— Нет, я, конечно, получил уведомление заранее, но всё же, это как-то...

Чун Гю несколько раз оглядывался, обрывая фразу на полуслове.

Из-за набежавших тёмных туч день казался вечером. Для острова это было обычным делом. Как и непрекращающийся, оглушительный ветер, и резкий запах, бьющий в нос, и неровные камни, впивающиеся в подошвы.

Женщина спокойно, но решительно нарушала этот привычный, сложившийся годами пейзаж.

Хотя можно ли её назвать женщиной? Морщинистым глазам Чун Гю она казалась совсем юной, с нежным пушком на щеках, будто ей ещё в школу ходить.

Впрочем, чего удивляться, что её можно спутать со студенткой. Сказала ведь, что ей всего двадцать четыре.

И всё же, это был не тот возраст, чтобы в одиночку приезжать в подобное место. Остров Пичхон не привлекал туристов и был бесплодной землёй, где не насчитывалось и трёхсот дворов. Да и те по большей части пустовали.

Молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет здесь едва ли набралось бы десять человек, а большинству жителей было за пятьдесят. Стареющий, безмолвный и уныло изолированный остров уже двигался к своему предрешённому концу.

И вот в такое место.

Он снова повернул голову, чтобы рассмотреть женщину. Её тело, обременённое огромным рюкзаком и длинной сумкой в руке, выглядело определённо хрупким и худым, но почему-то не казалось слабым, пока она нетвёрдо шагала вперёд.

Её чистое лицо с волосами, небрежно собранными в пучок, с одной стороны, выглядело по-детски наивным, не знающим мира, а с другой — по-стариковски отрешённым от всех его дел. Странное впечатление.

Если уж на то пошло, лицо у неё было миловидным. Черты не были яркими, но их гармоничное сочетание притягивало взгляд, и чем дольше смотришь, тем больше запоминаешь. Городские жители в большинстве своём светлокожие, но эта женщина была особенно белой, до такой степени, что даже в полумраке казалась голубоватой, словно освещённой лунным светом.

...Неужели она и вправду... бывшая заключённая?

Он съёжился, вспомнив вчерашний разговор с женой, Ян Сук. С тех пор как два месяца назад пришло первое уведомление, она без умолку твердила, что молодая девушка в здравом уме не приехала бы жить на такой остров.

«Она кого-то убила. Иначе с чего бы ей сюда приезжать? На остров, где и прокормиться-то нечем».

«Но она же сказала, что откроет музыкальную школу».

«Вот именно. Ты сам-то веришь, что в этом есть смысл? Почему она открывает музыкальную школу на каком-то острове, а не в городе? Кто здесь будет учиться?»

«Ну, наверное, у неё есть на то причины».

«Так вот и надо было выпытать эти причины! Вечно ты ничего толком сделать не можешь. У меня уже терпения не хватает, честное слово! Молодая женщина, без семьи и знакомых, приезжает жить в такое место — это что, обычное дело? Ясное дело, у неё какая-то немыслимая история!»

Ян Сук настойчиво требовала, чтобы он, показывая дом, выведал все подробности, но это оказалось непросто. У него почти не было возможности поговорить с молодой женщиной, и он просто не знал, с чего начать.

Свою роль сыграла и её необычная аура. Что бы он ни говорил, она в основном молча впитывала информацию, но ничего не отвечала.

Так ей будет тяжело.

Объяснить всё как следует было сложно, поэтому он умолчал о том, что Пичхон — остров особенный. Хотя основным источником дохода здесь были ловля рыбы и сбор водорослей для продажи на материке, их жизнь держалась не только на этом.

...Да и сколько она тут продержится? Неделю не выдержит и сбежит.

Качая головой, Чун Гю шёл вперёд и вдруг остановился. Впереди показался ветхий дом с мигающей жёлтой лампочкой. Краска на синей железной двери почти полностью облупилась.

— Вот здесь.

Он был уверен, что она придёт в ужас. Дом, пустовавший несколько лет, хоть и был чисто прибран, не мог скрыть своей убогости.

Туалет на улице, старые деревянные балки, постоянно скрипящие под натиском ветра. Сырой, затхлый запах, который, словно татуировка, будет преследовать её повсюду. Это было не то место, где смогла бы выжить чистоплотная современная молодёжь.

