Примерно час назад, мы разбили ночной лагерь. Пришлось потратить кучу времени, помогая взрослым устанавливать юрты, но наконец у нас есть крыша над головой, а у меня появилось свободное время.

Я решаю пойти поудить*. Взяв свою леску, я проверяю все ли в порядке с моим ножом, висящим на поясе и отхожу на несколько сотен шагов от лагеря.  Куда ни глянь - до самого горизонта вокруг простираются пески пустыни. Единственная необычная точка на горизонте - это горы далеко на севере.

Впрочем, несмотря на то что пустыня невыносимо скучна, удить всегда весело. Я пригибаюсь к земле и обнажаю свой нож. Взяв его в руку, я держу его перед собой, готовая нанести удар лёгким движением руки. В другую руку я беру леску к концу которой прикреплён камень. Я медленно тащу его по песку. Леска сплетена из звериной шерсти, а камень на  конце выполняет роль наживки.  Дядя научил меня делать такие лески около года назад и с тех пор мне часто приходилось их ремонтировать и переделывать, потому что они часто рвутся.   Мне больше нравится леска которую он сделал сам, она не так часто рвётся. Но он не всегда разрешает мне ей пользоваться.

Я внимательно слежу за тем, чтобы приманка находилась на расстоянии вытянутой руки. Меня достаточно покусали за пальцы, чтобы я усвоила этот урок.

Натянув леску, я тащу за собой камень почти десять минут, когда наконец начинает клевать. Будто от взрыва куча песка взлетает воздух, и песчаный червь кусает камень на моей леске. Пока его зубы заняты камнем, я быстро опускаю нож ему на спину впиваясь в его мягкую плоть.

Обезглавленный червь длинной почти с мою руку и толщиной в палец, в агонии извивается на песке. То как они извиваются и барахтаются когда умирают всегда меня пугает, впрочем вскоре беспорядочные движения прекращаются и червь затихает.

Когда-то мама рассказывала мне что песчаные черви принимают волочащийся камень за тушканчика. Поэтому, обманом заставляя их думать что они вот-вот смогут поймать добычу, мы сами их ловим.

Но я все равно нахожу их способность чувствовать движения сквозь песок невероятной. Тушканчики есть везде, а значит неудивительно что песчаные черви тоже. Когда мимо проносится стая тушканчиков они, должно быть, устраивают пиршество.

Мне удаётся поймать ещё двух червей чуть меньше первого и незадолго до захода солнца я воссоединяюсь со своим племенем. Я быстро демонстрирую свою добычу дяде Ривину и получив его похвалу, начинаю снимать с червей шкуры.   Их можно есть и так, благо они очень вкусные, но мы используем их кожу для производства брезента.  Кожу можно использовать и для других целей, например для одежды, но даже для одного брезента нужно сотни шкурок червей. Поэтому, сняв с червя кожу, я бросаю его шкуру в телегу заполненную такими же шкурками и другими частями животных. Мясо я оставляю себе, отложив его на потом.

❖❖❖

Несколько дней спустя, пески наконец сменяются каменистой почвой. Цвет у земли остаётся прежним, но по крайней мере ландшафт теперь отличается от ужасающей однообразности пустынных дюн. Впрочем несильно. Может иногда в этом скалистом краю и попадается что-то интересное, например огромные булыжники застывшие в, казалось бы, невероятных позах, широкие долины и каньоны, но в большинстве своём это такая же пустыня, просто вместо песка здесь камни.  

К счастью, сегодня нам похоже повезло. Старейшины ведут нас по широкой, чашеобразной долине, а вокруг нас высоко возвышаются отвесные стены каньона. Повозки грохочут пока их тащат по камням и этот грохот эхом отражается от стен каньона, с лёгкостью заглушая болтовню моих соплеменников.  Многие осторожно осматривают каньон в поисках возможной засады или преследования.

Нападение случившееся более недели назад не было первым, но именно оно нанесло нам самый страшные потери. Мы потеряли девять соплеменников. Мне стыдно это признавать, но я даже не обратила на это внимания, единственное что меня волновало это смерть моей мамы. В моей груди просыпается боль даже от одной мысли о ней и я знаю что многие вокруг меня испытывают такие же чувства.

