Дело было так.

Где-то до полудня Глория спокойно летела на первом месте, но, когда до седьмого руна оставалось минут десять пути, она без видимых причин ускорилась. Команда обслуживания бросилась за ней, но отстала из-за слабых пегов.

На контрольной точке Фрезию ожидали плохие известия: Глория здесь не появлялась. Судя по отсутствию дымового сигнала, она не приземлялась, чтобы перевести дух.

Напрашивался один вывод: она рухнула.

— Глория упала… — ошеломлённо пробормотала Фрезия.

— Поиски ведутся?! — насел я на посыльную.

— Э-этот вопрос решается прямо сейчас, — испуганно ответила она.

— Почему так долго?!

— П-понимаете, мы не можем действовать без разрешения Её Императорского Величества…

— Это всё хорошо! Но кто тогда поможет Глории? — на повышенных тонах спросила Фрезия.

В ответ женщина лишь промямлила что-то невразумительное.

«Кх…»

Я сжал кулаки.

Вообще говоря, на поиски дочери рода Голдмари должны выдвигаться немедленно.

Однако на Гранд-руле, крупнейшем соревновании, всем заправляет императрица, поэтому управляющий комитет и не действует: боится навлечь на себя её гнев. Тем более когда речь заходит о её фаворитке, Глории.

А часики тикали.

Команда обслуживания прочёсывала местность, но ничем хорошим порадовать нас не могла.

— Проклятье…

Стиснув зубы, я не удержался и топнул. В голове сама собой возникла сцена в тронном зале.

Неужели её… подстрелили? Как же нехорошо!

И тут…

— Гарет, — окликнула меня Фрезия.

— Что?

— Ты же хочешь отправиться на поиски Глории, так?

— Че… го? — удивился я.

— У тебя всё на лице написано.

— О чём ты?..

— У тебя мало времени. Спеши.

— Не глупи. Если я улечу, ты…

— За меня не волнуйся, — решительно качнула головой Фрезия. Бинты побагровели от сочащейся крови. — Я справлюсь. Лети.

— Но…

— Сейчас ты должен помогать не мне, — добавила она, внезапно помрачнела и прикусила губу. — Иди к ней.

— Но ведь… — заколебался я.

— Прошу, спаси её. Уверена… она тоже ждёт тебя.

Слова Фрезии острым ножом вонзились мне в грудь.

○

Правя Буффоном, я вспоминал, как познакомился с Глорией, очаровательной восьмилетней девочкой…

«Зачем пришёл?»

…Но только на первый взгляд. Гордости у неё было хоть отбавляй, она смотрела на всех свысока.

«Я не кукла своего отца».

Она изо всех сил сопротивлялась роду, который хотел надеть на неё ярмо.

«Я!.. Я хочу своей силы! Не отцовской! Не рода! Своей!»

Сперва я выполнял свои обязанности безо всякого интереса и постоянно искал предлог, чтобы уволиться. Однако с каждым днём девочка становилась всё сильнее и сильнее, я незаметно втянулся и провёл с ней целых два года.

Со временем Глория стала совершенно неуправляемой, чересчур серьёзной, закоснелой и начисто лишённой женского шарма.

А ещё она ужасно сердилась, когда к ней обращались по фамилии, хоть и не показывала этого.

«И куда же ты делась?»

Минут десять спустя я потянул за вожжи и остановил Буффона.

Внизу простирался густой лес, где предположительно и упала Глория.

«Ну же, хоть что-нибудь, хоть какая-то зацепка… Стоп!»

Я узнал эти места. Давным-давно мы с ней тренировались именно здесь.

Ну всё, теперь я понял, где она.

К югу отсюда был небольшой холм, где она очень любила отдыхать.

Я повернул в ту сторону и пришпорил пегу.

И вскоре…

— Глория!

Она сидела на холме. Услышав мой крик, подняла голову и, округлив глаза, расплакалась, как потерявшийся, но в конце концов нашедший отца ребенок.

А потом впервые за шесть лет назвала меня…

— Учитель…

○

Я бережно осмотрел опухшую правую лодыжку.

«Кость целая, но травма серьёзная».

— Учитель… — снова проговорила она.

— Чего? — спросил я, не отрываясь от работы.

— Почему?

— А?

— Что ты здесь делаешь?

С выражением эмоций у неё всегда была беда, но я хотя бы не услышал привычного холода в голосе.

— Почему? Да вот, решил поискать тебя.

— А Гигантеум?

— Улетела вперёд.

— …

Видимо, Глория так удивилась, что даже не нашлась что ответить.

— Почему не дала дым?

— Потому что звать о помощи — значит опозорить фамилию, — тотчас откликнулась она.

— Ну знаешь… — сокрушённо покачал головой я. — А ногу как повредила?

— …

— Из-за приказа, что ли?

— Нет.

— Тогда как?

— Это не важно.

— …

Я поднял взгляд на неё. От былой самоуверенности не осталось и следа, вместо неё пришли напряжение и смущение.

