К тому времени, как мы отступили на базу Норгая, ситуация уже была под полным контролем.

Святые Рыцари и городская стража сделали свое дело. Они эвакуировали столько людей, сколько смогли, и уже приступили к истреблению оставшихся фей, что укрылись в стоках.

Для нас, героев, это означало конец работы. Лучшим доказательством тому служил Тацуя: он уже сидел на земле, сгорбившись и обхватив колени руками. Когда ему приказывали ждать, Тацуя никогда не замирал полностью. Обычно он расхаживал туда-сюда или по какой-то неведомой причине чертил пальцем в воздухе. Так что его полная неподвижность говорила лишь об одном: он уже знал, что миссия окончена.

— О, Ксайло. А Райно не с тобой? — спросил Джейс.

Он уже снял упряжь с Нили и теперь чистил дракона. Было ясно, что он ни за что не отправит её обратно в небо, даже если ему прикажут.

— Нет, я думал, он здесь, с вами.

Я перевел взгляд на доспех Райно, стоящий рядом с Нили. Он оказался пустым. Теоритта тоже с любопытством разглядывала его.

— Ты его не видела, Теоритта? — спросил я.

— Нет... Значит он бродит где-то без брони? Разве это не опасно?

— Хе! Похоже, он снова смылся по своим делам и нарушил приказ, — ухмыльнулся Джейс, повернувшись к Бенетиму. — Тебе бы посадить этого парня на поводок. Серьезно, ты правда хочешь, чтобы такой тип разгуливал где вздумается?

— Джейс, уж кто бы говорил...

Бенетим выглядел неважно. На его лице читалась усталость. Похоже, вся эта ситуация здорово потрепала ему нервы.

— Да бросьте, парни, — вмешался Цав. — Думаю, с Райно всё будет пучком.

Цав как раз спускался со сторожевой башни с наглой ухмылкой на лице. Его правая рука всё ещё была забинтована, но настроение у него было отличное. Впрочем, неудивительно — он почти ничего не делал, в отличие от всех нас.

— Наверняка мародерствует где-то или пытает фею ради забавы. Я как-то видел, как он тащил живую фею с поля боя. Помнишь, Дотта?

— Он вроде говорил, что хочет повесить её на стену или типа того? — отозвался Дотта, в голосе которого слышалась дрожь.

Кстати, Дотта, похоже, решил закончить работу пораньше: в руке у него была початая бутылка, а во рту исчезали сыр и толсто нарезанный бекон. Где он раздобыл такой роскошный ужин? Когда успел? Эта способность Дотты граничила со сверхъестественным.

— Короче, — продолжил он. — Думаю, мы зря тратим время, переживая за Райно. Я бы лучше вернулся в казарму и завалился спать.

— Согласен, — кивнул Цав. — Теоритта и мой братан здесь просто слишком добрые, раз волнуются за этого парня. Типа, он что, какой-то компромат на вас нарыл?

— Нет, я просто обеспокоена тем, что... Ну... — Теоритта на мгновение замялась, но в конце концов продолжила. — Честно говоря, мне любопытно, что он делает. Что-то в его поведении кажется странным.

— Да, «странный». Это слово описывает его идеально, — сказал я. — Но я за него ни капли не волнуюсь.

Я выхватил бутылку из руки Дотты вместе с куском сыра. Это было южное вино, и выглядело оно дорогим. Дотта превзошел сам себя.

— А! — Цав тут же юркнул мне за спину, словно вставая в очередь. — Братан, оставь глоточек! Сто лет не пил южного вина!

— Глупец! Неужели ты думаешь, что заслужил такое угощение? Ты палец о палец не ударил!

Подошел Норгай, неся на плече большой деревянный кол. На нём была выгравирована священная печать, и выглядел он как какой-то детонатор. Штука явно опасная, и Норгай был единственным, кому я мог доверить таскать её с собой.

— Цав, ты опоздал, — сказал он. — Награды будут вручаться в следующем порядке: Дотта, Ксайло, Тацуя, Джейс, Бенетим, и потом ты. Ты последний.

— Чего?! Я даже после Бенетима?!