Многие обеспокоены. Мы без проблем отразили первое нападения, но монстры в течении недели выследили нас и убили более трети племени.

Старейшины ничего мне не рассказывают, думая что эти новости для меня - слишком. Но они говорят между собой и иногда не осознают что я могу их слышать, думая что я сплю или не обращаю на них внимания. Так что я подслушала, что наши преследователи умеют контролировать воду. Похоже старейшин это беспокоит.

Я почти ничего не знаю о... воде, кроме того что, со слов старейшин, она очень "опасна" и "ужасна". Но когда даже самые сильные старейшины параноидально отводят взгляды, в моей груди непроизвольно затягивается узел страха.

Я смотрю на стены каньона, которые сужаются все сильнее, чем ближе мы подходим к его концу. Каньон плавно переходит в ущелье, чьи головокружительные стены закрывают небо со всех сторон. Лишь прямо над головой остаётся проем.

Эхо разносит вокруг нас пронзительный свист и по сигналу старейшины Кира мы останавливаемся. Я смотрю на небо в поисках источника свиста. Сложно не заметить яркое свечение огненной птицы. Каждое её крыло длинной с меня, а ярко-жёлтый цвет её пламени сложно не узнать с такой дистанции.

Она быстро приближается к нашему каравану и достигнув его, садится на ведущую повозку рядом с остальными старейшинами.

Старейшина Эния одна из крутейших аэдов которых я знаю. Её сродство с пламенем достигло высочайшего ранга. Много поколений в нашем племени не рождалось таких талантов.  Ну, по крайней мере мне так мама сказала. Мама боготворила её, так что разумеется я тоже считаю её замечательной.

Все с любопытством собрались вокруг старейшины Энии в ожидании новостей. Старейшина Эния умеет изменять свою форму и поэтому она просто превосходная разведчица. Разумеется, племя полагается не только на неё, но она может разведать территорию намного обширнее чем кто-либо ещё.

"Я обнаружила группу землероев. Они зарылись в стены ущелья впереди и скорее всего нападут если мы продолжим движение вперёд", - сказала Эния. Её голос раздавался из клюва. Я всегда считала что это странно.

"Можем ли мы их как-нибудь обойти?" - спросил старейшина Кир.

Эния скорее всего ожидала подобного вопроса и быстро ответила:

"Можем, но это задержит нас как минимум на несколько дней и придётся идти по территории хамелеонов".

Старейшины казалось задумались, и ожидаемо, первой своё мнение высказала тётя Кей:

"Если мы и так и так рискуем, почему бы не прорваться с боем через ущелье? По крайней мере нам будет выгодно перебить землероев. Я уверена что в их тоннелях полно руды."

Её широкая улыбка и то как она с нетерпением переминается с ноги на ногу, явно говорит мне о том, что ей скорее просто хочется подраться, а не собирать руду.

Но дядя не соглашается:

"Если мы пойдём через территорию хамелеонов, у нас хотя бы будут хорошие шансы избежать боя. Если мы будем осторожны, жирные ящерицы даже пальцем не двинут".

Готовая отстаивать своё мнение, тётя поворачивается к дяде Ривину:

"Ты же знаешь на что они охотятся, верно? Что если..." - старейшина Кир перебивает тётю Кей: "Хватит. Да, мы все знаем что будет если поблизости окажется гнездо, так что мы продолжим наш путь", - сказал он и посмотрел на дядю:

"Возражения?"

Дядя растерянно покачал головой и мы отправились в путь.

После того как караван начал движение, старейшина Кир подошёл ко мне с дядей.

"Сольвейг, я считаю, что сейчас подходящее время для того, чтобы учиться бою. Я пока ещё не позволю тебе сражаться самой, но я хочу чтобы ты внимательно наблюдала за нашим боем. Только не отходи никуда от Ривина, хорошо?" - сказал старейшина Кир.

"Правда?" - спросила я.

