Пойти в город в тот вечер было идеей Озу. Я редко приходил сюда после захода солнца, потому что мне не нравилась суета и шум. Озу же, напротив, питался злыми мыслями и бродил по ночному городу в поисках неприятностей.

Он уже давно стонал, что хочет съесть говяжий язык с луком-пореем, поэтому мы отправились на второй этаж заведения «якинику»* на улице Киямати, чтобы нам подкрепиться настоящей едой, которой так не хватало в нашем обычном рационе. Я заказал овощи к мясу, но пока я ел шипящие грибы шиитакэ, Озу смотрел на меня так, будто видел, как кто-то запихивает в рот конский навоз.

[*Якинику – термин, которым считается правильным называть иностранную кухню в Японии, в основном там подают мясо и овощи на гриле.]

– Ну и гадости ты ешь. Это грибы, знаешь ли. Мелкие коричневые катышки гриба. Не могу поверить, что ты их ешь. А для чего эти противные маленькие белые жабры на дне? Зачем они вообще там?

Разъярённый тем, что он не хочет овощи и ест только мясо, я открыл ему рот, чтобы затолкать в горло обжигающе горячий лук. Он был абсолютно предан своей несбалансированной диете, и я никогда раньше не видел, чтобы он ел нормальную пищу.

– А кто была та девушка?

Кажется, он был озадачен.

– Ну, та, с которой ты разговаривал перед гадалкой, – спросила я.

– Это была Хануки, – сказал он, откусив еще один кусок говяжьего языка. – Она знакомая мастера Хигути и моя хорошая подруга. Она возвращалась домой из разговорной школы английского и пригласила меня пойти выпить.

– Ты бессовестный ублюдок. Теперь ты пытаешься стать мистером Популярность?

– Конечно, у меня нет отбоя от дам. Но мне пришлось вежливо отказаться.

– Почему?

– Ну, когда она напивается, у неё есть неприятная привычка облизывать лица людей.

– Даже твою грязную рожу?

– Да, даже моё очаровательное лицо. Так она показывает свою любовь.

– Если кто-то лизнёт твоё лицо, у него, скорее всего, появится неизлечимая болезнь. Какая необычайно безрассудная женщина.

Мы продолжали этот глупый разговор, пока мясо шипело на гриле.

– Что тебе нагадала эта гадалка? – понизив голос, сказал мне Озу.

Пусть это была пророческая речь о том, как мне следует жить, Озу вульгарно отмахнулся от неё, предположив:

– Это было про твою личную жизни, да? Какая пустая трата времени!

Он продолжал нарушать ход моих глубоких мыслей, повторяя, как заезженная, пластинка оскорбления типа «фу, ты отвратителен» и «какой извращенец». В конце концов я так разозлился, что запихнул ему в рот полусырой шиитаке, и мы оба замолчали.

Старуха сказала что-то о «Колизее», но у меня не было ничего общего ни с Римом, ни с Колизеем. Сколько бы я ни копался в своей памяти, я не мог найти ни одной связи. Тем не менее, к чему бы ни относился «Колизей», он обязательно должен появиться в будущем. Но что именно это будет? Если я не составлю план действий сейчас, то, несомненно, упущу ещё одну возможность. Такая перспектива не давала мне покоя.

Ресторан был переполнен молодыми лицами, которые выглядели так, будто всего несколько дней назад были лицами учеников старшей школы. Должно быть, они присутствовали на одном из многочисленных банкетов в честь прибывающих первокурсников, которые проводились по всему городу. Мне было больно вспоминать, что когда-то я был первокурсником, хотя бы ненадолго, самозабвенно преисполненным надежд на будущее.

– Ты жалеешь о том времени, когда твоя жизнь в университете была лучше, не так ли? – внезапно перешёл к самой сути вопроса Озу.

Я фыркнул, но сохранил молчание.

– Это бесполезно, – вздохнул он, прикусив свой говяжий язык.

– Что именно?

– Неважно, что бы ты сделал, в конечном счёте всё равно всё закончилось бы одинаково.

