6

Едва Филипп вошел в зал, виконт Арман де Мирабо презрительно ухмыльнулся. Громоздкий, с бугрящимися мышцами, он походил на раскачанного борова, а во взгляде сквозило неприкрытое пренебрежение.

Филипп заметил, как от гнева напрягся Терри, но остановил его жестом и заговорил спокойно.

— Вы знаете, что из-за продолжающегося голода чудовища в Прилльских горах начали проявлять активность.

— И что? Ты пришел просить о военной помощи? Тц-тц, так называемый барон-кузнец, оказывается, тот еще трус.

Арман, прямо как Роберт, обладал талантом выводить людей из себя. Филипп подавил желание ответить той же монетой и продолжил:

— Я здесь не для того, чтобы просить войска. Я лишь хотел обсудить необходимость сотрудничества. Вскоре нас может ждать крупное сражение, так не стоит ли нам избегать ненужных споров?

— Споров? О чем это ты?

— О драке между нашими пастухами на приграничных пастбищах.

— А, об этом? — Арман насмешливо улыбнулся и пожал плечами. — Решение простое. Ты склоняешь голову и платишь компенсацию, и на этом все.

— Ваши пастухи незаконно вторглись на нашу землю.

— Вторглись? Ха! Эта земля всегда была нашей!

— Должно быть, вы ошибаетесь. У меня есть записи, доказывающие, что она принадлежит дому Брандель.

Филипп достал письма от предыдущих лордов и официальные карты из королевских архивов. В письмах ясно говорилось, что спорное пастбище принадлежит Бранделю, и на королевских картах оно также было отмечено в пределах его границ.

Но Арман просто схватил документы и разорвал их в клочья.

— Ха! Думаешь, я приму какие-то подделки?

— То есть вы отказываетесь признавать правду?

— Верно! И что ты сделаешь? Объявишь войну?

Филипп всегда знал, что Арман агрессивен и жаден, но не ожидал, что он настолько безрассуден. Помолчав с минуту и сверля его взглядом, Филипп вдруг улыбнулся — острой, холодной улыбкой.

— На сегодня я откланяюсь. Но все, что произойдет дальше, будет на вашей совести, виконт.

— Что ты сказал, щенок?! Отродье кузнеца смеет мне угрожать?!

Не обращая внимания на яростные крики Армана, Филипп развернулся и покинул замок.

***

Услышав, как обошлись с Филиппом, Карпентер и рыцари пришли в ярость.

— Да этот ублюдок вообще стыда не имеет!

— Господин, мы должны проучить его — даже если это означает войну!

— Верно! Если мы это спустим с рук, они и дальше будут смотреть на нас свысока!

Даже Карпентер, вместо того чтобы успокоить остальных, подстрекал их. Филипп озадаченно посмотрел на него.

— Война? Вы хотите, чтобы я собственными руками разорил свои земли?

Армия Мирабо была вдвое больше их собственной, и рыцарей у них тоже было больше. Даже если Брандель каким-то чудом победит, урон будет колоссальным.

— Так вы просто оставите это?

— Нет. Мы преподадим им урок.

Карпентер выглядел сбитым с толку.

— И как именно вы собираетесь это сделать?

Филипп ухмыльнулся.

— Доверьтесь мне. Чтобы унизить их, война не понадобится.

Вспомнив надменное лицо Армана, его улыбка стала ледяной.

«Это вы начали, виконт. Не пожалейте потом».

***

На следующий день Филипп собрал рыцарей, солдат и раненых пастухов в лесу за замком. Карпентер и Терри, все еще не знавшие о плане, выжидающе смотрели на него.

— Господин, как именно мы собираемся унизить этих ублюдков из Мирабо?

— Что ж, позвольте объяснить…

Пока Филипп излагал свой план, лицо Терри скривилось в неприязни.

— Это… бесчестно.

Как и многих рыцарей, Терри воспитывали в духе рыцарского кодекса — строгого свода правил, где честь ценилась выше обмана. Но Карпентер был другим.

— Идиоты! И кто, по-вашему, поступает бесчестнее? Те, кто ворует нашу землю, или мы, давая им отпор?

— Но, капитан, мы рыцари. Мы должны сохранять достоинство.

— Заткнись! Господин отдал приказ. А теперь — снимайте доспехи!

