Перевод: Astarmina

У Фреи была особая способность видеть то, чего не видели другие.

Мир, который представал перед ней, отличался от мира остальных.

В её глазах люди были облачены в одеяния, слабо мерцающие светом.

Обычно они не имели цвета — были просто бледными световыми ореолами. Но когда эмоции человека становились ярче, свет обретал оттенок.

Как правило, положительные эмоции окрашивались в золотой, а негативные — в чёрный.

Эмоции людей менялись, когда они сталкивались с теми, кто их вызывал.

Иногда цвет излучался даже от тех, кто просто сидел в одиночестве.

Если человек был в восторженном настроении или в одиночестве размышлял о чьей-то ненависти, цвет менялся.

Но такой формы, как у этого мужчины, она видела впервые.

Одеяние света на нём было бесцветным.

Лишь над его головой клубилась чёрная аура.

«Такого я ещё не видела».

— Позвольте представить вам почётного гостя, — объявил архиепископ. — Отец Марку из Храма Херума. Он присоединится к нам в этом паломничестве.

Священники ахнули.

Храм Херума был местом, куда уходили самые преданные жрецы, чтобы следовать лишь путём аскетизма.

Раз войдя туда, они уже не возвращались, полностью разрывая связи с миром. Даже после смерти их хоронили внутри храма.

— Как вы знаете, жрецы Херума следуют лишь воле Бога, — продолжил архиепископ. — Я не могу вдаваться в подробности, но отец Марку получил откровение. Наше паломничество будет сопровождаться Божественной славой.

Фрея нахмурилась.

«Откровение? А не предупреждение?»

Тон архиепископа был необычным, и это её насторожило. Что-то в нём звучало как подстрекательство.

«Что делать? — она задумалась, но быстро смирилась. — Кто поверит мне?»

Ей ещё повезёт, если её не сочтут сумасшедшей.

Теперь уже нельзя было просто так покинуть паломников — ведь это она сама упросила взять её с собой.

«Рыцари идут с нами как охрана, так что ничего страшного не случится».

Каждый раз, когда паломники отправлялись в путь, королевская семья выделяла рыцарский отряд для их защиты.

Никто не посмеет тронуть тех, кто идёт под королевским знаменем.

***

Паломничество началось без происшествий, но в душе Фреи оставалось тревожное чувство.

Повозки с паломниками и сопровождающие их рыцари покинули столицу и через десять дней достигли леса Сиута.

Древний лес, хранящий тайны. Где-то в его глубинах находилась Святая земля — цель их путешествия.

Лес Сиута отвергал человеческие шаги. Лишь единицы обладали способностью находить в нём дорогу. И архиепископ был одним из них.

К моменту прибытия в лес Фрея уже почти перестала опасаться отца Марку. Но в первую же ночь ей приснился кошмар, который ощущался как предзнаменование грядущей беды.

Утром, помогая готовить завтрак, она заметила двух людей, сидящих поодаль.

Архиепископ и Марку всегда были вместе.

«Не похоже, что они близки...»

Они сохраняли холодные выражения и не разговаривали, хотя и не отходили друг от друга.

«Архиепископ странно себя ведёт».

Он всегда был добрым и тёплым, как дедушка. Не только Фрея, но и большинство священников искренне любили его.

Если бы это был прежний архиепископ, он бы всё время ободрял людей. Но в этом путешествии он лишь отдавал указания.

Сначала она думала, что он просто сохраняет серьёзность как лидер паломников.

Но, случайно подслушав разговоры, она поняла, что даже опытные священники находят его поведение странным.

Группа быстро закончила завтрак и приготовилась к выходу.

Лес Сиута был густым и древним. Ветви и листья высоких деревьев закрывали небо. Лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь листву, давая достаточно света, чтобы разглядеть окружение.

Но как только начинало темнеть, лес погружался в кромешную тьму.

За день они проходили мало, поэтому приходилось двигаться быстро.

***

Хотя продвижение было медленным, паломники неуклонно шли вперёд.

Через десять дней после входа в лес они приблизились к Святой земле.

Шуршание листьев под ногами, влажный воздух, запах травы и деревьев, эхо птичьих голосов — Фрея наслаждалась каждым ощущением.

Свежесть леса, казалось, развеяла её тревогу.

Во время привала к ней подсела сестра Мона, одна из молчаливых священниц.

— Вы хорошо держитесь, — сказала она. — Новые паломники обычно дрожат от страха в этом лесу. Некоторые даже заболевают после путешествия. Да я сама, хоть и была здесь много раз, до сих пор боюсь. Но вы, сестра Фрея, справляетесь прекрасно. У вас сильный дух.

Фрея улыбнулась. Мона казалась холодной, но её слова были тёплыми.

— Мы уже близко, — кивнула Фрея, но её взгляд застыл на архиепископе.

«Что это вообще такое?»

Чёрная аура над головой Марку вызывала у неё отвращение.

— Архиепископ удивителен, — заметила Фрея. — Он находит дорогу не по памяти, а следуя зову Бога.

Даже те, кто был здесь больше десяти раз, не могут повторить его путь.

— Сестра Мона, а архиепископ... как он себя чувствует? — осторожно спросила она. — Он ведь уже в годах, тяжело ли ему идти?

Мона лишь ответила:

— Он здоров, не беспокойтесь.

Фрея вздохнула.

«Даже если она что-то замечает, вряд ли станет говорить».

Она чувствовала себя беспомощной.

Когда группа снова тронулась в путь, Фрея задумалась о словах Моны.

«Бояться леса? Почему?» 

Она никогда не испытывала страха здесь.

Наоборот, лес казался ей чем-то родным.

«Почему меня здесь оставили?»

Двадцать лет назад король предыдущего правления нашёл её младенцем в этом лесу.

Он счёл это добрым знаком и дал ей имя «Фрея».

Она не считала себя несчастной — её могли съесть звери или продать в рабство. Но иногда она всё же задавалась вопросом: кто её родители и почему бросили?

Теперь, оказавшись здесь, она чувствовала странную пустоту.

«Но я всё же рада, что пришла».

Быть оставленной в таком прекрасном месте — не самая страшная судьба.

***

На следующее утро они отправились по последнему участку пути к Святой земле.

Фрея улыбалась, видя золотистые ауры вокруг людей — все были взволнованы.

— Кирдаас.

Она вздрогнула.

Кто-то прошептал это прямо у её уха. Или, может, звук раздался у неё в голове.

Через некоторое время голос повторился.

— Кирдаас.

Фрея шла молча, оглядываясь. Никто больше не реагировал.

«Только я это слышу?»

Она заметила закономерность: голос звучал через равные промежутки времени. И чем ближе они подходили к Святой земле, тем громче он становился.

Наконец, после небольшого подъёма, перед ними открылась поляна.

Люди зашептались.

Среди густых деревьев внезапно расстилалось открытое пространство — ни одного дерева, только трава по щиколотку.

Без листвы над головой солнечные лучи ярко освещали поляну.

После дней в сумрачном лесу это зрелище казалось поистине чудесным.