Меня всегда держали так далеко от любых сражений, как только можно. Я ненавидела то что я единственная кому нельзя принимать в них участие. Как только соплеменникам приходилось драться, к сражению подключалось все племя. Каждый в племени был готов к бою ради защиты своей семьи. Разумеется есть сильные воины, а есть не очень, но все знаю как использовать оружие и наше пламя, когда возникает такая потребность. Все кроме меня. Вот так вот. Мне всегда твердили, что я слишком маленькая и должна потерпеть пока не вырасту. И им было все равно, что я изо всех сил старалась доказать обратное.

Так что когда мне наконец-то позволили присоединиться, я с радостью это сделаю. Даже если мне можно только смотреть на бой со стороны.

К сожалению дядя похоже со мной не согласен. Уронив оглобли телеги, он чуть ли не закричал на старейшину:

"Нельзя! Она ещё слишком маленькая. И с тех пор как мы потеряли треть деревни не прошло даже двух недель. Почему ты собираешься рисковать её жизнью?" - буквально умоляет он.

Он хочет меня защитить, да, но меня бесит что он не даёт мне возможности проявить себя.  Я тоже хочу быть полезной для племени. Я хочу показать своим соплеменникам, что на меня можно положиться даже если я не очень сильная. И если я тоже научусь сражаться, возможно в будущем мне удастся предотвратить чью-то смерть. По крайней мере, я не буду обузой которую постоянно нужно защищать.

Я знаю что пока что слишком слаба, но если я постараюсь, возможно я смогу что-нибудь придумать. Может быть я найду способ как принести пользу своему племени.

Я уже было собиралась начать спорить с дядей, но старейшина Кир был быстрее:

"Именно из-за наших потерь ей следует начать тренироваться. Необходимо начать её обучение". - сурово сказал он, смотря в глаза дяде.  Какое-то время молча глядя в его глаза, Кир вздыхает прежде чем продолжить:

"Кроме того, что будет если мы опять вступим в конфликт который не сможем разрешить? Она должна суметь защитить себя, если возникнет ситуация в которой мы не сможем ей помочь".

Выслушав старейшину, дядя отворачивается, оглядывая наш караван, который к тому времени ушёл довольно далеко вперёд. Он снова берет в руки оглобли телеги и ни слова не сказав идёт вперёд.

Старейшина Кир переводит взгляд на меня:

"После того как ты впервые увидишь наш бой, Кей начнёт учить тебя обращению с оружием. Ты же хочешь научиться пользоваться копьём, да?"

Я энергично киваю:

"Да, старейшина!"

Копьём пользовалась моя мама. Она обращалась с ним искусней всех в деревне и ей даже разрешили использовать одну из наших реликвий в качестве оружия. Её копьё сделано из тёмного серебристого металла. Все копьё покрыто жемчужно-белой гравировкой. Наши уникальные оружия-реликвии позволяют нам лучше контролировать пламя и делать его сильнее, когда мы извергаем его в окружающую среду, пользуясь реликвией как посредником. Мама говорила что реликвия стала продолжением её руки.

И теперь, когда мне наконец-то разрешили тренироваться с копьём, я хочу пойти по стопам мамы и заслужить право пользоваться драгоценной реликвией. Я хочу чтобы моя мама гордилась мной.

"Отлично". - удовлетворенно кивнул старейшина и покинул нас.

Я бегом возвращаюсь к дяде и подстроив свой шаг, иду рядом с ним.

Около получаса мы молча продолжаем путь, прежде чем дядя заговорил:

"Сольвейг, остановись ненадолго." - он опять отпускает оглобли повозки и отстёгивает небольшой красный мешочек от своего пояса.  Повернувшись, он передаёт его мне.

"Я давно должен был отдать тебе это. Оно принадлежало твоей матери".

Я аккуратно беру мешочек и развязываю его чтобы заглянуть внутрь. Внутри хранится мамино чёрное мраморное стекло. Она всегда носила его с собой когда ещё не покинула нас; она думала что это счастливый талисман. Мрамор был размером с мою ладонь. Очень тёмное стекло не позволяло мне смотреть сквозь него, однако несмотря на непроницаемую темноту стекла, на сердцевину мрамора можно было взглянуть.   

Яркое розовое пламя будто застыло там и его можно было увидеть с какой стороны не посмотри. Оно просто невероятно. Пламя вообще не движется, но казалось оно горит. Но самое удивительное - его цвет. Никто никогда не слышал о розовом пламени. Я видела как старейшине Киру удавалось достичь синего, почти невидимого оттенка, но подобный розовый цвет я не встречала.