Карпентер тут же стащил с себя тунику и вывалялся в смеси сажи и грязи. Однако, когда некоторые рыцари замялись, он нахмурился еще яростнее и рявкнул:

— Ах вы, ублюдки! Кто не хочет — проваливайте! Но с завтрашнего дня будете спарринговаться со мной раз в день!

— Я-я сделаю это!

Спарринг с Карпентером меньше всего походил на тренировку и больше — на одностороннее избиение. Встрепенувшись, рыцари тут же начали снимать доспехи.

Солдаты и пастухи уже последовали примеру Филиппа, раздеваясь и покрывая тела грязью. Пастухи, чьи средства к существованию оказались под угрозой, были особенно воодушевлены.

— Мы подчинимся, даже если господин прикажет что-то похуже!

Когда все были готовы, Филипп взобрался на ближайший камень и начал свою речь.

— Благодарю вас за то, что последовали моему безрассудному приказу. Я, как и все вы, тоже отрекусь от всего человеческого, пока операция не завершится. Мы должны преуспеть.

— Да здравствует наш господин!

— За земли Бранделя!

По команде Карпентера все взревели в ответ. Филипп, глядя на это, покачал головой.

— Вы что, не слышали? Я сказал, мы отрекаемся от всего человеческого. Это значит, что мы больше не люди. Ясно?

— У-А-А-А-А-А-А!

Довольный звериным ревом, Филипп первым шагнул в лес. В одной руке он сжимал клюшку для гольфа, усиленную Могучим Умением «Золотой Молот».

— Эй, Терри, как думаешь, что из этого выйдет?

— Почем мне знать? Остается лишь надеяться на лучшее.

Рыцари, тихо вздыхая про себя, надели маски из древесной коры и последовали за Филиппом во тьму.

***

Северо-восточные пастбища баронства Брандель

Пастухи из виконтства Мирабо лениво перегоняли своих овец через границу.

— А трава здесь и вправду лучше.

— Эти проклятые ублюдки из баронства почти не разводят овец, а такие жмоты.

— Не лучше ли было бы, если бы наш господин просто захватил это баронство?

Пересмеиваясь, пастухи огляделись по сторонам. Они ожидали, что, как и в прошлый раз, появятся пастухи Бранделя и затеют драку, но, как ни странно, сегодня не было видно ни души.

— Что-то не так.

— «Не так», как же. Им, небось, в прошлый раз так вломили, что теперь и носа не кажут.

— Эй, тут какой-то столб.

Над землей возвышался выкрашенный белой краской столб с нацарапанными на нем большими, жирными буквами.

— Что там написано?

— Наверное, что-то вроде «Это наша земля, не вторгаться».

— Ха! Будто это нас остановит.

Неграмотные пастухи не стали утруждать себя чтением. Вместо этого они пнули столб, повалив его, и повели стадо дальше вглубь пастбища. Самая сочная трава всегда была в глубине.

— Гав! Гав-гав-гав!

Когда они добрались до более пышных лугов, пастушьи собаки внезапно яростно залаяли. Подумав, что поблизости может быть волк, пастухи огляделись — и увидели, как из зарослей поднимаются какие-то фигуры.

— Кх-хиииии!

— У-А-А-А-А-А-А!

Появилась целая орда существ, их тела были вымазаны черной грязью, а одеты они были в грубые лохмотья из древесной коры и плетеной травы. Вооружившись пращами, копьями и дубинками, они ринулись вперед.

Глаза пастухов расширились от ужаса.

— О-орки!

— Орки с Прилльских гор нападают!

В панике пастухи потянулись за луками. Но не успели они даже наложить стрелу, как в них полетели камни, а набегающие «орки» сбили их с лошадей копьями и дубинками.

Наблюдая, как пастухи валятся на землю от внезапной атаки, вождь орков… то есть Филипп, ухмыльнулся.

«Это проще, чем я ожидал».

Он был в ярости от бесстыдства Армана и лично разработал и продавил этот план. Но одна вещь все еще не давала ему покоя. Если драка перерастет в нечто большее, могут появиться жертвы. Возможно, сказывался менталитет землянина Кана Хёнсу, но он не хотел видеть, как гибнут люди — ни свои, ни даже враги.