Невозможно представить себе ничего хуже.

Я ничего больше не могу понять. Почему? Почему мир так несправедлив? Почему внутри меня осталась лишь пустота? Я просто оцепенела. Мне следовало бы разрыдаться, да. Но слез нет. Их нет. Я хочу к маме. Все чего я хочу это подбежать к ней и расплакаться в её тёплых объятьях. Я хочу к маме. Это все чего я хочу. Но её больше нет.

Я не знаю что делать. Я не знаю как вообще что-то делать. Без неё... Я хочу вернутся в прошлое, когда я могла забыть обо всем, заснув в её тёплых объятьях. Но я не могу этого сделать. Её смерть невозможно отрицать. Особенно, когда я смотрю прямо на погребальный костёр.

Среди тёмного песчаного ландшафта, ярко горит пламя, рассеивая окружающую тьму. Оно искрит и вздымается высоко вверх. Луна совсем недавно скрылась из виду. Моё племя молча сидит вокруг костра, терпеливо ожидая когда появится Тлеющая Луна. Ближе всего к огню сидят наши старейшины, они уже готовы приступать к ритуалу.

Оседлав потоки ветра, пепел начинает крутиться в воздухе; непредсказуемо и бесцельно он то наполняет все вокруг, то успокаивается.  Когда он проносится мимо меня, я пытаюсь прикоснуться к нему. Словно поняв моё намерение, ветер вырывает пепел из моей ладони и заставляет обвиться вокруг моей руки. Он словно дразнит меня, а затем оседает у моих ног и пустыня пожирает последние остатки тепла и света которые в нем остались.

Застывшим взглядом я смотрю на этот пепел. Он превратился в золу, неотличимую от песка на котором она лежит. Неспособную снова воспылать. Неспособную воссоединится с пламенем костра.

И я снова поставлена перед фактом что она никогда ко мне не вернётся. Я должна плакать. Оплакивать её. Но я не могу. Что она обо мне подумает, если узнает что я не могу даже заплакать на её похоронах? Наверняка она во мне разочаруется. Возможно разочаруется также сильно как я разочаровалась сама в себе.

Краем глаза я замечаю тусклый красный отблеск. Слегка повернувшись, я вдруг осознаю что слишком сильно погрузилась в себя и из-за этого опять потеряла контроль над своим пламенем. Меня сразу же накрывает волна стыда. Волосы свисающие набок горят ярким красным огнём, демонстрируя всем вокруг что мой контроль оставляет желать лучшего.  Я быстро подавляю пламя, возвращая волосы в физическую форму.

Мне очень стыдно, ведь я позор своего племени. Почему я не могу даже подавлять подобные вспышки?  Мне уже девять лет, я давно должна была этому научится, но все ещё не могу.

Внезапно я чувствую руку на своём плече и испугано замираю. Обернувшись, я вижу своего дядю Ривина. Он хмуро смотрит на меня. Он тоже во мне разочарован? Но я рада что он хотя бы не кричит на меня как обычно, за то что я потеряла контроль.

Вместо этого он только кивает в сторону костра, я и вдруг понимаю что уже долго нахожусь в прострации.  Встав, я вместе с дядей иду к костру. Тлеющая Луна появилась высоко в ночном небе и окрасила пески пустыни багрянцем.

Я бросила взгляд на своего дядю. Его черно-синие волосы слишком короткие, но цвет такой же как у меня и у мамы. Едва заметное движение его волос оставляет синий отблеск, но он не потерял контроль, волосы так и должны выглядеть. Волосы у мамы выглядят также.

Выглядели.

В нескольких шагах от огня, я остановилась. Огонь окружают и подпитывают старейшины. Он во много раз выше меня. Я колеблюсь, не решаясь сделать последние несколько шагов. Ведь я не знаю, как вообще я могу добровольно сказать "прощай". Ведь это "прощай" будет навсегда, а я не хочу чтобы она уходила.

Я знаю что её нет. Я понимаю это своим разумом, но я не хочу с этим соглашаться. Я не хочу её терять. Не хочу терять то что от неё ещё осталось.  Я хочу цепляться за каждую крупицу которую она мне оставила, даже если эта крупица - всего лишь воспоминание. И я боюсь, что когда я приму её смерть, я потеряю все.

Я чувствую как дядя кладёт руку мне на плечо.