"Сольвейг", - дядя отвлёк меня от мрамора. Подняв голову я встретилась взглядом с ним.

"Ты должна пообещать мне что будешь в безопасности. Обещай что когда мы столкнёмся с врагами, ты ни на шаг не будешь отходить от меня и не станешь подвергать себя риску".

Я не хочу чтобы дядя слишком сильно беспокоился, так что немедленно отвечаю:

"Обещаю, дядя".

С тех пор как умерла мама, дядя сильно изменился. Он больше не повышает голос в любой ситуации, и его темперамент в целом стал намного спокойнее. Я благодарна ему за все что он сделал с тех пор как её не стало. Он всегда был рядом и подобные моменты показывают как сильно он обо мне заботится.

До катастрофы подобные мысли мне бы и в голову не пришли. И он и мама учили меня контролировать моё пламя. Когда у меня не получалось, он сильно меня ругал, а потом давал задания все сложнее и сложнее.

Я думала что он меня ненавидит.

Сейчас мне за это стыдно. Он доказал что это не так, а я дулась лишь из-за того что его тренировки были слишком сложными. Надеюсь он больше не будет так злиться. Злой Ривин слишком страшный.

Удовлетворенно кивнув - скорее всего он не знает о терзающих меня мыслях, дядя снова потащил повозку вперёд, пока старейшина Кир призывал всех приготовиться.

Старейшина Эния тем временем завершала свою трансформацию - последние перья слились с её рукой. Последние тридцать минут она изменяла свою форму, возвращая свой обычный облик. Похоже на этот раз она присоединится к сражению.

Старейшины вместе с несколькими сильными воинами сосредоточились впереди. Кей тоже шагает вместе с ними, небрежно перекинув через плечо свой полэкс*.

Я, мой дядя и три другие повозки находятся в середине нашей формации.

Мы продвигаемся глубже в ущелье. С каждой стороны каравана трое людей отходят в сторону и взбираются по склонам, чтобы затем следовать за караваном сверху. Мы продвигаемся дальше и наше построение становится плотнее. Лучшие воины племени с оружием наголо стоят впереди, в то время как остальные занимают позиции позади них.

Строй моих соплеменников огибает наши повозки, прикрывая фронт и фланги и оставляя нескольких аэдов прикрыть тыл.  Точнее так должно быть в нормальной ситуации. Но сейчас, становится очевидно как много соплеменников мы потеряли.  Раньше во фронте стоял плотный ряд аэдов и несколько стояли в тылу, а теперь во фронте только четверо и только одна Эния будет прикрывать наши спины. Разумеется, как только начнётся бой, дядя и трое других аэдов тянущих повозки смогут быстро подключиться Я видела что все они прекрасно владеют своим оружием. Но теперь, когда нас осталось так мало, построение кажется слишком потрепанным.

Почти полчаса мы шли таким строем. Я следила за стенами ущелья ища там землероев или их знаменитые тоннели. Я так ничего и не заметила. А вот старейшины похоже заметили, так как Кир сказал всем остановиться.

Взмахнув рукой, Кир посылает в небо сигнальную вспышку, а затем отдаёт команду: "Приготовиться к обороне".

Я все ещё не вижу никаких врагов и мой взгляд снова скользит по стенам ущелья. Не вижу никаких тоннелей или чего-то о чем нам нужно беспокоится.

Те кто тащил телеги отпускают оглобли и идут к тёте Кей и старейшинам, сформировав строй перекрывающий ущелье.  Дядя отводит меня в тыл, туда где стоит Эния. Она мельком взглянула на нас и продолжила осматривать стены позади нас.

Обычно, именно туда меня отводит дядя или, изредка, другой соплеменник, чтобы переждать сражение. Несколько раз нас полностью окружали и мы не могли сбежать, поэтому меня запихивали под повозку и дядя внимательно следил чтобы я не смела оттуда даже выглядывать.

