— …Правда?..

— …Мы не встречаемся.

— Н-но…

И этот разговор происходил прямо у Нацукавы на глазах. Очень хотелось, чтобы Хару уже перестала сомневаться в этом факте, но всё, что было мне дорого, уже валялось осколками у ног, так что исправить ситуацию было невозможно. Ложь никому бы не пошла на пользу, и потому я просто отвечал на вопросы Хару честно — с примесью усталого смирения.

Она всё переводила взгляд с меня на Нацукаву и обратно, явно не в силах до конца это принять. Лицо у неё было до боли ностальгическое. Прямо видно, как она медленно переваривает происходящее. Особенно это её выражение: «Но вы же вместе идёте домой?» Ну да, если парень и девушка в старшей школе идут домой вместе, любой подумает, что они встречаются. Но всё же я бы очень хотел, чтобы она хоть немного посмотрела на ситуацию шире.

— Н-ну… эм… а… — неловко открыла рот Нацукава.

Но сейчас эта её доброта была совсем некстати. Она явно пыталась подобрать слова, однако, стоило нашим взглядам пересечься среди её колебаний, как она шагнула назад и снова закрыла рот. Похоже, лицо у меня сейчас было совсем не такое, какое должно быть у человека. Если поступок Хару породил во мне это чувство утраты, то реакция Нацукавы, наоборот, куда сильнее остудила меня, так что кровь будто бы застыла в жилах. А когда эта кровь добралась до головы, холод внутри расплавился и превратился в ярость. Неужели именно это и называют «пар из ушей»?

Эта ярость не смешивалась с ощущением потери, которое терзало меня, а скорее оставляла странную пустоту, будто у меня в голове зияла дыра. Я даже не мог подобрать слов, чтобы объяснить этот ледяной холод внутри, и не знал, как его остановить.

— Мы… уже не в таких отношениях.

— А…

— Э? Это как понимать?

Это знание принадлежало не только мне одному — Нацукава тоже должна была это понимать. И всё же я колебался, прежде чем произнести эти слова, ведь в них не было ни капли мягкости. Я ведь и сам знал: стоит мне это сказать — и наши отношения изменятся. Тогда почему я всё-таки произнёс это при Нацукаве? Потому что сейчас был именно тот момент, когда это следовало сделать.

— Мы друзья. Просто друзья. Не такие, как ты себе вообразила.

Наверное, вот так резко вбивать этот факт ей в голову было не самым умным решением. Но Хару — старая знакомая, которая всё это время меня поддерживала, и если бы я промолчал, могло бы показаться, будто я до сих пор пытаюсь что-то изменить. А это уже грозило бы лишними неприятностями, если бы она решила, что я всё ещё не избавился от чувств к Нацукаве.

— Впрочем, неудивительно, что ты всё не так поняла. Ты ведь знаешь меня ещё со средней школы.

— Эм… ну… извини.

— Да ничего… всё нормально.

На словах я говорил мягко, но взглядом ясно дал ей понять всё остальное. Мы с ней никогда не были настолько близки, чтобы я был обязан щадить её чувства. Это примерно как мои нынешние отношения с Ашидой. Одними только глазами и выражением лица я сказал ей: «Уходи».

— Т-тогда…

— Ага… до встречи.

Хару прошла мимо меня с лицом, на котором ясно читалось: она осознала свою ошибку. Её шаги быстро отдалились. И только когда они окончательно стихли, я тихо выдохнул — так тихо, чтобы Нацукава, если повезёт, этого не услышала. У меня не было даже сил посмотреть на неё и понять, как она сама всё это восприняла. Некоторое время я мог лишь смотреть прямо перед собой.

— ……

— ……

Солнце уже начинало садиться. Оранжевый свет заливал всё вокруг, хотел я того или нет. Да и поздновато уже было продолжать молча глотать эту боль. Когда это Нацукава в последний раз меня отвергла… Ну и ну. Остаётся только надеяться, что Хару потом напишет хорошую новую песню по мотивам всей этой сцены. Поскольку от многого я уже отказался, то даже не стал собирать то мужество, которое обычно мне для этого требуется, и просто повернулся к Нацукаве, в чьих глазах всё ещё плескались растерянность и недоумение.

— Ну… извини, Нацукава. Хару всё только запутала…

— А, нет…

— Тогда… пойдём.

— …Да.