– Чёрта с два не важно.

– Забудь. У тебя просто одно из этих лиц.

– Какое лицо?

– Ну, типа, ты родился под несчастливой звездой, проклят, чтобы никогда не прожить полноценную жизнь в ВУЗе.

– Это у тебя хватает наглости так говорить; тебе стоит почаще смотреться в зеркало.

Озу оскалился, став еще более похожим на ёкая.

– Я полностью свыкся со звездой, под которой родился. Я наслаждаюсь своей никчёмной жизнью студента, как могу. Так что, действительно, кто как обзывается, и всё такое.

Я вздохнул.

– Именно потому, что ты такой, я и стал таким.

– Разве тебе не нравится проводить время вот так каждый день? Чем ты недоволен?

– Всем, вот чем. Это плачевное состояние, в котором я оказался, – полностью твоя вина.

– Боже, ты не умеешь держать удар, да?

– Если бы я не встретил тебя, моя жизнь была бы такой достойной. Я бы хорошо учился, встречался с вороновласыми девами и наслаждался прекрасной жизнью без единого облачка надо мной. Это уж точно.

– Ты не «волшебные» грибки там ешь, а?

– Только сегодня я по-настоящему осознал, насколько моя студенческая жизнь прошла впустую.

– Не то чтобы я хотел тебя утешить, но я думаю, что как бы ты не повернул свою жизнь, ты бы столкнулся со мной. Чутьё у меня, поснимаешь. По крайней мере, я сделаю всё возможное, чтобы развратить тебя. Ты не можешь бороться с судьбой.

Он резко поднял мизинец.

– Мы с тобой связаны черной нитью судьбы.

Я вздрогнул, представив себя погружающимся в кромешную тьму морских глубин, связанным с Озу, как окорок тёмной нитью. Озу удовлетворенно улыбнулся моему дискомфорту и откусил еще кусочек говяжьего языка. Проклятый ёкай.

Тактическое отступление из дельты Камо, загадочные слова гадалки и Озу сильно отягощали мои мысли тоской, и вскоре я испил её кубок до дна.

– Акаши все ещё член Мисоги, не так ли, – простонал я, но Озу покачал головой.

– Вообще-то, я слышал, что она вышла оттуда как раз на прошлой неделе. Видимо, даже Дзёгасаки умолял ее остаться.

– Действительно. Это сразу после того, как мы ушли.

– Возможно, она буду там сегодня только, как бывший член кружка. Какая преданная женщина.

– Ты действительно много в этом всём разнюхал.

– Ну, я выпивал с ней на днях, мы же коллеги-инженеры.

– Ты, ублюдок, всё провернул за считанные дни...

Я подумал об Акаши, потягивающей пиво среди сосен, равнодушной к идиотам на берегу реки внизу.

– А что с Акаши? – внезапно спросил Озу.

– Что?

– До сих пор единственной жалкой душонкой, способной понять такого глупого и отвратительного человека, как ты, был ты сам...

– Захлопнись.

– Но она, пожалуй, могла бы понять тебя. Это прекрасная возможность. Если ты не ухватишься за неё сейчас, то, пожалуй, тебя уже некому спасти, – усмехнулся он.

Я махнул рукой, чтобы привлечь его внимание.

– Теперь слушай сюда. Мне не нужна девушка, которая сможет понять такого, как я.

Мне нужна та, которая остановит тебя на полуслове, та, чья утончённость и изысканность похожа на мечту, вороновласая дева, чья голова наполнена только прекрасным.

– Ты всё ещё продолжаешь нести эту эгоистичную ерунду?

– Заткнись и оставь меня в покое.

– Ты ведь не продолжаешь переживать из-за того, что тебя бросила Кохината на первом курсе?

– Не произноси это имя в моём присутствии.

– А, я так и знал. Ты и вправду не умеешь отпускать легко.

– Если ты не замолчишь об этом сейчас же, я запеку твоё лицо на этом гриле прямо здесь, – объявил я. – Ты последний человек, с которым мне хотелось бы говорить о любви.

