Кэ Ян внимательно посмотрел на это тёмно-зелёное лицо, которое было прямо перед ним, и его выражение лица изменилось.

После трёх секунд пристального зрительного контакта его кадык с трудом дёрнулся, и он, не в силах больше сдерживаться, закрыл глаза.

Желудок, и без того нывший от подступающей тошноты, скручивало ещё сильнее.

Инь Чжичжи: «?»

Странно. Реакция Кэ Яна явно отличалась от того, что она ожидала. Может, он всё ещё не пришёл в себя после удара головой?

Не намереваясь размышлять дальше и пересмотреть свое поведение, Инь Чжичжи подошла поближе, изобразив заботу:

— Что-то не так? Тебе всё ещё больно?

В этот момент она почувствовала лёгкий зуд на щеке — что-то стекало.

Хм?

Инь Чжичжи охватило смутное предчувствие, но прежде чем она успела отстраниться, в воздухе раздался влажный звук *плюх*. Большой кусок грязевой маски внезапно соскользнул с её лица и попал прямо на веко Кэ Яна.

Инь Чжичжи: «...»

Кэ Ян: «...»

Инь Чжичжи приоткрыла рот, в замешательстве отшатнулась назад, но затем вдруг замерла.

Стоп, это всего лишь случайность. Если она быстро исправит ситуацию, неловкости можно избежать.

Эта мысль заставила её схватить салфетку и потянуться, чтобы вытереть его веко.

Но прежде чем она успела приблизиться, Кэ Ян уже стёр комок липкой маски большим пальцем. Осознав, что это такое, он бросил на Инь Чжичжи холодный взгляд и, опираясь на диван, попытался приподняться.

Конечности всё ещё отказывались слушаться, а поврежденные мягкие ткани горели, будто их обожгли раскалённой проволокой. Вены на руках Кэ Яна вздулись от напряжения, а движение давалось с трудом.

Инь Чжичжи хотела помочь, но он едва заметно уклонился от её прикосновения. Облокотившись на диван, он тихо выдохнул и окинул комнату настороженным, ледяным взглядом.

Незнакомая скромная квартира. Простой ремонт, всё как на ладони — нет ни единого места для сокрытия чего-либо.

Уже темнело, настенные часы показывали семь вечера. С тех пор как он потерял сознание, прошло как минимум четыре часа, и в итоге он безмятежно очнулся на этом диване.

Неужели это место и этот человек не имеют отношения к его старшему брату?...

Кэ Ян опустил взгляд, на его лице читались смешанные эмоции.

В этот момент робкий голос прервал его размышления: 

— Мне правда очень стыдно за произошедшее. Может, ты хочешь вытереться?

Кэ Ян замер на мгновение, взглянув на Инь Чжичжи.

Она сидела на полу в домашней одежде с несколько детским узором, а ее уже вытертое салфетками лицо довольно выделялось: губы алого цвета, приподнятые уголки глаз, светлая кожа. К счастью, круглые черные зрачки и лучистый взгляд с ребяческой непосредственностью смягчали чрезмерно кокетливую внешность.

Держа в руках пачку салфеток, она смущенно смотрела на него.

Кэ Ян молча изучал ее несколько секунд, прежде чем взять салфетку. Вытерев руки, он смял бумагу и бросил в урну, после чего впервые заговорил с момента пробуждения:

— Где это?

Его голос всё ещё был немного охрипшим, но звучал чисто и ясно, с легкой ноткой высокомерия в конце фразы.

Как только он произнес эти слова, застывшая атмосфера словно ожила.

— Это мой дом, — Инь Чжичжи потерла нос и начала пересказывать исходный сюжет: — Сегодня, проходя мимо клумбы во дворе, я услышала странный звук и обнаружила тебя без сознания у велосипедного навеса. Хотела вызвать скорую, но ты отказался. Солнце жутко палило, а асфальт раскалывался от температуры, поэтому я привела тебя сюда, решив подождать, пока ты очнешься.

Чем больше она говорила, тем сильнее чувствовала неуверенность из-за того, что не могла найти логичное объяснение своим словам. Как и положено в драматических романах, логика здесь была как сыр в сырнике* — она совершенно отсутствовала!

(п/п: в оригинале говорится о китайском пирожке 老婆饼, если дословно и грубо перевести, то получится пирожок с женой, полная фраза на русском: логики нет так же, как и жены в пирожке с женой)

Лучшая защита — нападение. Опасаясь уточняющих вопросов, Инь Чжичжи, не переводя дыхания, спросила: 

— Э-э, а как так получилось, что ты весь в ранах? Ты что, подрался с кем-то?

— ... М-м.

— Ты кажешься ещё молодым, сколько тебе лет? Ты ещё учишься? — осторожно поинтересовалась она.

