[Нет, нужно было взять себя в руки и предложить пойти в одну из приёмных комнат. Не стоило так поспешно соглашаться…!]

[Разум подсказывал это ясно, но момент был упущен. Если бы я попыталась сейчас всё отменить, то тем самым только выдала бы свою растерянность. Оставалось лишь сохранять спокойствие и видимость уверенности.]

[Да, не стоит накручивать себя. Просто вести себя естественно. Тем более это временное помещение, ничего ведь не случится.]

Как и у меня, у Рено в покоях стояли стол и диван. Сев напротив него, я вынула из ящика бумаги и сказала:

«Как будем сортировать?»

«Думаю, стоит разделить те, где есть обвинения, и те, где их нет.»

После этого в комнате слышался лишь шелест разглаживаемых листов и лёгкие звуки, когда мы откладывали бумаги в стопки. Будто прежняя неловкость растворилась без следа.

Несмотря на количество листков, мы работали сосредоточенно и быстро закончили. Разумеется, записок без содержимого оказалось куда больше, чем с обвинениями.

«Спасибо, что помог.» - сказала я.

«Пустяки. Эти можно выбросить? Я займусь.»

Он забрал пустые листы.»

А я тем временем перебирала те, что содержали хоть какую-то информацию. Наблюдавший за мной Рено тихо спросил:

«Получится определить виновницу?»

«Имя упоминалось несколько раз, но одних записок недостаточно для уверенности.»

Неожиданно оказалось, что в коробке были и жалобы, никак не связанные с этим инцидентом, от мелких краж до травли и личных притеснений среди служанок…

[Не собиралась этого устраивать, а получилось настоящее окно жалоб…]

[Это напоминало систему предложений в армии, где можно анонимно сообщить о проблемах или неправомерных действиях начальства.]

Такие вопросы игнорировать нельзя, поэтому я сложила их отдельно разберусь позже.

А после отбора листков, относящихся к делу о лжесвидетельстве, осталось ровно три имени.

«Всё в порядке.» - сказала я. «Это лишь первый этап, чтобы сузить круг подозреваемых. Главное, использовать это как основу для дальнейшего допроса.»

«Они легко сознаются?» - спросил Рено.

«Конечно нет. Пока нет прямых доказательств, всё будет сложно. Поэтому я и собираюсь использовать психологию, чтобы подтолкнуть их к признанию.»

«Какой именно метод вы планируете?»

«Подожди минуту. Передам список, и всё объясню.»

Я встала и поручила служанкам и стражникам Евгении рассадить названных служанок по одиночкам в отдельные комнаты для допроса.

Также добавила: если появятся дополнительные подозреваемые, их тоже изолировать.

Евгения заранее выделила людей с опытом допросов, так что всё было организовано быстро. Вернувшись, я продолжила объяснение Рено:

«Все подозреваемые будут заперты по одиночке. Им сообщат о возможном наказании, и только первая, кто сознается, получит помилование и защиту.»

«Но…разве это не может вызвать ложные признания? Ведь спасут только ту, что признается первой.»

«Поэтому я добавила условие: признание должно включать доказательство собственной вины. Иначе, не засчитают. Это защищает от ложных признаний.»

Принцип был основан на знаменитой игре «Дилемма заключённого», где выгода одного становится потерей другого.

Правда, времени было мало, так что применяла я его скорее в упрощённом виде.

Я изложила всё это заранее, получая разрешение Евгении, поэтому допросы проведут именно так, как задумано.

«А, если никто не сознается?» - спросил Рено.

«Тогда, к сожалению, всех подозреваемых придётся уволить. Но до этого не дойдёт. Кто-то обязательно признается.»

«Почему вы так уверены?»

«Потому что у них уже есть гарантированное позорное увольнение и риск дополнительного наказания. Молчание им не выгодно.»

[В классической дилемме заключённые выигрывают, только полностью доверяя друг другу и храня молчание. Но здесь всё иначе, молчание тоже ведёт к проигрышу.]

«Изоляция, невозможность сговориться, и к тому же, помилование только для первой…Психологическое давление делает своё дело.»

«Вот почему вы рассаживаете их по одиночке.»

«Именно. В доме Футурум наверняка найдётся та, кто поймёт: признаться первой, выгоднее всего. »

«Да, звучит логично.» - задумчиво кивнул Рено.

А затем неожиданно спросил:

«А вы действительно их помилуете?»

«Конечно. Я дала слово.»

«Но ведь эти люди пытались вам навредить…»

«Я обещала помилование, но я не уверена, что Её Величество посмотрит на это так же.»

«Похоже, он понял, и тихо произнёс:

«Я всё время думаю…мне повезло служить именно Вашему Высочеству.»

Я только что сама подумала, что всё со мной чересчур суровы, но, как оказалось, Рено чувствовал то же самое.

Мне не нашлось, что ответить, и я лишь мягко улыбнулась.