«Сольвейг*, я знаю что тебе тяжело, но ты должна это сделать. Просто выскажи все что ты хотела ей сказать, прежде чем она нас покинула», - говорит он, слегка толкая меня.

Хоть я и ужасно не хочу этого, я чувствую что если я этого не сделаю, будет ещё ужаснее. Нет, я ЗНАЮ что будет ужаснее. Я пожалею о том что не высказала все что могу в этот последний момент, когда она ещё может меня слышать. После того как она вернётся в Вечное Инферно, таких шансов больше не представится. Этот шанс - последний.

Успокаивая свои мысли и мобилизуя всю свою храбрость, я делаю последний шаг сквозь пламя, прямо в костёр.  Пламя обнимает меня и я чувствую его тепло. В центре костра я замечаю остатки древесины, которую использовали чтобы разжечь ритуальный костёр. От неё остались одни угли. Очевидно, пламя всё ещё горит только за счёт усилий старейшин.

Я подхожу к углям и опускаюсь в сидячее положение.  Я позволяю приятному теплу пламени прижаться ко мне, а моему телу обратиться в пламя. Я не изменила свою форму, но теперь я выгляжу также как и пламя вздымающееся вокруг. Я выталкиваю своё внутреннее пламя наружу чтобы смешаться с костром, и пламя старейшин спокойно уступает мне, позволяя взять на себя контроль.

Я наконец пытаюсь заговорить, но мой язык заплетается и слова застревают внутри. Я пыталась сказать слишком многое сразу.  Так что начнём с чего-то простого.

«Мам, не оставляй меня одну. Я не знаю что мне без тебя делать. Я хочу пожелать тебе спокойной дороги до Вечного Инферно, но в тоже время не хочу. Я все ещё не хочу с тобой прощаться. Я уже невыносимо скучаю по тебе. Я эгоистичная и жадная. Хоть я и знаю что впереди тебя ждёт лучший мир, я не хочу тебя отпускать».

Я чувствую как задыхаюсь. Мне сложно продолжать говорить, так как из моей груди вместе с тяжёлыми словами непроизвольно вырываются всхлипывания.

«Но даже если я не хочу чтобы ты уходила, тебе пора уходить. Прощай мама. Надеюсь Древний Уголь укажет тебе дорогу в Вечное Инферно.  Я всегда буду тебя помнить.  Я буду скучать и... я люблю тебя».

Мне так больно прощаться с ней. Где-то внутри меня пустота будто начала разливаться и заполнять все вокруг. Я пытаюсь вытолкнуть все, что у меня есть наружу, разжигая пламя и заставляя его разгораться ещё выше и сильнее.  Я пытаюсь вытолкнуть абсолютно все, в надежде что боль тоже исчезнет.

Пламя кружится вокруг меня, а я смотрю сквозь его языки прямо на Тлеющую Луну. Если маме нельзя остаться со мной, то все, что я могу, это надеяться, что древнейший аэд поможет ей на её пути.

Не в силах сдержаться, я рыдая использую всю свою энергию в попытке разжечь костёр так сильно, как только могу. Моё тёмно-красное бушующее пламя вздымается в небо.

Я продолжаю разжигать огонь, пока не достигаю полного изнеможения и моё тело не начинает болеть сильнее чем моя душа.

По заветам своей матери, я собираюсь с мыслями и беру под контроль свои эмоции, после чего восстанавливаю свою форму. Забрав свою энергию обратно, я позволяю ритуальному костру вернуться под контроль старейшин.

Выйдя из пламени я вижу своего дядю. Он ждёт меня. Потрепанная и истощённая, я обнимаю его. Вот и все. Я понимаю. Мама уже в пути и я её отпустила. Я знаю что сделала верный выбор и уже не могу от него отказаться. Даже если чувствую себя в тысячу раз хуже чем до этого.

Я чувствую как дядя обнимает меня прежде чем взять на руки. В попытке скрыть от всех свои слезы, я уткнулась лицом ему в плечо.

Дядя относит меня подальше от костра. Со мной на руках, он садится на землю и я чувствую как его внутреннее пламя охватывает меня своим теплом.  Это тепло смешивается с моим пламенем, поддерживая его. Воспламенение* заполняет меня теплом и непроизвольно я немного расслабляюсь. Воспламенение мамы было приятнее, но это тоже неплохо.

