— Вы сможете выбраться из мчащейся повозки?

— Думаю, смогу. Но если нет — ничего страшного. Подожду, пока остановится. 

— Значит, придётся следовать до монастыря… Ладно. Начинаем.

Киллиан, сидя в седле, потянулся и дёрнул за дверцу кареты. Та хлопала на ветру, то закрываясь, то распахиваясь, и он, выждав момент, нырнул внутрь.

Вороной конь пошатнулся, но всё-таки сбавил бег.

Киллиан перекатился прямо внутрь кареты. Едва поднявшись, он тут же мечом разрубил верёвки, перерезав даже те, что были туго обмотаны вокруг запястий Элисии.

Встав на одно колено перед ней, герцог спросил:

— Элисия, вы не ранены?

— Нет, нет…

Её лицо, полное отчаяния, было залито слезами. Он осторожно коснулся её щеки, и она, как маленькое испуганное животное, прижалась к его ладони — так же, как когда-то в горячечном бреду тянулась к его груди.

Сердце ныло. Он знал теперь слишком хорошо, откуда в нём этот нестерпимый источник боли. Киллиан крепко обнял её.

В этот миг Энох со всего размаху ударил по стенке кареты.

Киллиан и Элисия обернулись, и Энох закричал:

— Чёрт возьми! Немедленно выходите! Кучер спрыгнул!

Лишившись возницы, кони неслись вперёд. Карету трясло так, что она в любой момент могла перевернуться, а колёса с визгом надрывались, будто вот-вот разлетятся.

— Колёса не выдержат! Быстрее! — крикнул Энох.

Киллиан ударом ноги распахнул дверцу. Та повисла на петлях и, словно бумажная, оторвалась.

Он увидел Эноха, приближающегося к карете, обнял Элисию и, когда она вцепилась в его шею, тихо прошептал:

— Есть слова, которые я хотел бы вам сказать.

Она подняла на него заплаканные глаза.

Киллиан, стараясь удержать равновесие в трясущейся карете, договорил:

— Если я выживу… подарите мне шанс?

Элисия отчаянно замотала головой и дёрнула его за ворот.

— Нет! Мы уйдём вместе! Вместе!

— Есть способ выбраться, держа вас на руках, но тогда я погибну. Я выбираю тот, где у меня больше шансов остаться в живых. Чтобы жить с вами, — произнёс он.

— Ваша Светлость! 

Киллиан обхватил её лицо ладонями и мягко улыбнулся.

— Назовите моё имя.

— Киллиан.

— Хотел бы я услышать ваш голос. Жаль, что не могу.

Он коротко поцеловал дрожащие губы Элисии, затем решительно подал знак принцу. Энох кивнул, намотал поводья на одну руку и другой протянулся вперёд. Белый конь немного замялся, но, когда Энох хлестнул поводьями, вновь поймал ритм.

— Элисия! Возьмитесь за мою руку!

Киллиан обхватил её талию. Уцепившись за край, где раньше держалась дверца кареты, он использовал его как опору и стал осторожно выталкивать Элисию наружу. От встречного ветра её платье и волосы метались в беспорядке.

— Тяните руку! Ещё чуть-чуть!

Элисия изо всех сил потянулась к Эноху. Хрупкая, тонкая рука дрожала, не выдерживая напора ветра. Сколько бы они ни пытались, их пальцы всё время расходились — пока вдруг не сцепились намертво.

— Есть! Теперь я потяну вас к себе! Не бойтесь… всё будет медленно… Киллиан!

Элисия не могла перепрыгнуть сама — Киллиану пришлось помочь. Он стиснул зубы и поднял её на руки. Хрупкое тело зависло между несущейся каретой и конём. Из руки герцога, крепко сжимавшей её талию, заструилась кровь. Рукав быстро пропитался алым, а из сжатых губ вырвался звук скрежета зубов.

— Ваша Светлость, скорее! — крикнул Энох.

— Ещё немного! Совсем чуть-чуть… Чёрт!

Карету резко тряхнуло, и расстояние, которое они с трудом сократили, снова увеличилось. Энох поспешно пришпорил коня и приблизился к карете. Киллиан снова подхватил Элисию, и та протянула руку.

— Так держать!

Энох, приподнявшись в седле, перехватил её запястье и тут же второй рукой, отпуская поводья, потянул к себе.

— Поймал!

Элисия буквально влетела в его объятия. От резкого рывка вес наездника удвоился, и белый конь встал на дыбы. Энох ловко дёрнул поводья, удерживая равновесие, и, успокоив коня, заставил его остановиться.

— Тпру! Тпру-у!

Белый конь, не справляясь с разбегом, смог остановиться только спустя несколько десятков метров. Как только тот застыл на месте, Энох стремглав обхватил Элисию, прижимая к себе.

— О, Боже… спасибо! Спасибо! Всё, всё хорошо. Можно выдохнуть… ха-а… Элисия, вы в порядке? Дайте-ка взгляну на вас… хоть на секунду, пожалуйста. Что это… лицо всё изранено…

Энох ладонями обхватил её щёки. Руки дрожали так сильно, что было ясно — он до смерти перепугался. Элисия мягко сжала его пальцы.

— Вид у меня, наверное, ужасный. