Инь Чжичжи ехала на велосипеде, не оборачиваясь и слегка пошатываясь, сквозь желтоватый свет фонарей.

Лао Чэнь попытался догнать ее, но бессильно остановился — ноги не сравнятся с двумя колесами велосипеда. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как Инь Чжичжи свернула за угол и исчезла на перекрёстке. Конечно, машина была быстрее, но к моменту, когда он сел за руль и пристегнулся, уже было поздно.

Поколебавшись, Лао Чэнь достал телефон и набрал номер.

Трубку подняли после двух-трёх гудков. 

Словно на том конце провода ждали его звонка даже в такой поздний час.

Лао Чэнь повернулся боком, немного помедлил и, тщательно подбирая слова, отчитался: «Я видел госпожу Инь. Она вышла из заведения вместе с коллегой и управляющей, а потом они разошлись. Я хотел остановить её, но не успел и двух слов сказать — она умчалась на велосипеде. Отказалась от того, чтобы я подвёз, и адрес не назвала... Молодой господин, может мне продолжить поиски в округе?»

В трубке повисла тишина, прерываемая лишь слабым гулом связи и звуками дыхания. 

Хотя, казалось бы, через телефонный звонок невозможно было увидеть выражение лица собеседника, Лао Чэнь необъяснимым образом почувствовал какое-то тяжелое давление и сглотнул.

Спустя мгновение низкий голос произнёс: «Не нужно. Возвращайся».

«Слушаюсь. Еду обратно».

Положив трубку, Лао Чэнь, глядя на экран, все еще не мог понять: почему Юэ Цзясюй, весь день сохранявший равнодушие, вдруг вечером отправил его в эту поездку, да ещё запретил раскрывать Инь Чжичжи, что его намеренно послали за ней?

Впрочем, как работника, это его не должно волновать. 

Заведя двигатель, Лао Чэнь развернул автомобиль и растворился в ночной мгле.

----

Тем временем в доме семьи Юэ.

Старинный особняк утопал в тенях цветущих деревьев на склоне холма. С высоты открывался вид через сад и бассейн на идеально прямую асфальтовую дорогу, ведущую к озеру в задней части склона.

Глубокой ночью глава семьи Юэ и его жена уже спали — они привыкли рано ложиться. Прислуга тоже разошлась по комнатам.

Особняк погрузился в безмолвие, окутанный приглушёнными сумерками. В спальне на южной стороне второго этажа царил полумрак. Ванная комната была наполнена паром, а тусклый свет зеркального светильника пробивался через приоткрытую дверь. На тёмном ковре виднелись мокрые пятна. Изнутри доносился еле заметный шум льющейся воды — очевидно, кто-то только что пользовался ванной комнатой.

У панорамного окна застыла высокая мужская фигура, ещё влажная после душа. 

Юэ Цзясюй с мокрыми волосами стоял босиком, обёрнув полотенце вокруг талии. Его бледная кожа в свете ламп отливала медовым оттенком. Капли воды стекали по стройному и обнажённому телу, не вытертому насухо, и падали на ковёр.

А тот звонок, ради которого он вышел из ванной, уже оборвался.

Открыв WeChat, он провёл пальцем вниз. Знакомый аватар и диалоговое окно всплыли перед глазами. 

Все эти годы, независимо от того, отвечал он или нет, этот контакт неизменно находился в самом вверху списка.

Теперь же он опустился на самое дно. Последнее сообщение было отправлено полмесяца назад.

С тех пор сколько раз взгляд Юэ Цзясюя ни скользил бы по экрану — сознательно или ненароком — новых сообщений от нее не появлялось.

Никаких привычных уловок: ни детского кокетства, ни упрямого нытья, ни притворных мольб о жалости — всего того, в чём Инь Чжичжи была так искусна, и к чему он давно привык... Всё это неожиданно исчезло.

Она покорно склонила голову и вернулась в свой мир, ища новую опору. Это означало лишь полный разрыв с прошлым.

Юэ Цзясюй смотрел на диалоговое окно, сохраняя невозмутимый вид. Медленным движением он сдвинул его влево, открыв красную кнопку удаления. 

Его крупная ладонь с длинными пальцами замерла, а большой палец завис над кнопкой удаления.

Бесполезное не стоит оставлять.

Но даже когда экран начал темнеть от бездействия, его палец так и не двинулся, чтобы удалить этот чат. 

В конце концов, Юэ Цзясюй бросил телефон на диван. С холодным выражением лица он снял полотенце с талии и, вытирая тело от капель воды, вернулся в ванную.