«Когда весело, время летит незаметно». «Когда невесело, время тянется бесконечно». Словно нарочно опровергая какие-то там теории о времени, эта неловкая тишина между нами длилась всего мгновение. Только моё любящее сердце, которое я так и не смог раздавить, всё равно заставляло время лететь слишком быстро. Впереди уже был перекрёсток, где нам предстояло разойтись.

— Тогда… мне сюда. Увидимся завтра, — я повернулся к Нацукаве и произнёс эти прощальные слова.

Я так и не смог придумать ничего умного, что хоть немного разрядило бы атмосферу. Ну же, просто ответь мне скорее. Да хотя бы кивни. Мне нужен хоть какой-то повод просто уйти отсюда. Пусть я всё ещё люблю её, сейчас мне хотелось лишь сбежать. Эти гнусные, противоречивые мысли роились в голове и били прямо по больному, так что я даже начал ненавидеть самого себя. Не выдержав, я уже начал отворачиваться, даже не дождавшись ответа Нацукавы.

— А… П-подожди!

— !

Нога, уже готовая сделать шаг, застыла на месте. Я снова обернулся к ней, вежливо ожидая продолжения, но не смог унять бешено колотящееся сердце. Э?.. Она меня остановила? Зачем? О чём нам ещё говорить в такой неловкой атмосфере? И всё же в такие моменты Нацукава снова казалась мне существом совсем иного порядка. По крайней мере, у меня точно не было на руках ни одной карты, которая могла бы здесь помочь. Я не мог придумать никакого правильного ответа, а потому просто повернулся обратно и задал встречный вопрос.

— Ч-что случилось?..

— А, эм…

Наши взгляды встретились, и Нацукава неловко заёрзала, а потом посмотрела на меня снизу вверх.

— Н-ну… та Хару-сан…

— …И что с ней?

— Эм…

После моего нового вопроса Нацукава совсем растерялась. Поднятая было рука безжизненно опустилась обратно. Только глаза дрожали.

— …Ничего.

— …Понятно.

И тут я вдруг понял: а может… неловко во всей этой истории было только мне одному? Если подумать спокойно, в этом был смысл. Нацукава ведь уже отвергла меня. И не один раз. Эти чувства всё время существовали только в одну сторону, так с чего бы ей самой становиться неловко из-за моей любви? Может, слова Хару так больно задели меня только потому, что попали точно в самое уязвимое место… Да, я больше не могу. Я просто хочу домой.

— В любом случае—

— П-подожди…

Почему? Почему ты всё ещё не даёшь мне уйти? Я посмотрел сначала на рукав, за который держалась Нацукава, а потом на неё саму, словно спрашивая её взглядом. Мы с Нацукавой друзья. Да, когда-то она меня отвергла, но если ей так хочется, я вполне могу и дальше общаться с ней как обычно. Было время, когда я терял голову и переставал видеть мир вокруг, но чувства свои я ей всё равно донёс. Именно поэтому я и хотел теперь бережно сохранить и ценить ту дистанцию, которую Нацукава для меня приготовила.

…Но что же сама Нацукава? Она ведь не отталкивает меня до конца, а держит рядом, оставляя эти расплывчатые и непонятные отношения. Это её доброта? Такие поступки ведь не рождаются из личных чувств, верно? Если так, то обычное «пока» здесь было бы как раз к месту. А завтра в школе мы спокойно могли бы вести себя как обычно. Чем дольше мы вот так смотрим друг на друга, тем труднее нам будет просто оставаться друзьями, понимаешь?

И всё же она слабо, почти бессильно держалась за мой рукав. Но и этого было достаточно, чтобы я не смог уйти. С того самого мига, как я влюбился в Нацукаву, я уже никогда не смог бы сам её оттолкнуть. Мои чувства не исчезли — я лишь отказался от надежды, что они когда-нибудь сбудутся.

— В-Ватару… ты всё ещё…

— ……

— …Прости, ничего.

— ………

Когда её пальцы разжались и рукав снова стал свободным, я будто пришёл в себя и понял, что Нацукава всё это время смотрела на меня. Казалось, она пыталась заглянуть сквозь моё лицо и понять, что я чувствую на самом деле. Может, это Нацукава всё это время молчала именно из-за меня? Она ведь не смотрела на меня с неприязнью, правда?.. На этот раз я отчётливо почувствовал, насколько неловко ей самой должно быть.