— Разумеется. У тебя и Райно есть проблемы, которые нужно решать. Райно, в частности, получит выговор, как только вернется. Это угроза нашей национальной безопасности.

Норгай свирепо посмотрел на пустой доспех, словно с трудом сдерживал гнев. Затем, бормоча под нос, он принялся чинить броню.

— ...Проклятый Райно! Глупец! Только я подумал, что вся моя элита наконец-то соберется вместе, как он сбегает. Это непростительно. Я даже подготовил вдохновляющую речь и всё такое...

— О, фух! — воскликнул Цав. — Блин, пожалуй, это первый раз, когда я благодарен Райно!

— Мы спасены... Не знаю, выдержал бы я это, — сказал Дотта. — Эти речи пытка в буквальном смысле слова.

— Когда король толкает речь, он начинает рассуждать о своем видении нации, — добавил Бенетим. — Честно говоря, не могу представить более непродуктивной траты времени.

— ...Короче, мы можем идти? — Джейс громко зевнул, полностью игнорируя Норгая. — Нили хочет искупаться и спать, и если Норгай снова начнет нести чушь, мы уходим.

Но как только Джейс похлопал Нили по шее...

— Ксайло!

...Знакомый голос окликнул меня.

Он принадлежал всаднице, скачущей к нам галопом. У неё были волосы цвета железа и смуглая кожа — это была Френси, и с ней было около полусотни рыцарей. Но в выражении её лица было что-то странное. Она казалась расстроенной. Выглядела так, будто собиралась объявить отступление. Но как такое возможно? Битва по сути закончилась. Как только она увидела меня, её взгляд смягчился от облегчения.

— Ты выглядишь ужасно, Ксайло, но я рада видеть тебя в добром здравии... А теперь не соблаговолишь ли объяснить, почему ты всё ещё здесь прохлаждаешься?

— Извини, лавочка закрыта. — Я махнул ей рукой, сделал ещё глоток вина и откусил сыр. — Святые Рыцари справятся с торговым районом и без нас.

Я не собирался больше работать сегодня.

Джейс внезапно выхватил бутылку из моей руки, всем видом показывая, что теперь его очередь. Урод. Цав стащил остатки сыра и отдал Тацуе, который вяло впился в него зубами. В мгновение ока мои руки опустели. Однако они так и остались поднятыми, словно я сдавался.

— Я устал, — сказал я. — И не в настроении выслушивать твои оскорбления сегодня.

— Жалкое зрелище. И ты называешь себя мужчиной семьи Мастиболт? У спящего лемура больше энергии, чем у тебя.

— Что такое лемур? Плевать. Я уже закончил свою работу, так что дай мне отдохнуть.

— Да, в городе снова тихо, и сейчас всё безопасно. Однако... — В её голосе проскользнуло раздражение. — ...Я только что получила известие, что Вторая Столица пала.

— Погоди... Что ты сейчас сказала?

— Вторая Столица пала. Атака на Иофф была лишь отвлекающим маневром.

Все замолчали. Дотта, Бенетим, Цав, Джейс. Тацуя, разумеется, и так молчал. Первым заговорил Норгай.

— ...Феи атаковали мою столицу?

— Согласно докладу, — сказала Френси, — Король демонов Абаддон разбил Девятый орден Святых Рыцарей, проскользнул за линию обороны и захватил Вторую Столицу.

Похоже, она решила проигнорировать тот факт, что Норгай назвал её своей столицей.

— Крепость Галтуил, по сути, с ножом у горла. Врагу осталось лишь взять Первую Столицу. — Френси взглянула на меня. — Теперь Иофф сам по себе.

*

К тому времени, как Патоше вернулась в командный пункт, Верховный Жрец Марлен уже снял тяжелую кольчугу и церемониальный меч. Он сидел в кресле в своем обычном облачении, слабо улыбаясь Патоше и командиру пехоты позади неё.

— С возвращением. — В его голосе звучало непривычное удовлетворение. — Я слышал о твоей усердной работе и вкладе в битву.

— Благодарю за похвалу. — Патоше поклонилась, за ней последовал Раджит, которому велели молчать в подобных ситуациях. — Я слышала, ваше руководство было выдающимся, дядя Марлен.

