТ!»

Достигает пра́вая рука. И сокрушает вселенную.

И затем—

* * *

«— Воссияй!»

Азатот мёртв.

•  

Что —

Что есть зло?

Что есть непростительное?

Решает тот, кто в глубинах этих.

Решает тот, кто на вершинах этих.

Решает чёрный мессия Грю Вёфа.

Дай услышать чарующий голос.

Дай услышать чарующую музыку.

Судит. Очищает.

Видит, проклинает, скорбит ли?

Решает, какого дьявола сразить.

Решает, какого бога уничтожить.

Имя этой сущности во вселенной

не назовёт никто. Если же есть тот, кто способен… то это ты — единственное существо по ту сторону Бесконечной Спирали.

Но её больше нет.

Упокойся в истерзанной вселенной.

Уроборос, распавшийся и исчезнувший.

Тупик, разбитый и канувший.

Её больше нет нигде. Поэтому он, оставшись совсем один, проливает слёзы.

По ту сторону этого психоделического мира.

В глубинах сгоревшего дотла Грю Вёфа.

Скорбит ли он?

— Это пустота злобы?

— Это престол из лотоса?

— Это место, где восседает почитаемый и направляющий?

— Это далёкая сторона Грю Вёфа?

— Это осколки Бесконечной Спирали?

— Или же это просто лотосовый престол?

— Быть может, Грю Вёфа — лишь украшение?

В далёких, высоких чертогах.

Сейчас, разящий бьёт.

Сейчас, разящий ревёт.

Из глаз, что сами суть два горящих солнечных диска,

непрестанно, льются кровавые слёзы.

Презренный кричит. Светлый скорбит.

Всё. Всё,

растворяется, словно пыль на ветру.

Всё, всё зло.

Всё, вся скверна.

Глядя на свои дрожащие ладони.

Держа безупречный, бесконечный меч.

Воздев безупречный, вечный меч.

Гневайся. Скорби.

И сокруши всё в этих преображённых трёх тысячах миров.

Оттуда, с этой высоты—

«Сансара

Все вещи в вечном движении»

«Дети-зародыши. Оплаканные живые жертвы».

«Вы, лишённые души».

«Так знайте же, пришло время».

«Время осуждения».

«Так знайте же наши слёзы».

«Так знайте же наши души».

«Что служат всем клинкам в трёх тысячах миров».

«Ведь мы — клинки, которыми вы должны разить».

«Вы, лишённые души».

«Вы, что отвергли очищение, которое мы несли».

«Вы — наши враги, о коих нельзя сожалеть».

«Что есть покой вечного желания?»

«Что есть вечность, не знающая конца?»

«Всё, всё…»

«Ничто не имеет смысла».

Страдание разлуки с любимым

Страдание встречи с ненавистным

Страдание недостижимости желаемого

Есть лишь пять скандх, полных страданий

«И даже если так—

и даже если в этом нет ни капли смысла…»

«Космоцид».

Зло прощать нельзя.

ДЕМОНБЕЙН ДЭД-ЭНД

* * *

Пилот: Распад.

Гримуар: Утрата.

Тип: Демонбейн: Бог-Вихрь Разрушения.

Тот, кто изгоняет зло. Порядок и Свет. Вселенная (перевёрнутая карта).

Та, кем она была, утеряна, а того, кем был он, больше нет нигде.

Он стал воплощением той самой стали, что вёл в бой.

Дабы исполнить волю, высеченную в его имени.