Не просто из-за того, что я рядом, а потому, что она боится меня рассердить или разочаровать. Может, тем, что я не дал ей договорить, я сам же и приковал её к этому месту? ……Что я вообще творю? Я ведь говорил, что понимаю своё положение и принимаю реальность, и всё равно позволил себе избаловаться этой ситуацией — мне ведь даже позволили прийти к ней домой, — а теперь я ещё и напугал её. Наверное, в последнее время во мне и правда слишком явно проступало желание к Нацукаве, и именно поэтому она теперь так на меня смотрит.

— Похоже, ты устала, так что на сегодня давай закончим. Просто стоять тут без толку никому из нас на пользу не пойдёт.

— …Э?

— Айри-тян, наверное, тоже тебя ждёт.

— А, да…

— …Увидимся завтра.

Почти сбегая, я оставил это место позади. Больше никакой голос не окликнул меня вслед, никакая рука не схватила за рукав. И чем дальше я уходил, тем сильнее начинало стихать сожаление, бушевавшее в груди. Из-за всех этих скачков чувств мне даже почудилось, будто я вдруг постарел на несколько лет.

— ……

С каких это пор я сам начал держаться от Нацукавы на расстоянии? Тогда Ашида здорово мне прочистила мозги. Она сказала, что для Нацукавы я — одно из тех мест, где ей спокойно, одно из мест, которым она принадлежит, но… так ли это сейчас? Вокруг Нацукавы всё больше начали собираться люди — хорошие и плохие, шумные и тихие. И именно потому, что я, дурное влияние, исчез из её поля, к ней потянулись хорошие люди. Не говоря уже о том парне, который ей действительно подходит. Разве этого уже недостаточно? Для Нацукавы сейчас самое время начать быть собой. И для меня тоже — самое время наконец отказаться от этих своих запутанных чувств.

— Нет. Не в этом дело. Мне вообще ничего не нужно делать. Всё начало меняться у Нацукавы уже с Сасаки. Даже без моего вмешательства вокруг неё собирается всё больше людей, и у неё появляется всё больше мест, где она может быть своей. И раз все они не хотят, чтобы она чувствовала себя одинокой, то связи со мной ей больше не нужно.

— А-а…

Что же мне сделать, чтобы полюбить кого-то, кроме Нацукавы?

— …Что-то случилось?

— А…?

— А…?

Я услышал раздражающий голос. Уже было собрался поднять на него взгляд с немым: «Только попробуй сейчас со мной заговорить», — как в ответ встретился с таким же острым взглядом, будто смотрел в зеркало.

— Может, вы двое не будете сразу вскипать после первой же фразы?

Отцовская реплика вернула меня в реальность, и я наконец осмотрелся. Похоже, я сидел за ужином. Совсем не помню, как сюда попал. Видимо, просто машинально следовал своему обычному вечернему распорядку.

— Да я просто ляпнул.

— Мерзко. Я тоже машинально попытался тебя подавить.

— И почему ты вообще рефлекторно пытаешься сделать такое…?

Странно, но мне уже начинает казаться, что Старшая сестра с Шиномией-семпай вполне могли бы поладить. В обеих есть что-то совсем уж не от мира сего. Даже сейчас Старшая сестра после моих слов уже выглядела так, будто готова сорваться в бой. Как вообще можно так жить… Ты что, тайком уезжаешь на какие-то тренировочные лагеря?

— Так что случилось?

— Да ничего.

— Да ну. Ты явно не такой, каким был ещё несколько часов назад, когда помогал в студсовете.

— ……

Странно. Почему Старшая сестра вообще так интересуется моими делами?.. Она всегда была такой? Хотя, наверное, сейчас у меня и правда меньше сил, чем тогда, в комнате студсовета. И причина этого очевидна до нелепости, а я точно не настолько умён, чтобы суметь это скрыть.

— Ну… просто кое о чём задумался.

— Хм.

«Хм», значит? То есть тебе и правда неинтересно? Тогда хоть поддержи разговор, чтобы я потом мог пожаловаться на это Нацукаве. Мы с тобой и правда не похожи на брата и сестру. Сейчас это только ещё сильнее раздражает. Всё, ничего я ей рассказывать не буду.

