Шестеро новичков переглянулись. Они еще не успели оправиться от шока самого перемещения, как на них обрушилась новая, не менее «воодушевляющая» новость.

Отряд фермеров. Диктатура, налоги, гнет и эксплуатация…

Гальк терпеливо ждал, пока они переварят услышанное. Спустя десять минут он вытащил пачку пергаментных свитков:

— Если возражений нет, подписывайте. Не бойтесь, это не кабальный договор, а просто официальный отказ от командной награды.

У Мэн быстро пробежал глазами текст. Написано было просто, без двойного дна или хитрых формулировок – действительно лишь заявление об отказе от доли в награде.

Но будет ли толк от такого свитка? У Мэн непроизвольно взглянул на часы. Гаджет словно прочитал его мысли: текст на виртуальном экране изменился.

«Подсказка Главного Бога: Желаете ли вы подписать „Заявление об отказе от командной награды“? Внимание: после подписания данного соглашения получение любых командных наград в текущем мире станет невозможным. P.S. Данное соглашение выпущено пространством Главного Бога, юридически чисто и абсолютно эффективно!»

Глаза У Мэна округлились. Вот же черт, этот Главный Бог еще и мысли читать умеет?

— Даю минуту на раздумья, — Гальк убрал лишние свитки. — Напомню: убивать сокомандников запрещено, но наносить увечья никто не мешает. Думаю, намек понятен – я могу переломать вам руки-ноги и бросить на съедение судьбе. Или заняться чем-нибудь менее дружелюбным, пытками какими-нибудь.

— Так у нас же выбора совсем нету! — Чжоу Чанфу покраснел от возмущения. — Вы… вы просто переходите все границы!

— Ну так что, подпишешь? — Гальк склонил голову набок.

Чжоу Чанфу замолчал.

— Подпишу, — выдохнул он.

Гальк кивнул:

— Вот и славно… В мире реинкарнаций правит сила. У кого кулак больше, тот и заказывает музыку. Сдаться ради спасения жизни – не зазорно!

У Мэн медленно разжал кулаки. Выбор? Ты разве дал мне выбор!? Твой расклад: либо подпись, либо смерть!

Впрочем, Гальк был прав – голос всегда принадлежит сильному. Разве мало У Мэна эксплуатировали капиталисты в прошлой жизни? И он так же покорно заискивал перед ними, виляя хвостом.

Став типичным «офисным рабом», У Мэн давно растерял остатки гордости и своего «я». Эпоха людей, готовых голодать ради чести, канула в лету – на голом упрямстве хлеба не купишь. У Мэн тоже когда-то был молод и горяч, но крупные корпорации ценят не индивидуальность, а послушание, гибкость и умение наступать на горло собственной песне.

Даже если начальник смешивал его с грязью на совещании, он должен был улыбаться и лепетать:

— Да-да, я виноват, простите. Не сердитесь так, это вредно для здоровья…

Унижение, обида, горечь.

Но стоит вспомнить о зарплате, о будущем, о самом себе.

Выходец из семьи, едва выбравшейся из нищеты, диплом третьесортного вуза, средний рост, заурядная фигура, внешность ниже среднего.

Кто он такой?

Обычный человек, каких миллионы.

Единственным его преимуществом было умение «читать» людей.

В трущобах, где он вырос, ошивался самый разный сброд, и дети там первым делом учились определять, под кого стоит прогнуться, а кого можно игнорировать.

К тому же У Мэн отличался рациональностью и умел держать чувства в узде. Вот и сейчас: ему безумно хотелось разорвать пергамент в клочья, вскочить и съездить Гальку по физиономии с криком: «Да плевал я на твою бумажку, и что ты мне сделаешь?!»

Но вместо этого он молча подписал документ, опустив голову и наблюдая за остальными краем глаза.

Ли Сюэй и Чжан Сюэлунь тоже поставили свои подписи. Стримерша недовольно надулась, а ветеринарша хлопала глазами с совершенно потерянным видом.

«Студентка, животновод, челка, грудь и глаза большие, да еще и не от мира сего… В ней слишком много архетипов», – анализировал У Мэн. Как любитель аниме и заядлый читатель сетевых новелл – он проглотил их не меньше полсотни – он знал: если брать жанр бесконечный поток за основу, Чжан Сюэлунь типичная кандидатка в главные героини.