Озу внезапно сел прямо на своём стуле и презрительно рассмеялся.

– Тогда, полагаю, этой возможностью воспользуюсь я. Я стану счастливым вместо тебя.

– У злодея вроде тебя это никогда не получится. У Акаши хороший глаз на людей. К тому же, наверняка у тебя уже есть девушка, которую ты от меня прячешь.

– Хе-хе.

– О чём ты там бормочешь?

– Разве тебе не интересно?

Пока шла эта раздражающая меня перебранка, я вдруг вспомнил свою сюрреалистическую случайную встречу с Камотакетсуноминоками в Нэко Рамен. Во время той необычной, но крайне подозрительной встречи этот высокомерный самозваный бог намекнул, что он взвешивает нас с Озу на весах. Это было настолько подозрительно, что я полностью отбросил эту мысль.

Пытаясь мыслить рационально сквозь алкогольную дымку, я задался вопросом, не предсказал ли бог всю эту цепь событий. Нет, этого не могло быть. Мне было стыдно оказаться настолько одиноким, чтобы поддаться столь удобной фантазии; было нелепо думать, что я мог вступить в романтические отношения с такой вороновласой девой, как Акаши. Но это всё равно было загадочно. Этот бог изложил все перипетии моей жизни, намекнул на моё тернистое, постыдное прошлое и, кроме того, точно угадал ситуацию, в которой я сейчас нахожусь. Этому не было объяснения. Возможно, этот бог был настоящим. Возможно, он действительно каждую осень ездил на поезде в Идзумо, чтобы сплести и распутать красные нити судьбы.

Пока я думал обо всём этом, моё зрение начало плавно перемещаться из стороны в сторону, и к тому времени, когда я понял, насколько опьянел, Озу уже ушёл. Он встал, сказал что-то о том, что собирается в туалет, но не вернулся.

Сначала я не придал этому значения, позволив своим мыслям плавно дрейфовать туда-сюда, как воздушный шар. Однако когда прошло пятнадцать минут, а Озу все еще не вернулся, я пришёл в ярость, думая о том, как он ушел, бросив меня набравшимся. Уходить, как весенний ветерок, оставляя других разбираться со счетами, было его фирменным блюдом.

– Чёрт возьми, только не это...

Как раз когда я бормотал себе под нос, Озу вернулся и сел.

– Вовремя, – сказал я с облегчением, глядя на сидящего напротив меня человека.

Это был не Озу.

– Давай, ешь. Если хочешь себе побольше, тебе придётся поторопиться, -- сказала

Акаши, принявшись жарить оставшееся мясо.

Акаши была студенткой инженерного факультета, на год младше меня. Она не любила разбрасываться словами и пользовалась уважением, но в основном сверстники её сторонились. Мне она очень нравилась, не в последнюю очередь потому, что она не боялась скрестить шпаги с Дзёгасаки, если того требовала ситуация. Обладая острым, как бритва, языком, она была более чем достойной соперницей Дзёгасаки. Он всегда боялся, что его харизматичный образ пострадает, и хотя её холодная, умная манера держаться, не говоря уже о её груди, конечно же, заслуживали внимания, он вскоре научился не разговаривать с ней слишком легкомысленно.

Летом первого курса Дзёгасаки возглавил экспедицию на гору Ёсида, снимая ещё один из своих невразумительных фильмов. Во время обеденного перерыва первокурсники болтали без умолку. Один из них случайно спросил:

– Акаши, чем ты занимаешься по выходным?.

Не поднимая глаз, она ответила:

– А почему я должна вам говорить?

После этого никто не спрашивал её о планах на выходные.

Я услышал об этом разговоре время чуть позже от Озу и с гордостью подумал: «Акаши, ты просто продолжаешь заниматься своими делами».

Я понятия не имел, почему такой уравновешенный человек оказался в таком причудливом клубе, как «Мисоги». Однако она была очень хороша в планировании и чрезвычайно умна, способна быстро понять, как использовать любой прибор, который вы положите перед ней.