— ……

— ……

…Ей и правда всё равно? Я, конечно, ловлю на себе редкие взгляды, но хватит уже создавать эту странную атмосферу, вы только мешаете. Давай, отец — отец? Этот тип… решил остаться сторонним наблюдателем!? Эй, не отворачивайся! Ты же всегда так делаешь, когда мы со Старшей сестрой сцепляемся! Хоть раз уже встань между нами, а!? Ладно, прекрасно. Только не недооценивай прожорливость старшеклассника. Я сейчас доем всё до последнего и уйду с передовой. Удачи тебе в борьбе с возрастом, старик…!

— Всё, спасибо за еду.

— А?

— Всё?

Я залпом допил остатки мисо-супа и уже собрался вставать, когда Старшая сестра издала звук, достойный в лучшем случае янки. Это что, новая форма шантажа? Тебе уже недостаточно обычных слов, и ты думаешь, что без грубости не надавишь? Какая же ты всё-таки жестокая. На всякий случай я опустил взгляд на её тарелку, проверяя, не осталось ли у неё чего-нибудь. Как и ожидалось, середина была пустой. Морковь, болгарский перец, пекинская капуста. Помню, когда-то давным-давно она всё это в меня насильно запихивала. Нет, я не могу…

— Добавки не хочешь?

— Что?

Она сказала это так, будто я всегда прошу добавки. От такой само собой разумеющейся фразы я растерялся. Ах да, если подумать, я и правда ещё немного голоден… Пожалуй, я и раньше нередко вот так зависал за ужином.

— У нас ещё есть мисо-суп и рис.

— Вообще-то я сейчас на диете.

— А?

— Ыыыы!

И не обязательно было так злиться… Похоже, мой голос старшеклассницы её не впечатлил. Да уж, похоже, упоминать вес и фигуру при Старшей сестре — плохая идея. Всё-таки, с тех пор как она сидит на месте как экзаменуемая, она немного набрала. В ванной она в последнее время частенько злится на весы.

— Нет, я просто наелся.

— ………

Я уже было собирался тихо улизнуть. Поставил пустой стакан в чашку из-под риса, положил палочки на пустую— что?

— ……

— Старшая сестра.

— ……

На тарелке, которую я только что хотел убрать, лежали два ломтика тонкацу. Хотя свою порцию я, по идее, уже доел, мясо оказалось у меня на тарелке.

— Я перед этим ела паровые булочки, так что можешь взять это себе.

— Тогда отец может…

— Ему уже тяжело есть жирное в его возрасте.

— ……

Папа-а-а…! Ты что, проигрываешь собственной дочери!? Хватит делать вид, будто смотришь телевизор! Отец ведь на самом деле любит тонкацу, даже если ему потом плохо!

— В одиночку это не съешь. Положи ещё риса.

— ……

По крайней мере, одно я понял точно: отпускать меня она не собирается. Но почему? Неужели ей настолько хочется докопаться до моих проблем? Очень похвально, конечно. Хотя я уверен, что никакой доброй воли тут нет — просто ей не нравится, что я что-то от неё скрываю. Подумав так, я всё же положил себе в миску рис. Раз я всё ещё голоден, значит, в этом поединке я уже проиграл. Придётся признать ошибку.

— Ну и?..

— После всего этого?

— Ну и?

— ………

Наверное, это и называется взрослением. Раньше она бы просто рявкнула: «Да говори уже», — и пнула меня. Даже странно, что до сих пор не пнула. Похоже, у неё всё-таки появился ещё один способ давления, кроме насилия. Какая же ты добрая. Хотя нет, это ведь просто норма. Что теперь делать? Очень уж не хочется рассказывать Старшей сестре, что произошло, лучше уж умереть. С другой стороны, никто не заставляет меня говорить правду. Может, наврать что-нибудь другое и попросить её научить меня беспроигрышным приёмам для драки? Или придумать такое объяснение, к которому ей будет трудно подкопаться.

— Ну, ничего хорошего не выйдет, если я начну рассказывать это прямо здесь.

— А? Это ещё что значит? Речь о школе? Вообще-то я вице-президент студсовета, знаешь ли.

— Ну, скорее не совсем о школе… Хм?

…Подожди-ка. Старшая сестра… Старшая сестра, да. Может, мне стоит воспользоваться этим поводом и наконец высказать ей одну свою претензию. Из-за того, что она сама не умеет вести себя как нормальная старшая сестра, я вечно не могу нормально поддержать разговор о брате и сестре с Нацукавой. В последнее время она вроде поуспокоилась, так что, может, хоть теперь раскается в своих манерах и поведении.

— П-понимаешь… я просто не смог поддержать этот разговор в школе.

