Наступило утро третьего дня эксперимента. Лицо Розэ, которая две ночи мучилась от побочного эффекта в виде покалывания в груди, осунулось наполовину.

Дэйн подошел к Розэ с флаконом экстракта гигантской розы. Она в полубессознательном состоянии распахнула блузку.

— Я сосал всю ночь, а они все еще опухшие. Но большой груди это идет.

Дэйн со смехом шлепнул по торчащему столбику соска. Это был пухлый сосок, который было приятно жевать.

Если нанести лекарство сегодня, они могут стать еще больше. Тогда он собирался обвязать сосок ниткой и измерить окружность.

— Теперь нанесу.

Для сегодняшнего дня Дэйн нашел и надел самые тонкие перчатки. Гладкая перчатка коснулась соска. Лекарство понемногу вытекало и размазывалось по плоти.

— Хы-а... а...

Чужеродное прикосновение перчатки доставляло более странное удовольствие, чем голая кожа. Вскоре вязкая жидкость впиталась в плоть соска. Нежно, очень медленно.

— А, ха-а...

— Не забывайте докладывать о состоянии каждый час, мисс Мора, — сказал Дэйн, застегивая рубашку Розэ. Рубашка была его. Из-за стремительно выросшей груди блузки, которые привезла Розэ, ей больше не подходили.

Розэ на дрожащих ногах с трудом слезла с кресла. Дэйн не сводил глаз с колышущейся в этот момент груди.

— Если станет тяжело, приходите снова.

Вкрадчивый голос звенел в ушах Розэ.

* * *

— Хы-ынг, анг, ха-ат...

Поздней ночью Розэ, лежа ничком на столе, тяжело дышала. Не было места от шеи до подмышек, где не скопился бы пот. Тело билось в судорогах от жара.

Стоило лишь слегка задеть сосок, как поясница извивалась. Это было чувство скорее пронзительное, чем болезненное. Хотелось, чтобы кто-то с силой сжал налитую грудь.

Нужно идти к мистеру Хиндли...

Он, возможно, сможет заполнить эту пустоту. Но когда Розэ пришла в лабораторию, ее глаза увидели пустой стол.

Дэйна Хиндли не было на месте.

— Ыт, нг... ху-у...

Розэ прислонилась к стене, хватая ртом воздух.

При каждом вдохе мокрая сорочка прилипала к груди и талии. Полупрозрачная ткань без утайки демонстрировала ее тело.

Она не могла просто так стоять. Нужно выйти и позвать Дэйна на помощь.

Розэ открыла дверь кабинета номер два и вышла в коридор. От сквозняка тело задрожало.

Закружилась голова. Казалось, бархатный ковер в коридоре пятого этажа колышется ей навстречу.

Она бродила по коридору, опираясь на стену, но места, где мог быть Дэйн, не было видно. Раз есть кабинет номер два, она подумала, что могут быть номер один и номер три, но на дверях были выгравированы лишь странные символы.

В конце концов спустившись на первый этаж, Розэ оглядела главный холл. Как она и почувствовала в первый день, это был жуткий замок, где могли водиться призраки. Может, потому что ночь, здесь было так тихо.

— Ах-хыт...

Сорочка потерлась о грудь, и чувствительность обострилась. В итоге Розэ прислонилась спиной к стене. Веки тяжелели, зрение затуманивалось.

— Мисс Мойра?

В этот момент раздался мужской голос. Разве кто-то только что не назвал ее «мисс Мора»?

— Вы та самая кандидатка, которая должна была приехать три дня назад?

Мужчина, вышедший из коридора напротив, был одет в белый халат, похожий на халат Дэйна.

Судя по бейджику на правой стороне груди с надписью «Доктор фармакологии Джошуа Вудс», он явно был здешним исследователем.

— Э... да. Я кандидатка, но...

Не знает ли он, где мистер Дэйн Хиндли? Но не успела она договорить, как мужчина схватил Розэ за руку.

— Хы-ыт!

Чувствительное тело мгновенно вспыхнуло. Но Джошуа, не обращая внимания, потащил ее по коридору. Спустя какое-то время он остановился перед дверью с номером «3».

— Я услышал, что сегодня ночью будет дополнительный транспорт, и вышел посмотреть, к счастью, вы прибыли вовремя. Вы не представляете, как я нервничал, когда услышал, что 3 дня назад вы отказались. Чуть было не пришлось утилизировать лекарство.