М? Кстати, а где вторая серёжка? Левую вижу, а правую — нет.

— Что с серёжкой?

Глория вздрогнула и прикоснулась к правому уху.

— Потеряла.

— В полете?

— Да.

— И из-за неё ногу повредила?

— !.. — Она округлила глаза. — Нет.

Ага, как же. Ты никогда не умела врать. Вон, ты так часто моргаешь, что с головой себя выдаёшь.

— Ты чуть не потеряла сережку, попыталась подхватить её, но споткнулась в воздухе, неудачно приземлилась и подвернула лодыжку, так?

— Нет.

— Не ври. В восемь лет ты пострадала точно так же, только вместо серёжки была шляпа.

Прямо в яблочко.

— У-у…

Глория опустила голову, красивые золотистые волосы упали на лицо, частично скрыв его.

— Зачем ты погналась за серёжкой? Ты же полную телегу таких купить можешь.

— … — Она немного поморгала. — Не скажу.

Боже мой… Ну и не говори. Знаю я тебя: если не хочешь, из тебя слова клещами не вытянешь.

— Ну и ладно.

Я перебинтовал ей лодыжку и зафиксировал ногу плотным узлом.

— Я отблагодарю тебя потом. Исполню любое желание.

— Жела-ание… — протянул я, встав и коснувшись её левого уха.

— Ах…

— Тогда отдай мне серёжку на сохранение до конца гонки.

— Зачем?

— Чтобы ты снова не упала.

Глория отвела взгляд и не особо уверенно ответила:

— Это не твоя забота.

○

Солнце погрузилось за горную гряду; стемнело, на небе высыпали звёзды.

Я приземлился рядом с нашей палаткой и первым же делом извинился:

— Прости, что так долго.

Фрезия оторвалась от котелка.

— Что с Глорией?

— Она не сильно пострадала, завтра продолжит гонку. Да ты, наверное, и сама слышала.

— Вот и замечательно, — искренне обрадовалась она.

Несмотря на тяжесть травмы, Глория вернулась в строй и устремилась за Фрезией с прежней скоростью, буквально раскидав всех соперников и поднявшись до второго места. На последнем руне отставание составило всего десять минут, так что борьба за победу только начинается.

— Правда, прости.

— Нет-нет, ничего страшного.

— Давай-ка всё мне, а сама отдыхай.

— Буду благодарна.

Я сел напротив Фрезии, пошуровал палкой в костре, а потом разлил по мискам горячий суп.

— Вот, держи.

— Мгм, — промычала девушка, с лёгким кивком взяла ужин и начала есть.

Какая-то она вялая. Устала? Да нет, подозреваю, дело не только в этом.

В свете огня Фрезия казалась ещё красивее… каким-то прекрасным неземным созданием, сошедшим с полотна картины. Однако багровый бинт на лице портил всё впечатление.

Она заметила, что я смотрю на неё, и подняла голову.

— Что такое?

— Да так…

Я чуть отвернулся.

Мы сидели в каком-то метре друг от друга, нас разделял только костер. Однако этот метр казался мне несоизмеримо длинным.

«Играешь на стороне врага», — услышал я внутренний голос и скрепя сердце согласился.

Оказав помощь Глории, я ухудшил положение Фрезии и, чувствуя себя виноватым, невольно отдалился от неё.

Я не говорил ей про Оскара Уингбаллета, я молчал про имперский приказ, я утаивал давнюю связь с Глорией.

Я только и делал, что лгал, оправдываясь тем, что действую ради блага Фрезии.

Но сегодня по нашим отношениям пробежала особенно глубокая трещина.

— Спасибо.

— Ага…

Ужин закончился.

Буффон в сторонке тихо щипал траву.

Вдалеке кричала ночная птица. Грустно, заунывно, как будто оплакивала кого-то.

Так тихо… и одиноко, хотя Гарет был неподалёку.

Сидя на берегу реки, я неторопливо мыла посуду. Гарет посоветовал мне лечь пораньше, но в палатке в голову лезли депрессивные мысли, так что я решила отвлечься хоть каким-то занятием.

Высокие деревья заслоняли небо, река серебрилась в лунном свете. Студёная вода больно «кусала» пальцы… а я была и не против.

«Это здорово», — подумала я, отмахнулась от переживаний и сполоснула тарелки.

«Ты уверена? — прошептало второе «я». — Уверена, что здорово? То, что Гарет помог Глории?»

Я не расстраивалась из-за того, что соперница вернулась в гонку и быстро сократила отставание. Наоборот, азарт лишь горячил кровь.

Однако тут же проносился холодный ветер и задувал огонь в груди, оставляя после себя ощущение пустоты. И это чувство не покидало меня с тех пор, как Гарет днём улетел.

Он отдалился, вернулся назад, а я отправилась дальше.

Расстояние между нами начало постепенно увеличиваться, причём не только физически, но и душевно.

Я рассекала воздух в полном одиночестве. Не было ни Глории, ни преследователей… ни Гарета.

