Тихий шёпот пробежал по толпе, когда Дотта Лузулас вошёл в суд. Исповедник и судебный комитет по ту сторону тонкой завесы явно были ошеломлены.

"Да плевать." - подумал Дотта. Это место нужно лишь для того, чтобы публично опозорить его, показав всему миру, какой он кретин.

"Хотя… это всё же немного задевает."

Он машинально потер культю на том месте где раньше была его левая рука. А от локтя и ниже осталась лишь фантомная боль.

Рядом с ним стоял дракон, что только усиливало неприятные ощущения.

Дракон был огромным, покрытый ярко-зелёной чешуёй, с крыльями и четырьмя мощными лапами с острыми когтями. В согнутом состоянии он казался не больше лошади, но если бы встал на задние лапы, то оказался бы как минимум в три раза выше Дотты.

Его ошибкой было поверить слухам, что зелёные драконы добрее красных. Теперь он усвоил урок — добрых драконов не существует.

"Я облажался."

Дотта чувствовал сожаление. Но не из-за того, что совершил преступление. Нет, его беспокоила мотивация и неудачная реализация плана.

"Я крал не для себя. Вот почему всё пошло не так. Ну почему я такой идиот?"

Эти мысли крутились у него в голове, и в итоге свелись к одной простой истине.

Ему катастрофически не хватало терпения.

Эта черта определила всю его жизнь.

Проблема была в том, что как вор Дотта был чертовски хорош. Никто не мог его поймать. Технически, конечно, его ловили трижды, но он каждый раз сбегал. До сегодняшнего дня. В четвёртый раз удача ему изменила, и его заперли в темнице при замке.

— Подсудимый Дотта Лузулас, — торжественно объявил исповедник. — Вас обвиняют в совершении более тысячи преступлений.

"Всего-то?" — мысленно усмехнулся Дотта. Он украл намного больше.

— Но сегодня вас судят лишь за одно, — продолжил исповедник. — После многочисленных арестов за кражи вы сбежали из своей камеры...

Он сделал паузу, а затем добавил:

— И украли этого дракона.

Обвинение застало Дотту врасплох.

…Что?

Это было очень странно. Они явно чего-то не договаривали.

Дракон был здесь — это факт. Но кое-чего очень важного не хватало. Того, ради чего всё это затевалось. Дракон был лишь способом сбежать с места преступления. Так где же...

— Подсудимый Дотта Лузулас, расскажите нам и судейскому комитету, как вы выбрались из камеры.

— О, я…

На самом деле всё было просто.

Ключ от камеры был у Дотты задолго до того, как его посадили в темницу. Он тогда и сам не знал, зачем взял его. Просто увидел возможность и воспользовался.

Но сейчас его беспокоило совсем другое.

— Подождите… э-э… П-прежде чем начнем… — даже он сам заметил, как дрогнул его голос. — Где ребёнок?

— О чём ты говоришь?

— Разве не из-за него я здесь?

Именно за это преступление его должны были арестовать. Его единственный и настоящий провал.

С его точки зрения, провал определялся не способом или результатом. Вся проблема была в мотивации. Красть нужно без раздумий. Вот почему он проиграл.

— Наследный принц!

Судебный комитет вдруг заволновался, и Дотта испытал крохотное удовлетворение. Хотя это ничего не значило.

— Он сам попросил меня спасти его! Я говорю правду. Наследного принца держат взаперти в замке, и…

— Подсудимый Дотта Лузулас, довольно! Отвечайте только на поставленный вопрос, — голос исповедника перебил его. — И прекратите нести вздор. Наследный принц никогда не говорил вам ничего подобного и не пытался сбежать.

— Что?

Исповедник лгал. Дотта точно встретил принца, когда сбегал из замка.

Судя по всему, первому принцу Федеративного Королевства было около десяти лет, и он дрожал от страха. Впервые в жизни Дотта увидел человека, который боялся больше, чем он сам.

Принц сказал, что сбежал, и умолял Дотту помочь ему. Он был в отчаянии. Он боялся и готов был пойти на всё, лишь бы выбраться. Даже просить о помощи беглого заключённого. Вот тогда-то Дотта и совершил ошибку.