Когда все заняли свои места, моё внимание привлекло мимолётное движение на вершине правого откоса ущелья. Быстрыми шагами обе группы, которые прежде забирались на верх, слезали вниз. Когда я потеряла их из виду?  Я не особо следила за ними, но если бы об этом узнал дядя, он бы прочитал мне нотацию о том что я не уделяю достаточно внимания окружению вокруг.

Когда эти группы прошли где-то треть пути вниз, они исчезли из поля видимости. Отсюда где я стою, кажется что там негде даже руку спрятать, а тут вдруг сразу трое сразу испарились. Шестеро. С другой стороны произошло тоже самое.

Я перевожу взгляд на дядю, но его лицо все ещё спокойно, похоже он вообще не удивлён. Снова повернувшись к стенам ущелья, я наконец понимаю что они нашли. Наверняка это и есть тоннели землероев. Никогда бы не подумала что они так хорошо спрятаны, как вообще старейшина Кир их так быстро заметил?

Мой взгляд скользит по ущелью впереди. Сколько ещё там скрытых тоннелей? Может один из них совсем близко со мной? Я пристально смотрю на ближайший ко мне участок скалистой стены. Ты смеешь прятать от меня тоннель?

Тишину вокруг разрывают пронзительные вопли. Из входов в тоннели повалил дым; и из тех двух в которые зашли наши соплеменники и из множества других, зияющих в стенах впереди нас. Я резко верчусь в обе стороны, убеждаясь что стены рядом со мной не превратились в тоннели.

Вопли становятся все громче и из тоннеля впереди выпрыгивает существо. Это ужасно уродливое создание и есть землерой, кто же ещё?

У него длинные лапы с ужасающе длиннющими когтями, которые оставляют на скалах глубокие царапины когда оно бросается к нашему защитному построению.  Его яростные, беспокойные глаза дёргаются пока он несётся к нам, осматривая моё племя. Землерой развил огромную скорость, прежде чем его длинные саблеобразные когти вгрызлись глубоко в камень и он рывком запустил своё тело вперёд.

Когда существо ни секунды не колеблясь буквально швырнуло себя в сторону нашего племени, я в страхе хватаю дядю за руку.

Оно не смогло даже приблизиться. Землерой превращается в уголь как только встречается с пламенем нашего племени.  От него остался только пепел.

Одинокий землерой вступил в бой слишком рано, однако его собратьев не пришлось долго ждать. Сотни монстров ринулись наружу из тоннелей. Ущелье впереди быстро заполнилось ими. Они непоколебимо мчались к нам, объятые жаждой крови.  Их безумная фиксация на нас заставляла их залезать друг на друга и калечить своих собратьев в попытке добраться до нас как можно быстрее.

Это зрелище подкосило мои ноги и я бессильно прижалась к дяде.  Он сразу же положил руку мне на плечо, поддерживая меня. Обрадовавшись, я спрятала половину своего тела за ним.

Землерои бросались в беспрерывный поток огня нашего племени. Большинство из них сразу же умирало. Но многие прорывались, либо перемахнув через поток огня, либо пробираясь по стенам ущелья. Тех, кто перепрыгнул огонь сразу же атаковали снова, чтобы те не прорвались сквозь строй.  Те же которые взобрались на стены внезапно начали вопить от боли. Огонь объял даже стены. Большинство сгорело на месте, а выжившее прыгали на моих соплеменников. Землероев сразу же протыкали насквозь, им отрубали конечности и попросту разрезали прежде чем поджечь.

Среди пронзительных визгов землероев раздался громовой рёв, всколыхнув воздух вокруг. На секунду орава монстров застыла, а затем расступилась.  Гигантский землерой стоял посреди толпы. Он, можно сказать, стоял на руках, его ноги едва касались земли.  Его когти длиннее чем моя рука и они впивались глубоко в камень просто под весом этого существа.

Мои уши пронзил ещё один рёв, после чего громадина ринулась сквозь толпу землероев, превращая в фарш любого кто не успел уйти с его пути. Его когти раздирали камень под ним, заставляя тучу осколков и камней разлетаться во все стороны.  С каждым взмахом его длинных рук, он ускорялся.

Мой дед и старейшина Ангарика* побежали наперерез.  Дед схватился за свою длинную саблю, тогда как Ангарика приготовил свою длинную алебарду. Гигантский землерой продолжал мчаться им навстречу.