Поэтому, несмотря на то, что все её сторонились, она пользовалась хорошей репутацией. Хотя нас с Озу тоже обычно обходили стороной, сравнивать себя с Акаши было бы несколько натянуто, учитывая, что нас двоих все презирали.

Но даже у неё, непреклонной и неприступной, как средневековая европейская крепость, была одна слабость.

Прошлой осенью, из-за нехватки свободных рук, я был вынужден нехотя помогать в съёмках фильма. Как обычно, местом съемок была гора Ёсида.

Акаши с бесстрастным, как у цензора военного времени, лицом устанавливала на дереве звуковое оборудование, как вдруг вскрикнула, словно персонаж из манги, и кувырком слетела с дерева. Я быстро подбежал и поймал её, вернее, был раздавлен ее падающей фигурой, когда пытался убежать из-под неё. Она прижалась ко мне, её волосы были растрепаны, она бешено размахивала правой рукой.

Похоже, что, взбираясь на дерево, она ухватилась за ветку, которая оказалась неожиданно хлипкой. В правой руке она сжимала огромного мотылька.

Очевидно, она смертельно боялась мотыльков.

– Я его раздавила, раздавила… – шептала она снова и снова, всё ее тело дрожало, а лицо было таким бледным, как будто она только что увидела привидение.

Обычно она отговаривала себя от мира, и восхищение, которое я испытал, увидев, как такой человек проявляет минутную слабость, не поддаётся описанию. В тот момент я, Разрушитель Любви, чуть не влюбился. Мирские страсти, которые, как мне казалось, угасли ещё на первом курсе, внезапно вспыхнули, но я сдержал свои чувства и по-рыцарски утешил Акаши, которая всё ещё что-то бессвязно бормотала.

Вряд ли она испытывала симпатию к бесполезной войне, которую вели мы с Озу. Она холодно взирала на показное поведение киношников, но никогда не доходила до того, чтобы устраивать неприятности.

По поводу фильмов, которые мы с Озу снимали, Акаши просто говорила: «Вы опять сняли очередной идиотский фильм, не так ли?»

Она повторила эту фразу в общей сложности три раза.

Ну, а если считать наш последний шедевр, то четыре раза. Наш последний фильм, снятый этой весной, был единственным, который ей действительно не понравился. В этот раз она добавила: «Этот был сомнительным».

– Акаши, почему ты здесь? Разве ты не была только что в дельте Камо? Или ты больше не можешь сопротивляться своей плотоядной природе?

Хихикнул я, но она лишь нахмурилась и приложила палец к губам.

– Какой ты невежда. Вы уже забыли, что кружок любит проводить здесь мероприятия?

– Я знаю, я сам побывал на многих из них.

– После вечеринки в дельте Дзёгасаки захотел мяса и привел сюда всех первокурсников. Они сейчас сидят вон там.

Она указала в сторону входа. Я сел на стуле и встал на цыпочки, напрягаясь, чтобы заглянуть за перегородку.

– Они увидят тебя, – резко сказала Акаши, и я опустился на своё место.

– Как они могут наедаться мясом после вечеринки, эти ненасытные скоты. Неужели у них нет никакой гордости за своих потомков-землепашцев? – проворчал я, но она игнорировала меня.

– Если тебя здесь поймают, будет беда.

– Если они хотят драки, они её получат. Если у меня что-то получится. Я абсолютно уверен, что проиграю.

– Будет везением, если ты хоть замахнуться сможешь. Я думаю, ты будешь красным как вишня, когда тебя отшлёпают на глазах у всех этих первокурсников. Давай, доедай остальное.

Она поднесла кусок мяса к моему лицу, её собственные щеки порозовели.

Увидев моё слегка удивлённое выражение лица, она покраснела и сказала:

– Извини, давно я в последний раз ела мясо.

Похоже, её аппетит не уменьшался от смущения. Я уже был сыт, поэтому сказал ей доесть остальное.

– Я собираюсь домой. А что с Озу? Ты его не видела?

– Озу уже сбежал через заднюю дверь. Не зря его называют «желтобрюхим Озу».