"Я, оказывается, мягкотелый."

Люди часто его не понимали, но у Дотты была совесть. Просто мало кто мог её разбудить. Особенно те, кто слабее его. Таким людям он иногда помогал. Сильным и властным он не собирался делать ничего хорошего.

Но вот беда — в этом мире было совсем мало людей слабее Дотты. А принц оказался одним из них.

"Моя мотивация была неправильной," — подумал он. — "Я помог ему не потому, что это было правильно, а потому что сам оказался слаб."

"Но… когда мне говорят, что этого не было, меня это бесит."

"Принцу нужна была помощь. Необязательно моя. Но кто-то должен был его спасти."

Его рациональная сторона говорила ему, что спорить бессмысленно, лучше промолчать.

Но Дотта ещё ни разу в жизни не слушал её. И сейчас не собирался.

— Я… я говорю правду, — прохрипел Дотта. — Всё так и было. Принц сказал, что с королевской семьёй что-то не так, что он живёт как узник.

Дотта попытался встать со стула, но тут же почувствовал, как цепи не дают ему пошевелиться.

— Он говорил, что король начал себя странно вести, и что, скорее всего, канцлер…

— Молчать, Дотта Лузулас.

— Нет! Там правда что-то не так! Королевская семья…!

— Тихо.

— Н-но ведь принц даже попросил о помощи такого, как я! Вы понимаете, что это значит?! Обычный человек вроде него никогда бы не стал просить жалкого вора, т-то есть… меня… о помощи, особенно когда я только сбежал из т-тюрьмы. Я…

Внезапно охранник сзади зажал Дотте рот. Ему в лицо прижали кляп.

— Н-не обязательно, чтобы это был я! Пошлите кого угодно! Только спасите принца! Э-это же безумие! — Его слова превратились в кашу, когда кляп оказался во рту.

Судебный комитет был заметно потрясён, но стоило исповеднику позвонить в колокольчик, как в зале воцарилась тишина.

— Похоже, процесс не может продолжаться, — произнёс он.

Никто не возразил. Значит, всё уже было решено заранее.

— Прокуратура требует смертной казни… Однако…

Исповедник замолчал, будто колебался. Сквозь завесу не было видно его лица, но он явно выглядел растерянным. Он снова и снова перечитывал клочок бумаги в руках.

— Исповедник.

Один из членов судебного комитета заговорил. Голос его был спокоен, но звучал удивительно чётко.

— Смертная казнь — справедлива. Мы не можем смягчить наказание, вне зависимости от обстоятельств.

— …Да. Но в случае с ним… я обязан назначить ещё более суровый приговор.

— По чьему приказу?

— Постановление было отправлено Центральным Союзом Знати и заверено печатью короля.

Дотта ничего не понимал. Единственное, в чём он был уверен — его ждёт участь хуже смерти. Он мог думать только об одном: как сильно он облажался. Мысль об этом причиняла почти физическую боль.

Если бы только у него был второй шанс… Он бы точно сумел увести и принца тоже. Нужно было быть спокойнее, равнодушнее. Не позволять волнению взять верх.

"Чёрт! Я злюсь, потому что облажался."

Он должен был сделать это ради себя, а не ради принца. Что бы ни случилось, даже если бы принц отказался идти, даже если бы умер и Дотте пришлось выносить его тело — он всё равно бы украл его из замка. Только об этом он и мог думать.

— Дотта Лузулас, за попытку похитить дракона, принадлежащего королевской семье, в дополнение к более чем тысяче краж и клевете на королевскую власть, я приговариваю тебя к наказанию хуже смерти, — торжественно произнёс исповедник.

— Я приговариваю тебя быть героем.

* * *

Спасибо, что прочитали главу! Если вам понравился тайтл, поставьте ему оценку или напишите какой-нибудь коммент. Так я пойму, что мой перевод кому-то нужен и усилия не проходят даром.

Если где-то заметили ошибки, дайте знать.