Кэ Ян явно не собирался много рассказывать незнакомке.

— Совершеннолетний.

Инь Чжичжи почесала затылок: 

— Родители наверняка будут волноваться, если узнают о твоих травмах. Может, я им позвоню?

— Не надо, — резко отказался Кэ Ян. Помолчав, словно осознав, что его тон прозвучал слишком надменно, он бросил на неё взгляд и неохотно добавил: — Они... не особо обо мне заботятся.

Инь Чжичжи кивнула, его ответ нисколько не удивил ее. 

Сейчас у Кэ Яна не было надёжных помощников, да и он вообще старался избегать лишнего внимания, даже в больницу боялся обратиться — как он мог добровольно вернуться домой и обречь себя на смерть? 

Так что её вопрос был всего лишь формальностью.

— Ладно, раз не хочешь сообщать родным — как знаешь. Я принесу тебе воды и обработаю рану.

Поднявшись, Инь Чжичжи суетливо налила стакан тёплой воды, притащила аптечку и, смочив ватный тампон в йоде, принялась бережно, но немного неумело обрабатывать его раны.

Выросшая в окружении прислуги, она никогда ни за кем не ухаживала. 

Однако, как говорится, не обязательно пробовать свинину, чтобы знать, как бегает свинья*. Вспомнилось, как в десять лет из-за шалости она упала в бассейн особняка Юэ, где как раз меняли воду. Когда слуги помогли ей выбраться, она разревелась у края бассейна с расцарапанными коленями и локтями. 

(п/п: китайская идиома, означающая, что человек может понимать или разбираться в чем-то, даже если не сталкивался с этим напрямую)

Слуги поочередно утешали и пытались развлечь ее, но ребёнок, привыкший к таким уговорам, лишь сильнее плакал, чувствуя свою обиду. Старший управляющий, сжалившись, позвал Юэ Цзясюя, который делал уроки в кабинете на втором этаже.

Тогда ему было всего семнадцать лет, но он уже был высоким и статным юношей, выделявшимся не свойственной его возрасту зрелостью. Придя, он, нахмурившись, взвалил всхлипывающую девочку на спину и пообещал, что разрешит остаться с ним до вечера, если она успокоится.

Юэ Цзясюй учился в международной частной школе и в тот день обсуждал с одноклассниками групповой проект по видеосвязи на английском языке, а Инь Чжичжи, не понимая ни слова, зачарованно слушала его мелодичный голос, будто зачитывающий стихи. 

Она и сейчас могла описать тот восторг, от которого хотелось подпрыгнуть до потолка — ведь это был первый раз, когда он впустил её в своё личное пространство. Из-за этого всё то, что происходило в тот день, казалось снятым в замедленной съемке, включая даже процесс, когда прислуга наносила лекарство на ее колени.

Правда, в отличие от собственных ярких эмоций, выражение лица Юэ Цзясюя стёрлось из памяти. 

Наверное, оно было холодным. Или полным отвращения — мол, приходится терпеть эту назойливую «сестричку», занявшую чужое гнездо, ради соблюдения приличий. 

Инь Чжичжи: «...» 

Хорошо, что она точно не помнила его взгляда.

Эх, лучше не думать слишком много. Сейчас её главная задача — выжить.

Кэ Ян был человеком, умевшим терпеть боль. От начала и до конца он не издал ни звука. Если ему становилось действительно невыносимо, он лишь слегка вздыхал. Когда всё закончилось, они оба покрылись потом.

Кэ Ян посмотрел на заклеенную лейкопластырем рану и, кажется, в этот миг вправду поверил, что этот человек не причинит ему вреда. Он взял стакан с уже холодной водой и залпом опустошил его. Жидкость пронеслась по пересохшему горлу, сначала обжигая, а потом даря долгожданную прохладу.

Инь Чжичжи убрала аптечку и потерла ладони:

— Ты голоден? Я закажу доставку. Выбирай, что хочешь.

— Спасибо, — Кэ Ян взглянул на неё и внезапно спросил: — Мы едва знакомы. Ты даже не знаешь, кто я. Почему решила помочь и привести меня домой?

Инь Чжичжи: «!»

В оригинальном сюжете второстепенный персонаж приютил Кэ Яна лишь из-за его внешности, имея к нему не совсем чистые намерения. Причина понятна, но она же не могла так ответить!

— Эм… Наверное, ты подросток, который поссорился с семьёй и сбежал? — Инь Чжичжи быстро сочинила отговорку, следуя канону сюжета. — У меня был младший брат. Он тоже когда-то сбежал, его даже ограбили… Но, к счастью, добрые люди помогли. Твоя ситуация похожа. Вот я и подумала — раз ему помогли тогда, то и я должна помочь тебе сейчас.

