Двадцатый день заточения.

Элисия медленно открыла глаза. За окном простиралось чистое, прозрачное небо. Доносился едва уловимый запах цветов — фрезий, которые Энох посадил в клумбу.

Лёжа ничком и глядя в небо, она вдруг подумала: сегодня. Пора уходить из этой тихой, но безысходной крепости.

— Элисия, вы проснулись? 

У самого уха прозвучал глухой, усталый голос. Это был Киллиан. Казалось, он почти не спал — в серых глазах проступили тонкие алые прожилки.

После той ночи, когда она сошлась с Энохом, они уже не могли остановиться. Киллиан и Энох не выпускали её ни на миг, будто стоило разомкнуть руки — и она исчезнет. Теперь они редко брали её вдвоём, чаще — по очереди.

Элисия принимала их без сопротивления. Даже когда силы были на исходе, её тело отзывалось на каждое прикосновение, трепетало и поддавалось накатывающим волнам. Они сливались в бесконечных соитиях, и между её бёдер не оставалось ни капли сухого места. Они сцеплялись, словно звери, одурманенные безумной жаждой.

Но ни прежнего удовлетворения, ни счастья это не приносило. Сколько бы они ни держали её в объятиях, всё казалось недостаточным. Оба мужчины желали её с исступлённой жадностью, но внутри по-прежнему зияла пустота, ненасытный голод.

В отличие от Элисии, у Эноха и Киллиана были дела и обязанности. Вечно сидеть взаперти в загородном доме они не могли — и так продержались на пределе. Спустя несколько дней мужчины начали отлучаться по очереди.

Но всякий раз, возвращаясь, оба выглядели тревожно. Лишь обняв её, мужчины облегчённо выдыхали. В такие дни Элисия неизменно оказывалась подолгу в их объятиях.

С этого времени у неё понемногу стали появляться минуты одиночества. Всё чаще за ней присматривал только один из них. Когда Киллиан или Энох спускался на первый этаж — принести воды или еду, — Элисия сидела у окна, неподвижная, как кукла, и смотрела наружу.

Недавно с окон сняли и доски. Мужчины поначалу тревожились, но, заметив, что она даже не обращает внимания на окно, постепенно успокоились. Они, наконец, поверили: Элисия не попытается бежать. Это произошло ровно на двадцатый день её заточения.

Что с Домиником? С него уже сняли домашний арест?

Киллиан и Энох не произнесли о Доминике ни слова. Был ли он оправдан или расследование всё ещё продолжалось — она не знала. Элисия с трудом сдерживала желание спросить напрямую.

— Элисия? С вами всё в порядке? Вам нехорошо?

Киллиан приподнялся, почувствовав неладное. Эноха рядом не было — сегодня была его очередь отлучиться.

Элисия медленно оттолкнула его широкую грудь. Тот удивлённо нахмурился, но послушно лёг на спину. Она поднялась и уселась на его бёдра. Наполовину возбуждённый член упёрся между её ягодиц, и Киллиан непроизвольно поморщился.

— Хм… с утра уже в таком настроении? — хрипло усмехнулся он.

Кончиками пальцев она коснулась его лица: выступающие надбровные дуги, длинные глаза, высокий нос, чёткие губы. Он сильно похудел, черты заострились.

Энох тоже изменился. Почти перестал улыбаться, забыл о непристойных шутках. Теперь он лишь мрачно смотрел на неё и сжимал в объятиях с отчаянной силой.

Киллиан, прикрыв глаза, вдруг поймал её пальцы и прикусил. Серые глаза вспыхнули жадным блеском. Его язык, скользнувший между её пальцев, был горяч, как пламя.

Элисия, глядя в его уставшие серые глаза, двинула бёдрами. Прижав член к своей промежности и двигаясь вверх-вниз, она почувствовала, как и без того твёрдый стержень стал ещё больше. На головке, то появлявшейся, то скрывавшейся в её лобковых волосах, выступила прозрачная капля.

Она вращала тазом, смазка облегчала трение. Крупные вены члена давили на её щель, а вздувшаяся головка — на клитор. Киллиан с тяжёлым дыханием схватил Элисию за бёдра, помогая движению.

— Хмф, подними задницу и сама возьми его. Введи так, как хочешь.

Элисия направила член к входу и медленно опустилась. Головка скользнула туда-сюда и исчезла внутри. Несмотря на частые соития, первое проникновение всегда давалось ей с трудом. Низ болезненно растягивался, не давая двигаться, словно её посадили на кол.

Когда член наконец вошёл до основания, её спина покрылась испариной. Киллиан, растирая клитор большим пальцем, ждал, пока Элисия привыкнет. Уперевшись руками о его мускулистый живот, она медленно начала вращать тазом. Толстый член ворошился внутри, а её стенки то жадно сжимали его, то с хлюпающим звуком выталкивали наружу вместе с соками.