Слипающимися глазами я слежу за тем, как костёр разгорается и бушующее пламя вздымается высоко в небо. Намного выше, чем во время моих попыток. Оно пылает очень ярким оранжевым светом, а не красным как раньше.

Огонь стал намного горячее чем две минуты назад. Наверное старейшины изменили ранг огня когда я вошла в него, а теперь когда внутри костра тётя Кей, он стал таким горячим и сильным благодаря ей.  

На мгновение изумившись её способностями, я пристально смотрю за тем как огонь извивается достигая невиданных высот и касаясь самих небес.  Однако ворчание дяди вырывает меня из восхищенного состояния.

«Даже в такие моменты ей обязательно надо повыделываться? Старейшины потом заставят её об этом пожалеть.»

Я недоуменно смотрю на него.

«Неужели все так плохо?» - спрашиваю я.

Поймав мой взгляд, дядя некоторое время размышляет.

«Нет, вроде все в порядке», - отвечает он. Я чувствую как он гладит меня по голове и расслабляюсь в тепле, позволяя Воспламенению снять свою усталость и заглушить противоречивые эмоции.

❖❖❖

Я просыпаюсь от толчка. Я чувствую что лежу среди меха. Подняв голову я осматриваюсь и вижу что все вещи собраны и мы уже покинули наш вчерашний лагерь. Я лежу на повозке забитой мехами и коврами. Мы используем их для украшения наших юрт.

Впереди телегу тянет Дядя Ривин. Должно быть это он уложил меня сюда.  Странно. Обычно он держит меня подальше от любого меха. Ведь мой контроль над пламенем слишком посредственный. Он так расщедрился из-за событий накануне?

В любом случае, лучше мне слезть отсюда, пока здесь ещё есть мех. Вообще, многие наши вещи огнеупорны и все должно быть в порядке, но идиотоупорных материалов мы ещё не производим. Уж кто-кто, а я это знаю, ведь только Древний в курсе сколько своей одежды я спалила. Я очень хочу чтобы все остальные в племени забыли об этом.

Меньше всего мне хотелось бы сжечь всё наше постельное белье.  Пусть мои соплеменники и прощают всё что только можно, за это мне точно прилетит. Да и я сама себя наверняка не прощу.

Приземлившись на песок, я с удовольствием зарываюсь в него пальцами ног, наслаждаясь теплом песчинок. Не знаю почему, но я давно не чувствовала себя так легко.

Быстро догнав дядю, я приветствую его. Отовсюду доносится болтовня моих соплеменников. Только сейчас я понимаю насколько молчаливы все были, с тех пор как произошла катастрофа. Похоже ритуал помог им куда сильнее, чем я думала.

Наверное и меня это тоже касается. Хотя осознание того, что я никогда больше не увижу маму наполняет всю меня ужасной болью, теперь я понимаю что мне нужно двигаться вперёд. А  застывший вокруг меня мир словно избежал апокалипсиса и снова наполнился жизнью.

Слегка улыбаясь этим мыслям, я спрашиваю дядю Ривина:

«А куда мы теперь направляемся?»

Я знаю что после ужасной трагедии, из-за которой мы потеряли так много членов нашей семьи, мы целую неделю двигались на юг. Но мы провели ритуал и теперь я не знаю куда мы движемся.

«Старейшины решили что мы проверим старую шахту. Сведения о ней есть в наших записях. Они надеются что мы найдём там немного минералов».

Я бросаю один взгляд в направлении куда мы движемся, а затем ещё один на низко нависающую сзади Луну.

«Так мы все ещё идём на юг?», - спрашиваю я.

«Слишком опасно возвращаться назад тем же путём, когда мы ничего не знаем о врагах, напавших на нас. Мы решили что безопаснее всего двигаться на юго-запад, прежде чем снова направляться на север.  И так уже слишком близко к побережью, куда ещё ближе».

Обычно мне всё равно куда мы направляемся, так как большая часть пустыни выглядит абсолютно одинаково и однообразно. Иногда встречаются уникальные скалы и горы, но пустыня везде одинакова. Так что как только мой дядя упоминает загадочное побережье - ужасное и смертоносное побережье, мне становится интересно.