Казалось, я вернулась в то время, когда потеряла крыло и бродяжничала.

Это было потрясение.

Просто Гарет так распереживался, узнав о падении Глории, что я заглушила своё потрясение и подтолкнула Гарета в спину.

Их связывали необычные узы доверия, не те, что соединяют друзей или знакомых. Если бы он полетел со мной, то потом сожалел бы всю оставшуюся жизнь.

«Ха-а…»

Я выдохнула облачко пара и только сейчас обратила внимание, что миски давно чистые, а я их просто царапаю.

Что со мной происходит? Всё сложилось так, как я хотела, но результат вышел… строго противоположным? Выходит, все усилия насмарку?

Гарет упрямо не хотел выходить у меня из головы. Я злилась, ненавидела и презирала себя за несобранность, нежелание концентрироваться на решающем этапе гонки, даже привычная мантра «победить, возродить семью, жить вместе с сестрой» не помогала.

И тут луну заслонило что-то большое и яркое, как солнце в ночи.

— Глория…

○

Золотые крылья подняли ветер, вода пошла рябью.

Паря над рекой, Глория холодно смотрела на меня.

— Зачем пришла? — резко спросила я.

«Вот с кем с кем, а с ней я сейчас вообще не хочу видеться».

— Это я хочу узнать, что ты здесь делаешь, — безэмоционально проговорила она.

— Тарелки мою.

— Тарелки…

Она взглянула на мои руки. Наверное, впервые в жизни увидела, как моют посуду. Сама-то она ни за что к такой работе не притронулась бы.

Внезапно я заметила, что её правая лодыжка забинтована.

— Это сегодня ты так?

«Да, я не хочу с ней разговаривать, но любопытно же».

Глория посмотрела на ногу.

— Это он забинтовал.

Так я и думала. Правда, мне от этого ничуть не легче.

— Ну и? Что тебе надо?

И давай поскорее. У меня нет никакого желания общаться с тобой… И особенно упоминать его.

— Мне нужно рассказать тебе кое-что.

— Э?

— Он — мой учитель, — внезапно сообщила Глория.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить услышанное.

— Учитель?

— Да. Родители наняли его моим репетитором, когда мне было восемь лет. Я хотела стать рулером и брала у него уроки.

Я округлила глаза.

Гарет был репетитором у знаменитых Голдмари? Гарет? У Голдмари?! Нет, я не могу представить себе такое.

— Слушай дальше.

Глория сухим, официальным тоном «доложила» мне о прошлом Гарета (управилась, кстати, всего за минуту). Я же ошеломлённо слушала и никак не могла выкинуть из головы вопрос: почему её родители выбрали репетитором именно его?

Гарет действительно был рулером, но ушёл из спорта из-за серьёзной травмы крыльев, которую он получил спасая мальчика от исполинской хищной птицы. Тогда же он лишился левой ноги и получил шрам через всё лицо.

Мальчика звали Кловер Текторум…

«Тот самый Кловер», — ахнула я.

…Его родители в качестве извинений подарили Гарету «Ахиллес».

Глория беспощадно бомбардировала меня фактами, а я шаталась из стороны в сторону, как кораблик среди волн.

— Зачем? Зачем ты рассказала мне об этом?

— Как зачем? — удивилась она. — Он же учил тебя эти полгода, разве не так?

— А?

— Учитель не из тех, кто стал бы просто так жить с людьми вроде тебя, — презрительно сказала она, но слово «учитель» произнесла с глубоким уважением. А затем опустилась ещё ниже и, оказавшись на одном уровне со мной, коснулась воды, по которой сразу пошли круги. — Если ты тоже его ученица, лети так, чтобы не запятнать его честь.

Она широко взмахнула крыльями и улетела.

— А, постой!.. — начала было я, но Глории уже и след простыл.

«Она… подбодрила меня?»

Золотое перо упало на воду и закачалось, будто миниатюрная лодочка.

○

Гарет ждал меня рядом с палаткой. Он сидел у костра и осматривал снежное крыло. Серебристые перья сверкали в трепетном свете пламени.

— Что-то ты долго. Я уже переживать начал.

— Прости.

— А тарелки где?

— Ой! — Я только сейчас заметила, что вернулась с пустыми руками. — Сейчас принесу.

— Не надо. У нас ещё есть, а те я завтра заберу.

— Но…

— Ложись спать. Надеюсь, ты понимаешь, что завтра последний день?

— Конечно.

— Вот и иди.

— Какой ты заботливый. Прямо как…

«Учитель», — чуть было не сказала я, прервалась, а потом хихикнула.

Гарет недоумённо поднял голову.

— А? Ты чего вдруг?

— Нет, ничего.

Благодаря Глории тяжесть на сердце немного рассосалась.

— Тогда я спать.

— Да иди уже.

«Если ты тоже его ученица, то лети так, чтобы не запятнать его честь».

— Ученица?.. — прошептала я, на мгновение задержавшись перед входом в палатку. — Спокойной ночи, учитель.

Вот так последняя ночь подошла к концу.