В древние времена армия Такэды из рода Каи считалась быстрой, как ветер. Если бы Озу жил в те времена, он мог бы даже присоединиться к ним, хотя бы за ту скорость, с которой он бежал из каждого боя.

– Я уже рассчиталась. Если выйдешь через переднюю дверь, тебя увидят Дзёгасаки и остальные, так что иди через заднюю. Я попросила работников выпустить тебя этим путем. Я их хорошо знаю.

Я был настолько поражён её заботой, что просто покорно кивнул и протянул ей деньги для оплаты счёта.

– Я тебе должен.

– Не бери в голову, просто не забудь своё обещание, – строго сказала она.

– Какое обещание? – наклонил я голову вопросительно, но она лишь пренебрежительно махнула рукой.

– Не важно, пока что просто сматывайся отсюда. Мне нужно скоро вернуться к остальным.

Я проглотил остатки чая улун и кивнул в знак благодарности. Осторожно ступая нетвёрдыми шагами, я проскочил за перегородку и вышел в тёмный коридор.

Пожилая женщина в белом фартуке стояла у выхода с надписью STAFF ONLY (служебное помещение) и открыла дверь при моём приближении. Я пробормотал слова благодарности, на что она ответила:

– Бедняжка, несладко тебе приходится, да?

Мне стало интересно, как много Акаши рассказал ей обо мне на самом деле.

Выйдя на улицу, я оказался в тёмном и тесном переулке. На улице Киямати я огляделся в поисках Озу, но того нигде не было видно.

Позвольте мне подробнее рассказать о моём последнем фильме.

С возвращением весны мое разочарование достигло нового пика. Дзёгасаки неустанно размахивал своей большой палкой, приказывал всем вокруг и совершенно не терпел отказа. Как младенец, сосущий соску, он присасывался к соску авторитета, одновременно жадно разглядывая все сиськи первокурсниц вокруг себя. Поначалу первокурсники были очарованы смехотворной харизмой Дзёгасаки и, похоже, были довольны тем, что потратили свои прекрасные школьные дни впустую под влиянием жалкого культа личности Дзёгасаки. Они отчаянно нуждались в холодной дозе реальности, и я решил, что возьму на себя эту самую неприятную и неблагодарную обязанность.

Я подготовил два фильма для показа на весеннем кинофестивале, который проводился для потенциальных новых членов. Первый представлял собой драматическое прочтение сцены Насуно Ёити из «Повести о доме Тайра», исполненное в драной 4½ комнате ни кем иным, как Озу. Старшекурсники во главе с Дзёгасаки единогласно отклонили его. Я почти не удивился.

[*«Повесть о доме Тайра» – классика японской литературы средневековья, рассказывает о событиях, положивших начало эпохе феодализма. С одной стороны воспевает героизм, но с другой напоминает о бренности мирских страстей.]

– Можешь снимать, что хочешь, – сказал Дзёгасаки из фотолаборатории, – но только не мешай вербовщикам.

В ответ я произнёс речь, которой мог бы гордиться Уинстон Черчилль. Я заставил несогласных замолчать и выиграл место для своего фильма на фестивале, вынудив их разрешить мой показ. Возможно, они почувствовали, что это будет моя последняя попытка.

Втайне я подготовил второй фильм.

Это был кукольный спектакль по мотивам «Повести о Момотаро»*, но пожилая пара, нашедшая мальчика, почему-то дала ему имя Масаки. С этого момента начинается мерзкое путешествие Масаки. Масаки основывает кинокружок Онигасима и с помощью одурманивающих пельменей заставляет учеников младших классов выполнять его приказы. Он лирически рассуждает о своём извращённом мировоззрении и теориях любви; он разглядывает женщин, которых ему приводят его верный пёс, обезьяна и фазан; хотя внешне он – образец современного джентльмена, это лишь маска, под которой скрывается его возмутительно развратная личность. Он предаётся разврату и в конце концов создаёт королевство Масаки и правит им. В конце концов приходят два поборника справедливости, окрашивают тело Масаки в розовый цвет, заворачивают его в бамбуковую циновку и бросают в реку Камо, возвращая свободу вселенной.