«Дядь, а ты когда-нибудь был на побережье? На что оно похоже?» - спросила я. Мне рассказывали о нем всякие страшилки, всегда упоминая о том насколько оно смертоносно и отвратительно.  Но я все равно хочу его увидеть. Ничего не могу с собой поделать. Я с трудом могу представить себе что это такое, настолько оно непохоже на все о чем я знаю.

Похоже моё возбуждение слишком легко обнаружить. Дядя смерил меня хмурым взглядом.  «Сольвейг. Выкинь все мысли о нем из своей головы. Мы сделаем все что в наших силах чтобы никогда там не оказаться. И тебе не стоит так сильно интересоваться настолько опасными вещами».

Ответив на вопрос, он снова вперил взгляд вперёд, продолжая тащить телегу.

«Однажды я там был, но не здесь, а намного западнее. Оно сильно отличается от нашей земли. Там много опасных растений и животных, но самая ужасная вещь это погода. Даже если ты спрячешься и полностью защитишь себя от бурь и тумана, когда сам воздух начнёт впиваться тебе в горло и убивать изнутри, ты ничего не сможешь сделать», - его взгляд показывал всю серьёзность ситуации и я начинаю задыхаться от одной мысли о ней.

Сам воздух нападает на тебя? Это же невозможно? Звучит нелепо, но дядя никогда не лжёт. Особенно когда дело касается таких вещей.

Чтобы скрыть что его предупреждение лишь сильнее меня заинтересовало, я перевожу тему:

«А где тетя Кей? Я не видела её с тех пор как заснула.»

Слегка усмехнувшись, дядя ответил:

«Она охотится».

Я оглядела караван прикидывая кого ещё нет.

«А кто еще с ней?» - спрашиваю я.

«Никто, ей нельзя возвращаться пока она не принесёт столько же мяса сколько она весит», - усмехаясь ответил он.

Я разинула рот. Все знают что в пустыне очень сложно найти животных. Ну ладно, может и не очень сложно, но сколько ей придётся ловить песчаных червей и тушканчиков чтобы выполнить задание?  Возможно она будет ловить скорпионов и змей, но их невозможно обнаружить пока вы не встанете прямо на них.

Ещё можно охотиться на динго и фенеков, но я очень давно не видела их. Не знаю, может они вообще не заходят так далеко на юг.

Дядя Ривин рассмеялся наблюдая за моей реакцией. Его смех гремел сильнее чем когда-либо за последнюю неделю. Слегка успокоившись, он продолжал:

«А я говорил что её накажут.  Она вела себя слишком расточительно и старейшины конечно же дадут ей работу потяжелее, пока она восстанавливает силы».

Мне стало жалко тётю, но я лучше придержу своё мнение при себе. В конце концов, после ритуала у меня было осталось ещё меньше энергии чем у неё, так что я не хочу чтобы и меня наказывали. Лучше я просто помолчу.

Чуть позже к нам подошёл старейшина Кир.  

«Доброе утро Сольвейг, хорошо спалось?», - спросил он.

«Да старейшина. Сегодня я чувствую себя очень энергичной», - ответила я. Я ещё не забыла о тете Кай и не хочу чтобы он думал, что я устала из-за ритуала. Вдруг он заставит меня делать что-то очень сложное?

Старейшина Кир - один из пяти оставшихся старейшин нашего племени. В нашем племени они обычно вместе принимают решения, но именно старейшина Кир первым реагирует во время чрезвычайных ситуаций.   

«Твой дедушка разговаривал с тобой в последнее время?» - спросил старейшина.

Пока он спрашивает, я вглядываюсь в его лицо. Я думаю что он выглядит несколько нерешительно, но его эмоции куда сложнее прочитать по сравнению с остальными соплеменниками.

«Нет. После тех событий, дед не говорил со мной».

И это правда, с тех пор как мама умерла, дед избегал меня. Если бы не дядя, который всю неделю оставался подле меня, мне было ещё хуже. Но даже так, я обожала играть с дедом. Мне обидно что он не хочет меня видеть.

«Ну не слишком переживай, он придёт в себя.  Он все равно тебя любит, я уверен. Просто дай ему немного времени» - пытался подбодрить меня старейшина.

«Ох!» - старейшина Кир смотрел на север, прямо через мою голову. «Похоже Кей вернулась быстрее чем мы ожидали. Как думаешь, что она поймала?» - спросил он дядю Ривина.