Эту комнату он занял ещё в детстве, прожив здесь в общей сложности больше десяти лет.

Тогда особняк вовсе не был таким опустевшим. Позже, обзаведясь собственным жильём ради удобства и работы, Юэ Цзясюй перестал возвращаться сюда ежедневно. Но старший господин Юэ приказал работникам сохранить обстановку его комнаты неизменной — чтобы внук, приезжая, мог отдыхать в привычном месте. 

Столы и стулья, книжный шкаф, диван… Всё осталось как прежде, аккуратное и чистое. За исключением большой кровати в глубине комнаты.

Постель выглядела помятой, словно кто-то недавно лежал здесь. Серое одеяло сползло наполовину на пол, обнажив белоснежный предмет одежды. Это явно не мужская вещь — шёлковая ночная сорочка с длинными лентами. Она была гладкой и прохладной на ощупь, подобно коже юной девушки.

Возможно, белый цвет на ней казался блеклым из-за слишком тёмного света или пятен от грязи. Её жалко скомкали и смяли, а затем небрежно бросили, как ненужный хлам.

Этой вещи здесь не место.

Её прежняя хозяйка, покидая особняк, оставила много одежды. Всё это прислуга аккуратно сложила в большие плетёные корзины в кладовой — именно там сорочке и следовало находиться.

----

Тем временем.

Инь Чжичжи прекрасно слышала, как Лао Чэнь кричал ей остановиться, но не обратила на это внимание.

Страх потерять очки жизни за малейшую задержку заставлял её крутить педали, несмотря на ноющую боль в ногах. Она мчалась, словно за ней гнались адские гончие, едва не высекая искры из-под колёс. Прохожие в изумлении оборачивались.

Через десять минут, обливаясь потом, Инь Чжичжи наконец добралась до станции метро и припарковала велосипед у обочины.

Система: «Динь! Прогресс добродетели: Бережливость +5».

Оперевшись на колени, Инь Чжичжи восстанавливала дыхание. Ради этих 5 очков она выложилась по полной!

Из-за позднего часа вагоны метро были пустыми, и Инь Чжичжи смогла отдохнуть весь путь сидя.

Телефон разрядился. Убрав его, она решила подсчитать достижения за последние дни.

Текущие показатели:

- Бережливость: 5

- Самостоятельность: 7

- Дружелюбие: 5

Последние два пополнились сегодня — работа того стоила.

Только «Красноречие» всё ещё оставалось на нуле.

Инь Чжичжи: «...»

Что это вообще такое?

Затем настал черёд очков жизни. За эти дни Инь Чжичжи заметила, что они напрямую связаны с её физическим состоянием.

К моменту окончания работы значение составляло 15 очков. После изматывающей поездки на велосипеде должно было сгореть минимум 4–5.

Инь Чжичжи мысленно прикидывала потери. 

Каково же было её удивление, когда при проверке значение осталось на прежнем уровне — всё те же 15 очков.

Инь Чжичжи была поражена и немедленно открыла системную панель. Песочные часы, символизирующие течение жизни, изменились: вместе с серым песком в верхней части теперь виднелись золотистые звёзды. Поскольку последние были крупнее песчинок, они застряли в узком горлышке, не имея возможности упасть на дно.

Инь Чжичжи внезапно осознала что-то и воодушевлённо хлопнула себя по бедрам:

— Система, это же те самые очки совести?

Система: «Верно».

Инь Чжичжи второпях задавала вопрос за вопросом: 

— Когда они появились? Почему я не заметила? Чьи это очки совести?

Система: «Изменения в очках совести специально не сопровождаются оповещениями. Пожалуйста, хост, отслеживайте их самостоятельно».

Инь Чжичжи сжала кулаки от волнения. 

Неудивительно, почему система говорила, что очки жизни за восполнение сюжета временны, а за очки совести — вечны. Песочные часы наглядно и образно выразили это.

Система: «Да, но нынешнее положение обеспечит лишь временное спокойствие. Только заполнив верх золотыми звёздами, ты сможешь изменить свою трагичную судьбу ранней смерти от неизлечимой болезни. Удачи!»

Инь Чжичжи вдохновенно закивала: 

— Хорошо!

----

В больницу она вернулась ближе к одиннадцати вечера.

Коридоры погрузились в тишину. Обычно в это время посещения запрещены, однако с картой сопровождающего близкого Инь Чжичжи беспрепятственно прошла.