[*Момотаро — герой сказок, родился из персика и избавляет дом от разбойников-демонов они вместе со спутниками-животными.]

На первый взгляд фильм выглядит как обычная чёрная комедия по мотивам «Момотаро», поэтому я постарался сделать всё возможное, чтобы он исполнял своё развлекательное назначение. Однако «Масаки» – это имя Дзёгасаки, а всем остальным персонажам я дал имена их реальных двойников. Этот фильм, хотя и был основан на истории Момотаро, был ни чем иным, как разоблачением Дзёгасаки.

Я полностью положился на Озу, чтобы раздобыть о Дзёгасаки информацию, которую знал лишь узкий круг людей. Озу был посвящён в самые потаёные, самые тёмные секреты Дзёгасаки, включая те, которые даже такой человек, как я, не хотел бы раскрывать.

«У меня есть связи в Информационном бюро», – только и говорил он, но его методы разнюхивания оставались для меня загадкой. Испытывая отвращение к его безнравственности, я удвоил свои усилия, чтобы как можно скорее избавиться от него.

В день показа я попросил Озу поменять фильм «Повесть о доме Тайра» на «Момотаро: история Дзёгасаки» перед началом показа. Затем, под покровом темноты, я выскользнул из здания.

Выбравшись из заведения «якинику» в Киямати, я поехал на велосипеде на север по улице Кавабата.

Огни города сверкали на другом берегу разлившейся реки Камо, словно сцена из сна. На берегу реки между Большим мостом Сандзё и мостом Оике сидела обычная россыпь парочек, расположившихся через очень правильные интервалы. Я не обращал на них внимания. Кто бы стал обращать на это внимание? В конце концов, я занятой человек. Я продолжал ехать на велосипеде, и вскоре и огни торгового квартала, и зона парочек на реке Камо померкли в ночи.

Даже в этот час дельта Камо все ещё кипела деятельной жизнью, киша пустоголовыми студентами, занятыми не своим делом. На северном берегу реки виднелись густые рощи парка Аой. Прохладный ночной воздух шептал о моё лицо, я крутил педали по направлению к храму Симогамо, оставив дельту Камо позади.

Дорога к храму Симогамо была абсолютно чёрной. Я припарковал велосипед у въезда на дорогу и вошел во мрак леса Тадасу. Вдалеке я увидел небольшой мостик, к которому я прислонялся, попивая рамунэ на книжной ярмарке в храме Симогамо прошлым летом.

Площадки для верховой езды идут параллельно дороге к святилищу. Во время книжной ярмарки они были забиты палатками, в которых люди рылись в поисках книг. Поскольку это было всего в нескольких минутах ходьбы от Симогамо Юсуисё, я бывал там почти каждый день. Теперь же потемневшая территория была жутко пуста, как будто суета тех дней была не более чем сном.

На книжной ярмарке я впервые встретил Акаши.

В тот день я наслаждался летней атмосферой, попивая рамунэ под солнечными лучами, пробивающимися сквозь деревья, и рассматривая ряды палаток, выстроившихся вокруг меня. Здесь было так много коробок, наполненных затхлыми книгами, что у меня голова шла кругом. В поле было расставлено несколько складных табуретов, на которых сидели люди, у которых, как и у меня, от всех этих книг, сложенных вокруг них, кружилась голова. Я нашел свой собственный стул и сел, чтобы перевести дух. Я достал носовой платок, чтобы вытереть пот, выступивший на лбу от знойной августовской погоды.

Передо мной был магазин под названием «Подержанные книги Габи», а на металлическом складном стуле перед ним сидела Акаши. «Это же одна из младшекурсниц из кружка?» - подумал я про себя. Оказалось, она присматривала за магазином. В то время она только поступила в Мисоги, но её способности и отстранённость были очевидны всем. Я встал и начал просматривать книжные полки. Когда я взглянул на неё, она слегка качнула головой. В итоге я купил экземпляр книги Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой». Когда я начал уходить, она побежала за мной.