Их оружие пылало ярким, раскаленным жёлтым, почти белым пламенем. Я чувствую его жар даже отсюда.

Гигантский землерой взвился в воздух и приготовил свои когти.  Я смогла увидеть только то как старейшина Ангарика заблокировал когти. Дед двигался слишком быстро, я не смогла даже различить движения его руки. Впрочем очевидно что произошло - дед буквально располовинил огромного землероя прямо посерединке. Оба старейшины отошли в сторону позволив гиганту рухнуть на землю позади них, после чего направились прямо в толпу землероев. Разрубленный землерой несколько мгновений продолжал визжать и тянуться к своим сородичам поблизости, прежде чем жизнь наконец вытекла из него и он медленно застыл.

Дед и Ангарика прорывались сквозь толпу землероев, расчленяя и убивая существ каждым взмахом своего оружия и периодически запуская волны раскалённого пламени.

На этом бой почти закончился, многие из выживших землероев теперь пытались спастись бегством. Наши фланговые отряды тем временем вылезали из дымящихся тоннелей и преследовали отступающих.

Я содрогаюсь смотря на оставшиеся тела тлеющие под слоем пепла. Землерои пугающие и вселяющие ужас создания. Но даже с гигантским численным преимуществом они ничего не смогли нам сделать. Их атака на нас закончилась одностороннем резней.  Как можно так легко истребить что-то настолько страшное? Почему мы с лёгкостью можем истребить такую орду безумных созданий, но понесли такие тяжёлые потери в бою с маленькой группой незнакомцев?

К счастью, в этом бою вроде бы никто даже не поранился. Дядя Ривин слегка толкает меня и я вдруг понимаю что все ещё крепко его обхватываю. Я ослабляю хватку и беру его за руку. Он медленно ведёт меня к горящей куче трупов.

Я колеблюсь, не испытывая особого желания идти в сторону этого уродливого зрелища, но дядя настойчиво тянет меня за собой. Когда он решил что мы подошли достаточно близко, мы останавливаемся и он говорит мне:

"Запомни, мы отняли у них жизнь и теперь должны убедиться что они погибли не просто так. Забери их энергию, Сольвейг. Выпусти своё пламя наружу и поглоти их".

Я послушно отправляю наружу столько своего внутреннего пламени, сколько могу.  Оно покрывает землю, приближаясь к оставшимся трупам. Моё тёмное, красное пламя, намного более слабое чем у других, медленно разъедает плоть монстров.

Мне приходится отвернуться, потому что этот вид кажется мне отвратительным, но моё пламя это все ещё часть меня. Поэтому я чувствую как твари сгорают, питая моё пламя и делая меня сильнее. Образ в моем сознании полученный таким образом, намного более детален чем если бы я просто на них посмотрела.

Я убивала много песчаных червей и поглощала своим пламенем множество разных существ, но на этот раз все по другому. Эти создания так сильно хотели разорвать нас на части. Создания которых мы истребили не моргнув и глазом.

Не то чтобы я сожалею о том что мы их перебили. Мы должны стараться выжить несмотря ни на что. И если бы мы оставили их в живых, я сомневаюсь что землерои оставили бы нас в покое. Так почему же мне так тяжело смотреть на это? Почему мне так тяжело наблюдать за их смертью если это было нужно для нашего выживания?

Может быть мне их жалко, а может смерти моих соплеменников показали мне насколько печальна смерть.

Я наконец поглотила трупы которые мне оставили и отошла подальше пока все остальные поглощали свои порции.

Вместе с дядей я возвращаюсь к телегам, чтобы установить нашу юрту. Нам предстоит исследовать сеть тоннелей, а также многим нужно отдохнуть после боя, так что мы задержимся здесь на несколько дней.

П.п:

1. Поудить, удить - тоже самое что и рыбачить, но так как рыба здесь ни при чем я использовал именно это слово.

2. Полэкс выглядит примерно так:

3.  Ангарика -звучит странно и наверное с нашей точки зрения не очень подходит мужчине, однако во первых я даже не знаю как это адаптировать, а во вторых это скорее всего еще одно имя с отсылкой (на санкскрите это буквально значит «огненный»)