Ли Сюэй же на вид была классической «чайной стервой» – в женских романах такие обычно играют роль коварных соперниц.

Чжан Цзычэн, на чьем лице читалось явное нежелание подчиняться, был одет в белую рубашку и черные брюки – типичный коммивояжер. Видно, жизнь его уже успела потрепать, но он еще не окончательно сломался и всё еще грезил о чем-то великом.

Чжоу Чанфу – стандартный рабочий нового времени. Образование слабое, в люди вышел рано, застряв между городом и деревней. К земле его не тянуло, в отличие от отцов, зато он обожал сидеть в соцсетях, читать попаданское фэнтези и зависать в интернет-кафе по ночам.

Что до Цзян Линя… Его неопрятный вид и взгляд, полный экзистенциальной тоски, выдавали в нем человека «не от сего мира». Похоже, парень со странностями – типичный персонаж массовки.

Ну и, наконец, Гальк и их «молчаливый» заместитель.

Говоря прямо, эти двое распоряжались их жизнями.

Гальк явно был хитрецом. Судя по поведению – из тех, кто за маской простодушия прячет расчетливый ум и злопамятность. С таким нужно держать ухо востро: любая неосторожная фраза может стать поводом для мести.

Ли Чжаньянь казался холодным и отстраненным, но, скорее всего, это лишь образ. Если нет веской причины, то его наряд – перебор: два пистолета, черный плащ, шляпа… Не напоминает ли это легендарного героя из боевиков?

Закончив краткий анализ группы, У Мэн отвел взгляд.

Оба лидера были крепкими орешками. И раз иерархия уже установлена, лезть к ним с лестью – только вредить себе.

Искусство подхалимажа тоже требует ума.

Если поставить себя на их место: разве помещику есть дело до того, как красиво перед ним расшаркивается трава, которую он собирается косить?

— Ох, как мастерски вы меня режете! Какая техника! Как вовремя нанесен удар!

Смешно.

Сейчас У Мэну нужно было просто выполнять приказы. Послушных детей всегда любят больше.

Когда все шестеро расписались, Гальк удовлетворенно улыбнулся:

— Ну-ну, не надо таких похоронных лиц. Отряд фермеров – это, конечно, гнет и эксплуатация, но зато здесь куда безопаснее, чем в обычной команде!

Заметив недоверие в их глазах, Гальк пояснил:

— Сложность заданий в мире реинкарнаций зависит от общего рейтинга группы. Если в отряде все как на подбор герои, то и мир будет смертельно опасным, где выжить – один шанс из ста. А в отряде фермеров слабые новички тянут рейтинг вниз, снижая сложность. Так что эта модель – способ обойти правила Главного Бога.

— Ты долго еще будешь с ними лясы точить? — Внезапно подал голос Ли Чжаньянь.

Говорил он тихо, словно специально приглушая голос.

Гальк подобострастно усмехнулся:

— Нам теперь в одной упряжке быть, надо бы сблизиться. Ладно, не буду тянуть время, перейдем к заданию. Итак, зомби. Фильмы вроде «Обители зла» все видели? Ничего нового: мертвецы встают, теряют разум и едят живых. Версий много, но я дам вам общие правила.

— Первое: вирус заразен. Царапина или укус – и без помощи вы сами станете зомби.

— Второе: обычно они лишены боли и зачатков интеллекта, но физически сильны и любят нападать толпой. Так что без крайней нужды в открытый бой не лезем.

— Третье: единственный способ упокоить зомби – уничтожить мозг. Формально это уже трупы, так что удары в сердце или удушение бесполезны. В редких случаях даже отрубленная голова может продолжать кусаться.

— Четвертое: чувства у них обострены. Они чуют кровь и слышат каждый шорох, у некоторых даже есть тепловое зрение! Поэтому соблюдаем тишину и не шатаемся в темноте без света. Старайтесь не раниться. Дамы, если у кого-то «эти дни», сообщите мне заранее…

На этом моменте ухмылка Галька сменилась ледяным оскалом:

— Пятое: подчиняться беспрекословно. Я не жду от вас подвигов, но, пожалуйста, не мешайтесь под ногами. Мое добродушие не значит, что я не умею злиться. А в гневе я… очень… страшен.

Договорив, Гальк выждал секунд тридцать и добавил:

— Андерстэнд?