Мы с дядей обернулись и посмотрели вдаль. Я с трудом могу заметить фигуру, как старейшина понял что это Кей?

Похоже только я задаюсь этим вопросом, потому что дядя тоже заговорил:

«Она тащит с собой мешок. Может ей попалось парочка лис» - пожал плечами дядя, не скрывая что ему тоже интересно что за добыча попалась Кей.

Когда тётя Кей наконец догнала нас, я увидела что она злорадно и самодовольно улыбается. Швырнув мешок к ногам старейшины Кира, она самодовольно заявила:

«Мешок весом как я, как и договаривались».

Что-то здесь не так. Она ведёт себя подозрительно. Ривин и Кир прищурились.  Не обращая на них внимания, тётя подмигнула мне и я не могла не ухмыльнуться вместе с ней. Хоть я и без понятия что она замышляет.

Старейшина нерешительно подобрал мешок. Словно опасаясь, что как только он откроет мешок, на него оттуда что-то выпрыгнет, он развязал его и высыпал содержимое на землю.

Из мешка вывалились сотни обугленных... тушек.  Тушки так обгорели что сильнее всего похожи на угли и я без понятия кем они были изначально.

«Что...это такое?» - Старейшина Кир казался скорее раздражённым, а не удивлённым. Может он уже понял что это за чёрные штуки.

Ухмылка на лице тёти стала ещё шире и она повторила:

«Мешок весом как я, разумеется». 

Я изо всех сил старалась не захихикать.

Словно ободрённая моей реакцией, она продолжала: 

«Не думала что придётся повторять тебе дважды, старейшина».

Смотря на старейшину Кира я не находила в его глазах веселья, но зато я вижу как дядя пытается скрыть лёгкое подёргивание уголка его рта.

«Я понимаю.  Но я хочу узнать, почему ты притащила тушканчиков в настолько отвратительном состоянии. От этих грызунов вообще осталась хоть капля мяса?» - несмотря на допрос Кира, Кей продолжала ухмыляться.

«Ну, мне сказали принести мешок добычи весом с меня. Никто не уточнял в каком состоянии должна быть добыча», - Она подобрала одного тушканчика и продолжала: «Все равно они вполне пригодны в пищу», - словно в доказательство своих слов она проглотила тушку целиком.

Старейшина Кир лишь вздохнул. Он не выглядел рассерженным, скорее раздражённым.

«И что? Ты нашла рой тушканчиков и просто зажарила их? Это вообще-то были исправительные работы.»

Притворившись что она раздражена, тётя отвечала:

«Эй, да ты вообще знаешь как тяжело было собирать всех грызунов в мешок? Я принесла несколько сотен. Это отняло у меня очень много времени».

«Очень много, но очевидно недостаточно», - прокомментировал Кир прежде чем дать следующее задание: «Ну тогда отнеси в телегу с припасами. И в следующий раз не отлынивай от своих обязанностей», - закончив, он вернулся в начало каравана.

Когда Кир ушёл, тётя разрезала одного тушканчика надвое и протянула мне.

«Разве стоит так сильно злить старейшину? Что если в следующий раз он даст тебе задание ещё хуже?» - спросила я тётю, беспокоясь о том что она слишком сильно спровоцировала старейшину Кира. Впрочем, если честно то было смешно.

Вместо тёти, мне ответил дядя Ривин:

«Уверен, в следующий раз ей дадут задание посложнее. Впрочем старейшина Кир не так уж и разозлился. Я уверен, ему тоже показалось все это забавным. Иначе почему он не наказал её сразу же?»

Я заметила как тётя Кей кивнула. Видимо это правда. Но если ему тоже было смешно, почему он не смеялся?

Пока я пережёвывала половину тушканчика, тётя застонала осознав что из-за старейшины ей снова придётся складывать все тушки в мешок.

П.п:

Сольвейг в оригинале пишется как Solvei, но я сильно подозреваю что это адаптация скандинавского имени Сольвейг (которое также можно произносить как Сульвей). Возможно это имя также является символическим, ведь на древнескандиванском один из вариантов его перевода - "Путь/Сила Солнца", что вполне подходит гг, учитывая кем она является.

Воспламенение - имеется в виду некий процесс уникальный для данной расы в данной книге, так что я так адаптировал его название.