Направляясь к больничной палате, она предположила, что Кэ Ян уже спит. Затаив нарочито дыхание, Инь Чжичжи медленным движением потянула за дверную ручку и с особой осторожностью приоткрыла дверь. Но, подняв голову, она неожиданно встретилась с пристальным взглядом Кэ Яна.

Инь Чжичжи: «…»

Кэ Ян стоял у тумбочки возле двери с кружкой в руке, видимо, наливая воду. Увидев её крадущийся вид, как у вороватого енота, он нахмурил брови и едва мог подобрать слова.

— Ты что делаешь?

Инь Чжичжи тут же выпрямилась, неестественно хихикнув:

— Ха-ха, думала, ты спишь. Не хотела будить. 

Кэ Ян мельком взглянул на нее, усмехнувшись: 

— Проспал весь день. Сейчас не до сна.

Инь Чжичжи кинула сумку на диван, украдкой глянув на его взъерошенные волосы. Парочка прядей торчала, словно кошачьи ушки.

В августе стояла невыносимая жара, и одежда насквозь пропиталась потом, который то высыхал, то снова пропитывал ткань. Выпив воды, Инь Чжичжи сразу ринулась в ванную комнату, чтобы помыться.

В ванной комнате витал приятный аромат геля для душа. Инь Чжичжи долго принимала горячую ванну, наслаждаясь появившимся паром.

Если бы не дрожащие от усталости ноги, она бы не вышла оттуда вообще.

Переодевшись в пижаму и высушив волосы, Инь Чжичжи еле держала глаза открытыми и, пробормотав что-то невнятное Кэ Яну, рухнула на свою койку, после чего абсолютно неподвижно лежала на ней.

При тусклом свете ночника сознание Инь Чжичжи поплыло. И тут в ее голове прозвучал отрывок из этого чертового сюжета:

【Инь Чжичжи осталась довольна вчерашними тайными фото. Забравшись в постель, она не удержалась, незаметно достала телефон и спряталась под одеялом.

Поглаживая экран, она увлеченно рассматривала снимки, и ее губы расплавились в улыбке. Через полчаса, когда устройство протестующе стало греться, Инь Чжичжи неохотно выключила его и заснула.】

Система: «Динь! Выпало дополнительное задание скрытого сюжета [Жар]: прошу хоста воспроизвести описанный эпизод в течение 40 минут для укрепления образа персонажа и обогащения его глубины. Отсчёт начат».

Инь Чжичжи: «…»

Какой надо быть одержимой, чтобы полчаса пялиться в фото?! Глаза-то хоть не устанут?

Для человека, мечтающего только о сне, это чистая пытка!

Впрочем, у этого отрывка был плюс: его можно выполнить, спрятавшись под одеялом, без риска быть пойманной Кэ Яном. Всё же лучше, чем вчера.

Инь Чжичжи уже от усталости не могла полностью разомкнуть веки, они буквально слипались. Под давлением таймера она зевнула и, наконец, решилась открыть одну из фотографий Кэ Яна. Инь Чжичжи не желала держать телефон в руках, поэтому, присмотревшись, прислонила его к ограждениям больничной койки. Следом она собралась с силами и заставила себя смотреть на экран.

Приливы дремоты время от времени накатывали, но затем отступали. Инь Чжичжи много раз бессознательно закрывала глаза, через десяток секунд вздрагивала, вспоминая о сюжете, и снова поспешно открывала их.

После таких многократных циклов Инь Чжичжи вдруг обнаружила, что даже с закрытыми глазами время идет, и это засчитывается как выполнение задания.

Похоже, лазейка найдена!

Быстро установив режим постоянного включения экрана и уменьшив яркость на минимум, так что экран практически стал чёрным, Инь Чжичжи положила телефон у подушки и блаженно устроилась спать.

В любом случае, телефон заряжается. Завтра, проснувшись, она просто выключит экран.

Однако спокойно поспать не вышло.

Неизвестно сколько времени спустя её разбудила неописуемо мучительная судорога в икрах.

Инь Чжичжи: «…»

Плохо дело. Сегодня она переборщила с нагрузкой!

Что же делать?

Настенные часы показывали 3 ночи. Кэ Ян давно спал. Стараясь не разбудить шумом, она ёрзала на кровати и пыталась облегчить боль, массируя ногу. Пот стекал по вискам. Но, перестаравшись и усугубив еще сильнее ситуацию, Инь Чжичжи не сдержалась и невольно издала хриплый, прерывистый звук:

— М-м… м-м…

В ночной тишине даже шёпот звучал громко.

Инь Чжичжи окаменела, чуть не прикусив язык.

В этот момент потолочный светильник резко вспыхнул.