Первый, герцог Жюльен Реналь, покорил меня с первого взгляда. Он был чрезвычайно красивым мужчиной. Высокий и широкоплечий герцог отличался острым носом и суровой линией челюсти, что делало его похожим на бога войны.

Чёткие контуры его лица, словно нарисованные единым мазком, были чрезмерно совершенны и несколько холодны. Однако от зрачков, спрятанных в тени, созданной выразительными высокими бровями, исходил удивительно чистый свет.

Пусть я и знала, что он был воином, внёсшим большой вклад в Первую Имперскую войну, но мне всё равно было интересно, действительно ли человек с такими сладкими глазами был способен убить хоть кого-нибудь.

Из-за строгого отца в моей голове сформировался некий идеальный тип мужчины, который должен отличаться добротой и лаской, и потому я влюбилась в Жюльена с первого взгляда.

Его чёрные глаза, в зависимости от того, куда он направлял свой взгляд, время от времени мягко поблёскивали, словно кусочки цветного стекла. Холодный и томный прищур делал эти великолепные глаза ещё прекраснее.

На следующий же день после прибытия на остров Риверон он подарил мне большой, сочный и такой желанный персик, который был выращен в его угодьях.

— Растут ли персики на острове Риверон? — спросил Жюльен Реналь.

— Нет. Я никогда их не пробовала. Мне доводилось слышать об июньских персиках, которые, как говорят, можно найти только во владениях Реналей, — ответила я.

— Они настолько мягкие, что их невозможно чистить ножом. Приходится счищать шкурку вручную.

Жюльен Реналь вышел в сад. Из статуи у фонтана, где Жюльен тщательно вымыл руки, лилась прозрачная вода. Затем он лично очистил персик, что было совсем не в духе представителя знати.

— Ваши руки испачкаются.

— Ничего страшного.

Руки стали липкими от сока, но ему было всё равно.

Чертог июньского дня был залит полуденным светом.

Солнце заслонило его лицо, из-за чего трудно было разглядеть выражение лица мужчины.

Белоснежные холодные руки осторожно сняли кожицу с персика и положили его прямо мне в рот.

Когда я откусила кусочек, его длинные пальцы легонько коснулись моих губ.

Впервые у меня был такой интимный контакт с мужчиной. Этот момент мне уже никогда не забыть.

— Это очень вкусно. Так сладко, — произнесла я.

Он мягко улыбнулся. Казалось, что только благодаря его улыбке лучи полуденного солнца и были столь яркими.

— Есть примета, что если съесть июньский персик, то будешь жить вечно, — сказал он.

— Уже делаете мне предложение? Хотите прожить со мной вечность?

Он рассмеялся, но так и не ответил. Его улыбка была необыкновенно живой.

В моём сознании в пять секунд развернулась картина нашего будущего.

Вот герцог Реналь делает мне предложение.

А вот я выхожу за него замуж и становлюсь герцогиней Реналь.

Потом мы каждый июнь вместе собираем персики в поместье Реналей.

Наши дети, с чёрными глазами герцога Реналя, каждое лето приезжают на остров Риверон, чтобы поиграть в лавандовых полях, а герцог Реналь лучезарно улыбается и сидит рядом со мной, чистя персики для наших ребятишек.

Это была картина того, как я счастливо проживу рядом с ним целую вечность.

Фантазии так быстро расправляют свои крылья... Но очень скоро эти крылья были обломаны. Ведь в действительности я была ему безразлична.

Герцог Реналь не особо ухаживал за мной. Более того, он вёл себя так, будто старался избегать меня.

Тот персик был сладким и вкусным, а он, вопреки первому впечатлению, совсем нет.

Сделала ли я что-то не так, когда лакомилась персиком?

Или же дело в том, что он, предвкушая ухаживания, пришел с персиком, но я оказалась не в его вкусе?

В течение целых трёх месяцев герцог Реналь так и не заговорил со мной. Он вечно отсиживался в отдельном домике, а если изредка и выходил, то в гордом одиночестве бродил по лавандовому лесу или гулял в саду.

Если он случайно сталкивался со мной на прогулке, то еле заметно здоровался и торопливо уходил, чем приводил меня в смущение, а когда я входила в гостиную и садилась там, он тут же вставал и торопливо удалялся в кабинет.

Иногда, когда я смотрела на его комнату из сада, то могла увидеть его лицо, выглядывавшее из окна (должно быть, он любовался пейзажами сада). Однако стоило нашим взглядам встретиться, как он тут же задёргивал шторы и запирал окна. Должно быть, он меня ненавидел.

«На кой чёрт ты тогда вообще приехал сюда?»

«Неужели для того, чтобы притвориться ухажёром, так как тебе нужен был политический брак с семьёй Риверон?»

«Для чего тогда ты отдал мне тот персик? Тебе пришлось изображать влюблëнность, поэтому ты и подарил мне его?»

«И зачем я вообще заговорила о предложении руки и сердца?»

Когда я вспоминала то время, моё лицо начинало краснеть. Поначалу я испытывала робость, но потом возненавидела его за то, что он не проявлял ко мне никакого интереса, и хотя я не сделала ничего плохого, его поведение — исчезать при моём появлении, будто он старался избежать кучи грязного дерьма, — было неуважительным.

В конце концов, я перестала обращать на него внимание.