— Что? О чем вы...

— Я о мази из пастернака. Мисс Мойра. Сколько мы ждали.

Мойра? Мы?

Пока Розэ в удивлении округляла глаза, Джошуа открыл дверь кабинета номер три.

Внутри, помимо Джошуа, трое крепких мужчин с флаконами и блокнотами что-то с энтузиазмом изучали.

— О, наконец-то подопытная пришла.

— Слава богу. Можно продолжать эксперимент.

— Сразу перенесем на экспериментальный стол?

Удивительным было не только это. Вместе со звуком захлопнувшейся двери кабинета номер три перед глазами Розэ появились четыре карты соблазнения.

Старшие научные сотрудники Джошуа и Доминик были класса А, остальные двое докторов-ассистентов — класса В.

На этот раз ранги распределились по иерархии? Даже В-класс обладал завидной красотой, и Розэ невольно улыбнулась.

— Мисс Мойра, объяснение об эксперименте вы, должно быть, слышали на транспортном судне, так что можно пропустить.

— А, я. Я не Мойра, а Мора...

— Так, сразу переходим.

Джошуа поспешно потащил ее куда-то. Остальные трое тоже отложили инструменты и последовали за ними.

— П-постойте!.. Ыт...

Язык заплетался, слова не шли. Это было из-за побочного эффекта экстракта гигантской розы. Из-за покалывающей груди разум был затуманен, а губы плохо слушались.

К тому же снизу уже давно била мелкая дрожь. Каждый раз, когда соски касались сорочки, накатывало ощущение, что она вот-вот обмочится.

— Ынг... ха-а, ы-ынг...

Четверо мужчин молча наблюдали за такой Розэ. На самом деле, они возбудились с того момента, как увидели ее.

Как и большинство выходцев из Академии, они мало общались с женщинами. Сейчас, когда желание накопилось до предела, Розэ в одной сорочке была сильным раздражителем.

Более того, грудь, просвечивающая сквозь сорочку, была удивительно большой. Возможно, из-за сильной морской болезни она была вся в поту, но даже этот запах пота заставлял члены вставать.

— Вот, ложитесь сюда поудобнее. Мисс Мойра.

Джошуа подвел Розэ к черной стене с отверстием. Отверстие было узким, едва проходило туловище, а перед ним было прикреплено что-то вроде кушетки.

Судя по подушке, это действительно была кровать, но...

— Хы-ыт!..

— Вы в порядке?

Розэ привалилась к Джошуа. Побочные эффекты усиливались.

— У вас сильная морская болезнь. Сначала уложим.

Доминик просунул ноги Розэ в отверстие. Из дыры за стеной высунулись длинные ноги Розэ.

Они зафиксировали ее бедра заранее приготовленными кожаными ремнями. Оставался последний этап.

— Джошуа, здесь готово. Осталось зафиксировать поясницу.

— Хы-ыт, что это!..

Джошуа пристегнул поясницу Розэ к кровати кожаным ремнем, который лежал под ложем.

Теперь Розэ не видела, что происходит за стеной. Ни своих ног, ни рук коллег-докторов.

— Доминик, мы тоже переходим.

— Брат, подожди.

В этот момент Доминик замер, глядя на губы Розэ. След от слюны выглядел аппетитно.

Взгляд не останавливался и скользил все ниже. Сквозь полупрозрачную сорочку виднелись торчащие соски.

Соски были такими же налитыми, как и тяжелая грудь. Вслед за ним Джошуа тоже посмотрел на грудь Розэ. Он впервые видел соски такого красивого цвета и такую полную грудь.

— Брат, я не могу...

Доминик с расфокусированным взглядом потянулся к груди Розэ. К черту исследования, хотелось заняться этой женщиной прямо сейчас. Засунуть свой прибор между этих грудей и заставить лизать головку.

— Доминик Вудс. Приди в себя.

Но Джошуа остановил его. Хотя у него самого в штанах было тесно, он был человеком, умеющим соблюдать хотя бы этику эксперимента.

Прежде всего, исследование стимулятора эрогенных зон спонсировалось торговым домом Виар, и суммы были огромными. Ради чести семьи это исследование должно пройти без сучка и задоринки.