Однако лицо женщины оставалось бесстрастным. Губы её даже слегка дрогнули в подобии улыбки, что, по-видимому, было вызвано облегчением от того, что нашлось место, куда можно поставить сумки.

— Хорошо.

Коротко бросила она и опустила сумки на деревянный настил. Пока Чун Гю издавал вздох, похожий на «хах», послышались торопливые шаги. С заднего двора шла Ян Сук.

— Ох, приехала, приехала. Добро пожаловать. Я тут всё прибрала, но в сарае ещё остался кое-какой хлам. И комнату для пианино тоже надо будет ещё прибрать. Проветривать придётся долго. А, кстати, я слышала, тебе двадцать четыре? Да тебе бы школьную форму носить, так бы и не отличили.

Женщина, похоже, немного испугалась напора Ян Сук, которая тараторила без умолку и без стеснения подошла к ней, и слегка отступила назад. Но Ян Сук грубо схватила её за обе руки и принялась бесцеремонно их ощупывать.

— Тощая какая, просто ужас. Боже, как с таким телом на острове-то жить собираешься? Ты что, и правда будешь тут одна? Может, сначала поживёшь немного, а потом семья приедет?

Покачиваясь взад-вперёд под натиском Ян Сук, женщина неловко улыбнулась.

— Я буду жить одна. Всё в порядке.

— А семья? Они не против, что такая молодая девушка одна будет жить в подобном месте?

Это был вопрос, чтобы выяснить, есть ли у неё семья. Женщина, кажется, поняла это и, улыбнувшись, легонько оттолкнула руки Ян Сук, отступая назад.

— Спасибо за заботу. С остальным я справлюсь сама.

Чун Гю посмотрел на жену, которая бросила на него беглый взгляд, и покачал головой. Говорил же, что она неразговорчива.

— А, вот ещё что.

Кашлянув, Чун Гю вышел вперёд. Пришло время сказать.

— На нашем острове есть правила. Если вы временный гость — это неважно, но если собираетесь здесь жить, нужно кое-кого поприветствовать.

Услышав его слова, женщина моргнула.

— Здесь есть старейшина?

— Ещё десять лет назад здесь не было ни нормального электричества, ни водопровода. Есть дом, который всё это установил и дал деревне возможность этим пользоваться. Так что...

— Да, я понимаю. Только занесу вещи внутрь и пойдём.

Женщина на удивление охотно согласилась и подняла сумки. Ян Сук подошла к нему, искоса поглядывая на спину уходящей в дом девушки.

— Тц, да проживёт она так хоть день?

— Наверное, у неё есть свои соображения. Но она довольно смелая. Всю дорогу на лодке даже вида не подала, что ей неудобно.

Ян Сук нахмурила своё загорелое лицо и понизила голос.

— Ты ей про Ён Сана всё как следует объяснил?

— Ещё нет. А что я должен был объяснить?

— Не объяснил? То есть она просто пойдёт и столкнётся с ним лицом к лицу?

— А разве так не лучше? Увидит — и сразу всё поймёт. Как этот остров устроен.

На бормотание Чун Гю Ян Сук тяжело вздохнула.

— Как бы чего не вышло.

— Какого ещё «чего»?

— Ну, она ведь симпатичная, вот я о чём…

Ян Сук с трудом сдержала готовый сорваться крик. Чун Гю цокнул языком.

— Если бы он создавал проблемы такого рода, вся деревня давно бы уже на ушах стояла. Вон, и Сун Док тут живёт, и Хён А, все примерно одного возраста.

— Ай, да они же страшные как смертный грех, болван! Ты что, не знаешь, что Ён Сан их и за людей-то не считает?

— Ну, он и парней-то за людей не считает.

На слова Чун Гю Ян Сук снова вздохнула и тихо спросила:

— А он сегодня как?

— Да всё так же.

«Ох», — нахмурилась она, когда из дома вышла женщина. В отличие от их растерянных лиц, её лицо было непроницаемым. Качая головой, Чун Гю махнул рукой.

— Пойдём. А ты иди домой.

— Хорошо. Тогда, бывайте.

Облизнувшись, Ян Сук отступила назад. Чун Гю искоса посмотрел на следующую за ним женщину и глубоко вздохнул. Небо заворчало, словно собирался дождь.