— А? Что за чушь… только силы зря тратишь. Ничего не поделаешь с твоими коммуникативными расстройствами.

— Как грубо. Вообще-то ты не совсем тут ни при чём, знаешь ли, Старшая сестра. Это ведь разговор про братьев и сестёр.

— А? Про братьев и сестёр?..

— Именно. Про то, какое место ты занимаешь в семье, как ведёшь себя со своим младшим братом, как ведёшь себя с младшей сестрой, как в итоге прийти к мирному ужину и всё такое. Теперь понимаешь, почему я не мог ничего вставить?

Не мог же я вот так в лоб сказать: «Будь со мной помягче», — когда момент для этого давно ушёл. Даже если бы она и правда вдруг смягчилась, я бы не знал, как на это реагировать. Кажется, мы уже прошли ту стадию, когда на всё отвечают кулаками. Сейчас был бы неплохой момент это обрубить. Хотя, если подумать, всё, что было раньше, никак не тянет на шутку. Такое даже на вечеринке не расскажешь, чтобы всех развеселить.

— ……

Вот он, момент. Пока Старшая сестра задумалась, я спокойно доел остатки на тарелке. Запил мясо чаем.

— Спасибо за еду. Я тогда пойду к себе, — воспользовался я случаем и сбежал от Старшей сестры, щурившейся на меня в недоумении.

Отец, который, как обычно, ел медленно, уставился на меня взглядом: «Т-ты меня тут одного оставляешь?» Ну так побудь немного со своей дочерью, а? Я улыбнулся ему, всем видом давая это понять, и посчитал миссию выполненной.

— …Хм?

Я услышал стук в дверь. Чуть приоткрыв глаза, я осмотрелся и понял, что заснул прямо во время игры. Видимо, удовлетворение было таким полным, что меня просто унесло в сон. Я потёр глаза, поднимаясь с места, и тут до меня дошла странность происходящего. Стук…? Кто вообще станет стучаться в мою дверь, если хочет зайти ко мне? Мама обычно просто открывает её и зовёт меня по имени, отцу я неинтересен, а Старшая сестра никогда не проявляет интереса к тому, что не находится прямо у неё перед носом. Именно поэтому я всегда считал свою комнату безопасной зоной, и всё же…

— Кто там?

— Я, — раздался голос Старшей сестры.

Э… почему? Зачем ей вдруг ко мне заходить? Ты сейчас рушишь всю логику, которую я выстраивал годами. Что, это вообще не моя зона эвакуации? Просто обычная комната? Господи…

— Э, ну это уже страшно. Страшно, страшно, страшно.

— Ч-чего? Я не страшная! Эй, открывай!

Я испугался так сильно, что машинально придержал дверь, когда ручка начала поворачиваться. Вслед за растерянным голосом Старшей сестры попытки силой распахнуть дверь прекратились. Какое редкое зрелище. Будь это Старшая сестра нескольких лет назад, она бы уже давно вынесла её ударом.

Если она не собирается прибегать к насилию… значит, наверное, можно открыть. Я осторожно выглянул наружу, всё ещё дрожа от страха, и увидел Старшую сестру с раздражённым выражением лица. Это ещё что… Это я тут раздражён.

— Я захожу.

— Ува, Старшая сестра…

Пока я преграждал ей путь, Старшая сестра просто сдвинула меня в сторону. Быстро огляделась и уселась прямо на мою кровать. Э-э-э… что это было сейчас? Только что из ванной — и сразу ко мне в комнату, да ещё и на кровать села? Что это вообще за картина? Если бы я сейчас отправил фотографию Юуки-семпаю, он бы, может, поднял мой уровень обедов на новый ранг. Не знаю, что у тебя за дело, но не могла бы ты уже просто убраться отсюда… Эй, не смотри по сторонам в моей комнате.

— …Что это за кресло на татами?

— Я-Я тебе его не отдам ни за что…!

— Да не собираюсь я его забирать.

Внимание Старшей сестры переключилось на моё игровое кресло из татами, которое я собрал себе сам. Это одна из моих главных драгоценностей. По сути, маленький диван. Нельзя, чтобы Старшая сестра его забрала. Я тут же подхватил его и крепко прижал к себе, а она лишь взглянула на меня озадаченно и снова села. Нет, ты не могла бы просто уйти?

— …Что тебе надо?

— …А ты сегодня бодрый.

— Это моя комната, между прочим.