Опираясь на его напряжённый пресс, Элисия поднимала и опускала бёдра. С каждым движением пронзительное наслаждение пронизывало утробу. Киллиан тяжело выдохнул, словно с трудом сдерживался. Пальцы на клиторе двигались настойчивее, подгоняя её.

Элисия, прикусив губу, ускорила темп. Чем быстрее она двигалась, тем обильнее текла смазка, стекая по лобку Киллиана. Кожа стала липкой от влаги.

Покачивая бёдрами, она наклонилась и принялась лизать его грудь. Она сосала и нежно покусывала маленькие соски, пока они не затвердели. Киллиан запрокинул голову: на шее выступили синие вены, кадык затрясся, мускулы на груди сильно напряглись.

— Ах! Я сойду с ума… Где ты такому научилась?

Он крепко схватил её за таз и начал яростно двигать вперёд-назад. Грубые волосы безжалостно терзали клитор. Скорость, с которой член входил и выходил, стала несоизмеримо выше. Спина Элисии выгнулась дугой.

Когда она рухнула ему на грудь, Киллиан обхватил её обеими руками и, плотно зафиксировав, стал с силой вбивать в неё член. Его яйца болтались в такт яростным толчкам. Вдруг её ступни судорожно сжались. Волна оргазма прокатилась по телу, соки стекали по бёдрам Киллиана. 

Конвульсивно вздрогнув, Элисия впилась зубами в его сосок. Киллиан, обхватив её за затылок, излился в долгом оргазме. Его бёдра дёрнулись ещё несколько раз, даже когда всё кончилось. Вымотанная утренней активностью, Элисия снова закрыла глаза. На внутренней стороне рук проступили свежие ссадины. Киллиан разглядывал их и осторожно убрал прядь волос, прилипшую к её вспотевшему лбу.

В последнее время Элисия засыпала быстро и легко. Аппетит к ней вернулся, и единственным занятием, требовавшим сил, оставался секс. Хотя мужчины избегали сложных позиций, опасаясь переутомить её, она всё равно большую часть дня спала. Её состояние ухудшалось без видимой причины, подобно цветку, что постепенно увядает.

Киллиан уложил Элисию и тихо спустился на первый этаж. Вернувшись с влажным полотенцем и стаканом воды, он не нашёл её в постели.

— Элисия?

Может, она пошла умыться? Но оттуда не доносилось звуков, а в последнее время ей не хватало сил мыться самостоятельно. Он уже хотел обыскать другие комнаты, но замер на месте.

— Что...

Элисия сидела на подоконнике, словно на качелях, не проявляя ни тени страха. Ветер играл её волосами, а ноги беззаботно раскачивались в воздухе.

Балконов в этом доме не было, и стоило ей чуть-чуть откинуться назад — и она сорвётся вниз. Со второго этажа не разобьёшься насмерть, но серьёзных травм не избежать. Стакан выпал из руки Киллиана и с глухим стуком разбился.

— Элисия! 

Киллиан стремительно сократил между ними расстояние. Он даже не почувствовал, как наступил на осколки. Женщина, до этого смотревшая в пустоту, повернула голову. Голубые глаза встретились с застывшими серыми глазами. 

Игнорируя бешено колотившееся сердце, он заговорил как можно мягче:

— Вы так упадёте и покалечитесь. Слезайте.

[…]

— Если хотели выйти, надо было сказать. Так сидеть опасно. Давайте спустимся, прогуляемся вместе.

Она лишь молча смотрела на него. Взгляд был иным — не мутным, а твёрдым и решительным. Такой взгляд не дрогнет ни перед чем. Она и вправду собиралась прыгнуть.

Холодная волна прокатилась по телу, сдавив сердце. Киллиан медленно протянул к ней руку. Её глаза упёрлись в его дрожащие пальцы.

— Не знаю, что у вас на уме, но с этой высоты вы не умрёте. Только руки-ноги переломаете. Хотите остаться калекой? Хромать до конца жизни?

[…]

— Вы устали, хватит шуток. Не надо меня дразнить, слезайте.

Он, едва справляясь с ужасом, изо всех сил старался выглядеть раздражённым. И в этот момент один из её пальцев, державшихся за раму, соскользнул. Киллиан мгновенно поднял обе руки, словно сдаваясь.

— Понял. Ты победила. Я сделаю так, как ты хочешь. Скажи только — чего ты хочешь? Вернуть тебя домой?

Но Элисия не реагировала. Его самообладание рассыпалось в прах. Брови сдвинулись в гневной складке.

— Элисия! Я же говорю, отпущу! Если это твоя мечта — отпущу тебя, только спустись! Быстро!

Элисия слабо улыбнулась. Улыбка была такой хрупкой, словно могла рассыпаться от одного дуновения ветра.

— Прости.

— Не надо… не делай этого… Элисия, прошу тебя…

Под мольбы Киллиана Элисия убрала руки с подоконника. Тело её медленно накренилось назад. Киллиан с безумной скоростью бросился к ней и протянул руки, но ухватил только воздух.

Элисия полетела вниз.

— ЭЛИСИЯ!!!

Конец второго тома