— Прошу прощения, мисс Мойра. Сегодняшний эксперимент продлится два часа. Ради безопасности и удобства мисс Мойры мы постараемся провести его как можно быстрее.

Джошуа потащил Доминика за стену. Состояние Розэ к этому времени ухудшилось.

— Ха-а-анг... ха-ыт, нг...

Четверо мужчин за стеной смотрели на панталоны Розэ. Панталоны плотно облегали промежность, и посередине было круглое мокрое пятно.

Каждый раз, когда Розэ сжимала и разжимала мышцы, ткань втягивалась во влагалище и выходила обратно. И тогда в этом месте появлялась прозрачная пена. Она была насквозь пропитана липкой смазкой.

— Тогда... начнем со снятия белья.

Доктор не удержался и погладил нежный животик Розэ. Ах, хотелось кончить.

Когда взгляд доктора затуманился, Джошуа хлопнул его по плечу. Пришедший в себя доктор стянул с нее панталоны.

Так лоно предстало перед четырьмя мужчинами. Между пухлыми большими половыми губами малые губы были приоткрыты, словно мякоть моллюска.

Вход, тонкий как ниточка, выглядел настолько узким, что его даже «дыркой» назвать было сложно. Возникал вопрос, способен ли этот орган принять мужской член.

— Вот. Мазь из пастернака.

Сказал Джошуа, беря мазь, протянутую коллегой.

— Здесь много влаги, так что понадобится больше, чем это. Нанесем прямо на слизистую.

— Сейчас принесу.

Смазка текла обильнее, чем писали в учебниках. Все четверо знали, что из влагалища выделяется влага, но никто не ожидал, что ее будет столько, что образуется лужа.

Каково это — вставить член в такую скользкую плоть? Все сглотнули, смутно представив эту сцену.

— Вот, доктор Джошуа.

Коллега-доктор протянул мазь, прикрывая пах халатом. Поза была нелепой, как у кобеля, который мочится, но никто не мог посмеяться.

Разве у остальных ситуация была иной? Если бы не брюки, плотно облегающие бедра, члены стояли бы под прямым углом.

— Тогда введем дополнительную дозу путем введения пальца во влагалище.

Джошуа, подавляя желание, густо намазал средний палец мазью. Затем, нежно поглаживая вход во влагалище, раздвинул сомкнутые губы в стороны.

Чвяк. Отверстие совсем немного приоткрылось. Джошуа протолкнул в эту щель толстый средний палец.

— Ха-а-анг! Анг!..

Вошла всего одна фаланга. Розэ всхлипнула, жалуясь на боль. От этого жалобного стона у всех столбы стали еще тверже.

Синие вены вздулись так, что кожа вокруг бедер пошла буграми.

— Что вы вообще, ха-анг!

— Ввожу до конца.

Джошуа с силой нажал запястьем и загнал средний палец до основания. Чмок!.. Узкое нутро начало медленно раскрываться.

— А, а-анг!

— Я согну палец, чтобы мазь впиталась поглубже.

Тон был деловым, словно он докладывал о ходе исследования, но голос Джошуа становился все более мутным. Вскипало низменное желание, как у бродячих псов.

Он согнул кончик пальца и поскреб по впалой слизистой. Вскоре смазка начала подтекать.

— У вас даже ладонь мокрая. Вы в порядке?

Спросил доктор, поспешно протягивая Джошуа носовой платок. Но Джошуа покачал головой и вытер смазку о внутреннюю часть бедра Розэ.

— Брат, похоже, нужно увеличить дозу... На этот раз я сделаю.

— Я тоже помогу.

Доминик и один из докторов вызвались на дополнительное введение. Как только Джошуа дал добро, они, не сговариваясь, взяли на себя левую и правую стенки влагалища.

Намазав средние пальцы мазью, они проникли во вход. Немного расслабленная слизистая приветствовала пальцы двух мужчин.

— А-анг... а, снизу, хы-ынг, странно... Хы-а-а... нра...

Боль от того, что вход впервые растягивали, была недолгой, удовольствие опьянило Розэ. Губы сами собой раскрылись, потекла слюна.

Конечно, это было не из-за мази из какого-то овоща. Виной всему было это тело для вселения, от природы обладающее чрезмерно развитыми эрогенными зонами.

— Кажется, войдет еще один указательный.