Мне что, даже защищать своё личное пространство нельзя? С недоверием и раздражением я уставился на Старшую сестру сверху вниз. Я стойко выдержал её провокационный взгляд, и в итоге это именно она первой неловко отвела глаза.

— Чего…?

— Бесишь.

— Только не пинай меня.

Похоже, мои слова ей не понравились, потому что она тут же попыталась ударить меня по голени. Но за долгие годы жизни я научился от такого уворачиваться. Она цокнула языком и снова отвернулась.

— …Так зачем ты пришла? Если тебе что-то нужно, ты бы просто написала мне, разве нет?

— Нет, ну, это… там, за ужином…

— За ужином?..

— Твой разговор о братьях и сёстрах в школе.

— А, это?

Она заговорила о тех фальшивых переживаниях, которые я только что сам же и выдумал за ужином. Если честно, на этом этапе мне уже всё равно, какие у нас отношения со Старшей сестрой. Куда больше я бы предпочёл что-нибудь поменять в отношениях с Нацукавой. Но я совсем не ожидал, что она воспримет это всерьёз.

— У вас в школе часто говорят о таких вещах?

— Да нет, не особо. Просто тема случайно зашла.

— Но ты понял, что мы отличаемся от других семей.

— ………?

Э, её это правда волнует? Шутишь? Ты хочешь сказать, что Старшая сестра, которая всегда живёт с подходом «у нас свои правила, у других свои», на самом деле переживает, как выглядит в чужих глазах? Если бы это было так, она бы не вырядилась когда-то в крашеную гяру.

— …Ну, мы и правда довольно сильно отличаемся. Если говорить прямо, мы даже не так уж близки.

— А? Но ведь мы сейчас разговариваем?

— …Ты просто этого не понимаешь, Старшая сестра.

— ……

Если отбросить то, что я соврал насчёт своих переживаний, сам факт того, что мы с ней ненормальные брат и сестра, — чистая правда. Сёстры Нацукава не ссорятся, да и если оставить в стороне очевидную зацикленность Юки-тян на брате Сасаки, то и у них всё вполне обычно. Кажется, ближе всего к нормальным всё-таки Ичиносе, несмотря на разницу в возрасте. И объединяет их одно — они не дерутся.

— Э, тебя правда это волнует? Серьёзно?

— А? Да нет, не особо…

— Тогда что?

— Это…

Почему-то Старшая сестра заметно колебалась, прежде чем ответить. Увидев такую её реакцию, я не мог не воспрянуть духом. Скажи она сейчас просто: «Прости меня за всё, что было раньше», — я бы, наверное, и правда счёл бы, что этого достаточно и можно на этом всё забыть.

— Слушай.

— Да…?

— Мы… правда так плохо ладим?

— Э, ты только сейчас об этом спрашиваешь? Ну, если не считать последнее время, мы же явно были в ужасных отношениях.

— Если не считать последнее время… Значит, сейчас у нас хорошие отношения?

— Ну, если бы у нас были хорошие отношения, мы бы точно не обсуждали такие вещи. Но раз уж мы хоть вот так можем нормально разговаривать, значит, даже если мы не ладим, мы всё равно «нормальные брат и сестра», разве нет?

— Тогда что насчёт того, что мы были в плохих отношениях?

— Обычная старшая сестра не избивает младшего брата. Конечно, мы были в плохих отношениях.

— ……

Удалось? А-а-а… какое же это наслаждение…! Подумать только, что когда-нибудь настанет день, когда я сам загоню Старшую сестру в угол. Осмысли это, осмысли!

— Понятно… И?

— Хм? В смысле?

— А как бывает у других дома… Не так, как у нас?

— А?

Я посмотрел на Старшую сестру с откровенным недоверием.

Выражение лица у меня, видимо, было то ещё, потому что она вздрогнула, отвела глаза и убрала руки за спину. Эй, не трогай так мою кровать.

— По крайней мере, между ними не висела бы такая тяжёлая атмосфера, как сейчас у нас. Наверное, они бы больше улыбались, пока разговаривают.

— …Тяжёлая?

— Ты этого не понимаешь? Даже после того, как посмотрела мне в лицо?

Если ей и правда кажется, что наш разговор до сих пор был мирным и нормальным, то, по-моему, ей срочно стоит провериться в ближайшей больнице. Если после пятнадцати лет братско-сестринских отношений мы только сейчас выяснили, что настолько по-разному смотрим на вещи, то, боюсь, уже слишком поздно что-либо исправлять. Скорее уж меня поражает, что она вообще до сих пор считает себя «настоящей старшей сестрой» после всего, как со мной обращалась.