Кэ Ян прищурился, вглядываясь в её лицо. Прошла вечность, прежде чем он произнёс:

— Вот как. Кстати, как тебя зовут?

Похоже, ей удалось выкрутиться. Инь Чжичжи с облегчением выдохнула. Они обменялись именами, после чего она махнула рукой в сторону дивана:

— Если всё ещё плохо себя чувствуешь, можешь прилечь и отдохнуть.

Этой ночью Кэ Ян спал на диване. Он едва притронулся к ужину и большую часть времени безучастно пролежал с закрытыми глазами.

Инь Чжичжи на цыпочках удалилась в спальню, оставив ему маленький ночник.

Дверной замок тихо щелкнул, и «спящий» Кэ Ян медленно открыл глаза. Взгляд был ясным, без следа дремоты.

Наступила ночь, уличные фонари тускло светили, прохожих на улице было немного. В комнате царил полумрак, мебель теряла очертания, сливаясь с тенями. Лишь мягкий свет ночника в форме морской чайки освещал край столика, где теперь стоял стакан с водой, до которого он мог дотянуться рукой.

Видимо, она положила его перед сном — на случай, если ночью захочется пить.

Кэ Ян бесстрастно разглядывал прозрачную жидкость. 

Он никогда раньше не встречал человека, который был бы настолько беспечным, чтобы просто взять и привести домой незнакомца.

Они виделись впервые.

Он не мог этого понять.

Такие люди либо с детства жили под чьей-то слишком надёжной защитой, либо преследуют скрытые цели.

В историю про сбежавшего брата он тоже не поверил.

Но это неважно. Каковы бы ни были её намерения, по крайней мере сейчас она представляла меньшую угрозу, чем те, кто искал его снаружи.

В висках пульсировала боль, одежда пропиталась потом и грязью. Кэ Ян медленно перевернулся на бок. В лунном свете его пальцы скользнули к часам, открутили боковую панель и извлекли крошечный предмет с мигающим красным огоньком — миниатюрный маячок.

Он деактивировал устройство.

----

Тем временем в соседней комнате.

Инь Чжичжи наконец-то выкроила время изучить систему. Устроившись на кровати, она погрузилась в виртуальное пространство. Перед ней возник интерфейс с четырьмя разделами: «Очки жизни», «Добродетель», «Магазин системы» и «JJ-монеты».

Она начала изучать их, переходя от вкладки к вкладке. 

«Очки жизни» были представлены песочными часами с узкой горловиной, заполненной серым мелким песком. Но в отличие от обычного механизма таких часов, песок стекал очень медленно, будто игнорируя гравитацию, и исчезал, едва касаясь дна. Довольно мрачная метафора относительно жизни. 

Скорее всего, заработанные очки жизни добавляют песка в верхнюю часть.

Во вкладке «Добродетель» было четыре изображения серых пузырьков с подписями: [Красноречие], [Дружелюбие], [Самостоятельность], [Бережливость].

Система: «У четырёх показателей добродетели есть условия срабатывания. Каждые десять дней прогресс обнуляется. При полном заполнении ты получишь награду».

Инь Чжичжи нахмурилась. Последние три понятны, но что означает первая — [Красноречие]?

Открыв описание, она увидела официальные формулировки:

[Красноречие]

Прекрасные слова сближают сердца.

[Дружелюбие]

Не растрачивай попусту любовь друзей.

[Самостоятельность]

Усердно работай, улучшая свою жизнь.

[Бережливость]

Экономь ресурсы, расточительство — позор.

Кажется, она всё равно не до конца поняла первое, неужели речь идет о лести?

Инь Чжичжи на мгновение задумалась, решила пока отложить этот вопрос и переключилась на системный магазин.

Интерфейс магазина состоял из двух рядов по четыре ячейки. Пока доступен лишь один предмет — «тележка» за 200 JJ-монет.

Система: «Реквизиты будут появляться и изменяться здесь по мере развития сюжета. Тележка тоже не останется тут навсегда».

Инь Чжичжи понимающе кивнула головой.

— А что за JJ-монеты? 

Система: «JJ-монеты — внутренняя валюта системы. Их можно тратить в магазине. Остаток в конце конвертируется в реальные деньги и переведётся на твой счёт».

Инь Чжичжи радостно воскликнула: 

— Вот это да!

Когда семья Юэ разорвала с ней отношения, они из своей порядочности не потребовали возврата средств. Но она не могла надеяться уйти с большой суммой и затем жить в достатке всю жизнь – чтобы снизить риски, ей, безусловно, придётся найти работу.

Зато система дала ей дополнительный источник дохода.

Сегодня она уже заработала 200 JJ-монет. Если так пойдёт дальше, то она скоро разбогатеет! 

Утешив саму себя, довольная Инь Чжичжи закрыла интерфейс и уютно укуталась в одеяло.