— Если так и будет течь, это проблема, так что заткнем полностью.

Получив согласие Доминика, доктор протолкнул указательный палец рядом со средним. Он расширял влагалище, делая движения, похожие на ножницы, двумя пальцами.

Хлюп! Чвяк! Хлюп! Хлюп! Доминик уже забыл об основной цели и наслаждался мягкостью слизистой.

— !..

В этот момент другой доктор, наблюдавший за лоном, кончил в штаны. Он просто слегка потер головку через ткань брюк, не выдержав, и эякулировал.

Когда Джошуа обернулся к нему, доктор покраснел и поспешил прикрыть пах.

— Черт.

Джошуа потер висок. И Доминик, изо всех сил растягивающий лоно, и доктор, кончающий в штаны, и сам он, пожирающий глазами истязаемую щель — все они были не лучше похотливых псов.

Хотелось наплевать на исследование и удовлетворить похоть. Хотелось овладеть ею. Но она была подопытной, которую защищала этика эксперимента, и, что важнее, женщиной, которую они видели впервые.

До ушей Джошуа, погруженного в конфликт, донесся слабый голос Розэ.

— Там, потрогайте... Ха-а, пожалуйста!..

Она сама хотела, чтобы ею овладели. В момент осознания этого факта нить рассудка, которая до сих пор как-то держалась, с треском оборвалась.

Джошуа без колебаний расстегнул брюки и достал эрегированный член.

— Ха-а, ыт.

Вставший член был пугающе испещрен венами. Он был длиннее, чем у сверстников, но таким твердым, чтобы доставать до пупка, он был впервые за сегодня.

Корень затвердел, словно был в ярости. Стоило взять его рукой и слегка потереть, как из уретры закапала смазка.

— Хы-анг, анг! Хы-ат... там, там хорошо-о, ха-а-анг!

Розэ вскоре достигла оргазма. Но как только пальцы покинули вход, внизу снова стало пусто.

Нужно было что-то толще и длиннее пальцев. Что-то вроде толстого огурца, чтобы туго заполнить раскрытое влагалище...

— Хы-ыт. Еще, еще глубже поскребите...

Услышав мольбу Розэ, Джошуа протиснулся между двумя мужчинами и встал перед лоном. А затем, наклонившись, внезапно начал лизать внизу.

— Сосать, хнык, нельзя. А-анг! Я не мылась, хы-ыт, же!

— Ничего страшного. Во влагалище нет ничего грязного. Ху-у... наоборот, запах очень приятный. Настолько, что я готов уткнуться носом на весь день.

Розэ было стыдно, но Джошуа пребывал в экстазе. Когда он лизнул от лобка вниз, липкая смазка потянулась за кончиком языка.

Смазка была свежее, чем он мог вообразить. Сладковатый нектар с легким привкусом соли тек в горло каждый раз, когда он работал языком.

Слизнув смазку снаружи, Джошуа сунул язык во вход. Тщательно вычистив щель между большими и малыми губами, он протолкнул язык внутрь отверстия.

Чмок! Чмок! Каждый раз, когда он загонял корень языка и вращал им, внутренние стенки бились в судорогах. Джошуа оторвался и восхищенно произнес:

— Мисс Мойра, это просто нечто. Если вы не против, могу я ввести влагалищное зеркало? Я вставлю его не больно.

В этот момент глаза Розэ резко распахнулись. Зеркало?

Нет, только не это!

Но было уже поздно. Мало того что мужчины потеряли рассудок, ее тело само желало их прикосновений.

Послышались звуки дрочки. Из-за срыва Джошуа все набрались смелости и спустили штаны.

Позади стволов рельефно проступали мышцы. Головки с оттянутой крайней плотью блестели от смазки.

Достигнув предела, синие вены пульсировали сами по себе. Это были отвратительные вены на членах, длинные и пухлые, как дождевые черви.

— Кх! Простите, мисс Мойра!

Доктор, близкий к семяизвержению, приложил головку к лону Розэ. В момент, когда гладкая головка коснулась входа, выплеснулась мутно-белая сперма.

Пусть он не вставил и не достал до матки, но сперма наверняка попала на преддверие влагалища. Почувствовав горячую сперму, Розэ заплакала.

Всего лишь от того, что головкой потерли о малые половые губы, она достигла второго оргазма.