— В конце концов, братья и сёстры за годы, проведённые вместе, обычно как-то понимают свои отношения и распределение сил. Поэтому со временем начинаешь прощать другому кое-какие шалости. С чего вдруг вообще поднимать такие темы сейчас, когда уже поздно? — сказал я.

— ……

Не думаю, что для братьев и сестёр в средней школе нормально быть уж слишком близкими, но хотя бы какое-то взаимопонимание обычно появляется. Я более-менее понимаю характер Старшей сестры и могу предугадать, как она поступит, но вот могу ли сказать то же самое про неё? Нет, вряд ли. Она скорее королева, которая интересуется только собой.

— Тогда… что делали они?

— Э?

— Что… делали своим братьям или сёстрам?

Мне почудилась в её голосе едва заметная враждебность. Я посмотрел на неё и увидел, что она мрачно уставилась на собственные колени. Картина была странная. В любом случае у меня от этого очень дурное предчувствие. Тревога, тревога. С этого момента надо очень тщательно подбирать слова. Пусть в последнее время она и стала намного спокойнее, но в любой момент может взорваться и пустить в ход кулаки.

— Ну, до сих пор… эм… вообще-то…

— ……

Что именно они делали… Я и сам не знаю, как живут другие братья и сёстры. Как у них вообще всё устроено? У Сасаки, например, старшая сестра и младший брат довольно близки по возрасту, но по уровню зрелости между ними пропасть, так что они плохой ориентир. Хотя вряд ли они чрезмерно близки. Есть ли вообще разница в зависимости от пола старшего и младшего…?

«— Н-ну… например… чистили бы уши?..»

…А.

— Может… чистка ушей?

— А?

— А?

Что я сейчас несу? Я и сам поразился своим словам. Старшая сестра и такое? Невозможно. Хотя… если ей вдруг захочется… Сегодня она и правда какая-то странная… Нет, быть того не может, да?..

— …Так делают?

— Ну, делали когда-то, наверное.

Хотя на самом деле, конечно, не делают. Что это вообще за вопрос такой? Впрочем, в той истории с чисткой ушей ведь действительно был какой-то особый оттенок. Они же не творят ничего странного, ладно. Хотя мои единственные образцы — это сёстры Нацукава.

— …Хотя, кажется, я когда-то сам чистил уши Старшей сестре.

— Ч-чего!? Когда!?

— Несколько лет назад, когда ты ещё была блондинкой. Ты притащила палочку для ушей и заставила меня чистить тебе—

— Я-Я такого не помню! Вообще не помню!

— Ува, эй… Не кидай в меня мою же подушку!

Она вдруг запаниковала из-за чего-то и схватила мою подушку, запустив мне прямо в лицо. Эй, что ты делаешь с моим напарником… И ты что, уже записала это в своё тёмное прошлое? Между прочим, мне тогда тоже было не по себе, ясно. Точнее, страшно до дрожи, я тогда думал, что не выживу.

— …Но ведь обычно это делают наоборот, — пробормотала Старшая сестра.

— До тебя только сейчас дошло?

Ах, как же давно это было… Старшая сестра, ты так выросла.

— И все те приказы, которые я до сих пор выполнял… Выходит, я больше похож на старшего брата?

— А? Не зазнавайся.

— Тогда почему бы тебе хоть раз не сделать что-нибудь такое, что делает старшая сестра?

— Урк…!

Раздражённая, Старшая сестра одарила меня взглядом, полным отвращения. Э-эй, а можешь не прижимать правую руку левой так, будто из последних сил сдерживаешься, чтобы не врезать мне? Это страшно. У тебя там что, запечатана сила короля демонов?

— …Хватит.

— Э?

— Хватит с меня этого.

— Гоху!?

Стоило мне переспросить, как в лицо мне прилетел мягкий, но тяжёлый удар. ЭТО ПОДУШКА. Пожалуй, больше всех сегодня пострадала именно моя подушка. Как у тебя вообще получается так метко швырять вещи даже в приступе истерики?

К тому моменту, когда подушка упала на пол и я снова смог видеть, Старшей сестры уже и след простыл. Она что, профессионал ближнего боя… Что это была за телепортация? Может, научишь немного своего младшего брата?