— Мне повезло. Должно быть, меня благословили святые древности, сражавшиеся с Демонической скверной до меня. Однако мы потеряли слишком много мирных жителей сегодня, и времени на отдых нет. Мы должны начать подготовку к следующей битве.

Улыбка исчезла с лица Марлена, и он принял своё обычное серьезное выражение. Патоше холодно наблюдала, как он складывает правую руку в знак Великой Священной Печати.

— ...Да, вы правы, — сказала она. — Уверена, Храм поставит вас во главе всех верховных жрецов после ваших сегодняшних достижений.

— Храм как организация закостенел. Но перед лицом этого беспрецедентного испытания мы должны сплотиться, если хотим выжить. — Марлен кивнул самому себе. — Если бы я удостоился такой чести, я бы привлек свежую кровь. Это также означало бы улучшение твоего положения, Патоше.

— «Привлек свежую кровь»? Значит ли это?.. — Патоше сделала шаг к дяде. — ...Что вы планируете заменить нынешних лидеров Храма на Сосуществующих?

Марлен не ответил. Его торжественное выражение лица ни на миг не дрогнуло. Патоше казалось, что она ждет ответа целую вечность. Но на самом деле прошло всего несколько секунд.

— ...Ты допрашивала Лидео Содрика? — спросил он.

— Он был началом. Он назвал мне имя посланника Сосуществующих: Махаэйзель Зелькофф, используя северное произношение фамилии. Тогда я вспомнила, как вы, дядя Марлен, часто использовали этот псевдоним в прошлом.

Патоше вспомнила, как дядя иногда тайком выводил её из дома, когда она была ребенком. Тогда она всё ещё находилась под контролем строгих родителей и ничего не знала о внешнем мире. Она увидела в городе так много нового, но самое большое впечатление на неё произвели верховая езда, мечи и священные печати.

Чем больше она увлекалась, тем сильнее хмурились и ругали её родители. Иногда нагоняи выходили из-под контроля и становились жестокими, и тогда дядя был её единственным союзником. Узнав о её желаниях, он немедленно убедил родителей найти наставника и отвел её учиться владению мечом и верховой езде. Он привел её в город купить тренировочный меч, и они вместе бродили по уличным лавкам. Время, проведенное с дядей, было одним из немногих хороших воспоминаний её детства, и каждое из них было ей дорого. Вот почему она помнила всё так отчетливо. Она не могла забыть. Когда дядя приводил её в город, он всегда использовал псевдоним «Зелькофф».

— Значит, ты всё ещё помнишь это, — сказал Марлен с кривой улыбкой. — Невероятно.

— Я не могла забыть...

Виновником должен был быть кто-то, обладающий достаточной финансовой властью, чтобы контролировать Гильдию авантюристов, кто-то рожденный и выросший на севере, и кто-то из Храма, посещающий Иофф в нужное время. Когда Патоше сузила круг подозреваемых, кандидатов осталось немного.

— И это ещё не всё. Записи о вашем отсутствии совпадали со временем и датами, когда Лидео Содрик встречался с посланником. Это также объясняло, почему информация утекала к врагу, и откуда они знали нашу стратегию и позиции. А затем, в этой последней битве... — Рука Патоше уже легла на рукоять меча у пояса. Раджит сделал то же самое рядом с ней. — ...Я проверила подразделение, которое первым сообщило о появлении фей в городе, и его выжившего солдата. Согласно вашим записям, это был Отряд Сил Самообороны города Иофф 7110. Но такого подразделения не существует.

— Я впечатлен. Но как ты это сделала? Не могу представить, чтобы у тебя было достаточно времени расследовать всё это во время битвы.

— Я не обязана отвечать.

Помогли Френси и её люди, но Патоше позаботилась о том, чтобы скрыть любую информацию о Южных Ночных Гонцах от дяди. Они тоже этого хотели. Почему-то Патоше находила женщину с железными волосами крайне раздражающей, но уважала то, как быстро она и её люди работали. Без них это было бы невозможно.