– Возьмите это, - сказала она, протягивая мне веер с надписью «Ярмарка подержанных книг в Симогамо».

Обмахивая веером лицо, покрытое бисеринками пота, я пошел в лес Тадасу, а книга болталась у меня в руке.

На следующий день, проснувшись вечером, я отправился в кафе возле Демати, чтобы поужинать. По пути мимо дельты Камо я увидел костёр на горе, освещённый умирающим послеполуденным светом. Наверное, это было бы отличное место для наблюдения за кострами фестиваля Окуриби. Я начал мечтать о том, чтобы посмотреть на костры Даймондзи здесь с Акаши, но, стоя на прохладном вечернем ветру и фантазируя, я не позаботился о том, чтобы наполнить свой живот, поэтому я оставил эту затею.

Вырвавшись из плена навеянных прошлым иллюзий, я вернулся в свою комнату на 4½ татами и начал читать те самые «Двадцать тысяч лье под водой». Но как бы я ни старался погрузиться в полет фантазии в рамках этого классического приключения, на ум приходили только обычные бредовые идеи. Предсказание гадалки и внезапное появление Камотакетсунуминоками должны быть как-то связаны, так мне казалось. Я повертел слово «Колизей» во рту. Я все ещё не понимал, за какую возможность я должен ухватиться.

С наступлением ночи позвонил Озу.

– Классно сработал вчера вечером, – заметил он.

– А ты как всегда быстро бегаешь.

– Эй, полегче, ладно? - отмахнулся он. – У тебя нет девушки, ты был «добровольно» изгнан из кружка и ты вообще не учишься; что ты вообще собираешься делать со своей жизнью?

– Ты бы лучше следил за своим языком, а то я проломлю тебе череп!

– Ты? Проломишь мне череп? Я уже трясусь от страха, – усмехнулся он. – Я принес тебе кое-что, так что взбодрись, а?

– Что это?

– Кастелла. Я получил тонну их от мастера Хигути, а делиться – значит заботиться, верно?

– Не могу поверить, что ты действительно кому-то что-то даришь.

– Ну, как по мне, нет ничего печальнее, чем разрезать и съесть такую большую кастеллу в одиночестве. Я просто хотел, чтобы ты почувствовал вкус настоящего одиночества.

– О, я понял. Да, я съем с добавкой специально для тебя.

В кои-то веки Озу решил поговорить о Мастере.

– На днях Учитель решил, что хочет завести морского конька, поэтому я достал на свалке бак и принес его ему. Но когда мы попытались наполнить его водой, он треснул, и вся вода хлынула наружу. Комнату хозяина полностью затопило.

– Подожди, а где его комната?

– Она прямо над твоей.

Меня внезапно охватила ярость. Совсем недавно, когда я был в отъезде, мой потолок дал течь. Когда я вернулся, струйки воды промочили все мои книги, и чернила на страницах слиплись в неразборчивую кашу. Мало того, мой компьютер тоже был уничтожен, и каждый электрон, составлявший мои данные, был смыт в море. Конечно, этот инцидент положил конец всем моим надеждам на академическое возвращение. Я хотел было подняться и выразить яростный протест, но решил, что связываться с неизвестным обитателем комнаты надо мной слишком хлопотно, и в конце концов я ушёл оттуда с пустыми руками.

– Так это было ваших рук дело?

– Я уверен, что уничтожение твоей порнобиблиотеки – дело небольшой важности, – нагло заявил он.

– Ладно, убирайся к чёрту из моей комнаты. У меня есть дела поважнее.

– Я уже собирался. Я всё равно пойду сегодня к мастеру, смотреть киношку «Схватка».

Я выгнал ухмыляющегося ублюдка в коридор и наконец-то смог вздохнуть с облегчением.

Всем спасибо за прочтение главы, не забудьте поддержать нас лайком и оценкой произведения.

Для вас работали:

Админ - Awunl

Редактор - Budouka

Переводчик - emil