— Дядя Марлен, почему вы присоединились к Сосуществующим? Если человечество потерпит поражение, всё будет потеряно. Разве я не права?

— ...Совершенно не права.

Марлен медленно встал, заставив Патоше крепче сжать меч. Раджит нервно обошел Верховного Жреца сбоку.

— Не двигайтесь, дядя Марлен.

— Я делаю это ради тех, кто мне дорог, Патоше. Ради себя, своей семьи и преданных, верных людей Храма. — Верховный Жрец не обратил внимания на её предупреждение, вместо этого медленно подойдя и остановившись прямо перед ней. — Я хочу спасти вас всех. Человечество проиграет, но я хочу защитить тех, у кого праведное сердце, и свою семью, которую люблю. Вот почему я присоединился к Сосуществующим.

— Тогда... что будет с теми, чьи сердца не праведны, и кого вы не любите?

— Этого я не знаю. Я не в том положении, чтобы беспокоиться о ком-то ещё... В данных обстоятельствах. — Его серьезное выражение лица не дрогнуло, давая понять, что он говорит правду.

— Дядя Марлен, я...

— В тебе всё ещё есть часть, которая не повзрослела, но тебе пора меняться. Люби свою семью и береги близких. — Улыбка Марлена была спокойной и нежной. — Если возможно, я хочу, чтобы ты сама стала частью нового мира как Сосуществующая.

— Я...

— Человечество проиграет Демонической скверне, но многие будут пощажены, и мы должны действовать как пастыри, присматривая и направляя тех, кто останется.

— Довольно. — Патоше уже обнажила меч. Острие клинка уперлось в горло Марлена. — Я разочарована. Я глубоко уважала вас, дядя Марлен... всем сердцем.

— Ты плачешь, Патоше?

— Я... не верю, что мы должны бросать кого-либо... включая незнакомцев. Я не могу поверить... что счастье моей семьи и тех, кого я люблю... это всё, что имеет значение.

— Это ненормально, Патоше. Твоё раздутое эго заставляет тебя становиться неким подобием спасителя и затуманивает твой рассудок. Но, что ж, возможно, это я воспитал тебя такой... Какая жалость.

— Молчать, — резко потребовала Патоше. Затем она подала знак командиру пехоты рядом с собой. — Раджит, арестуй моего дядю.

— Есть, капитан!

Раджит шагнул вперед, чтобы арестовать Верховного Жреца, но внезапно Марлен двинулся. Откуда-то из одежды он выхватил молниеносный посох и направил острие в грудь Патоше. Священная печать засветилась, и полетели искры.

— Капитан...

Раджит, должно быть, действовал инстинктивно. Он толкнул Патоше в сторону. Вероятно, у него не было времени подумать о последствиях. Разряд молнии прожег дыру в его груди. Плоть и кости взорвались, брызнув кровью в воздух. Патоше увидела оба их лица одновременно — шок Раджита и скорбь дяди.

"Раджит принял неверное решение. Вместо того чтобы защищать меня, он должен был атаковать"

Тогда он бы выжил.

"...А значит, я не могу совершить ту же ошибку"

Прикусив губу, Патоше взмахнула мечом, отрубая руку, которой Марлен держал посох. Но он не остановился.

— Какой позор, Патоше, — сказал он, теперь держа нож.

Оружие появилось из ниоткуда, и она видела, что на нём выгравирована атакующая священная печать. Она не могла позволить ему активировать её.

— Вы были мне как отец!

Прежде чем Патоше осознала это, она уже кричала. Она хотела велеть ему заткнуться, но слова застряли в горле. Звук, вырвавшийся наружу, был, скорее, криком, пока её тело стремительно реагировало, взмахивая мечом так же, как она практиковалась столько раз до этого.

Она пронзила горло Марлена Кивии острием своего меча.

Шёл седьмой день первого месяца зимы.

Вторая Столица пала под натиском Короля демонов Абаддона, а Патоше Кивия из Тринадцатого ордена Святых Рыцарей была заключена в тюрьму за убийство своего дяди, Верховного Жреца Марлена Кивии, и своего подчиненного, Раджита Хитлоу.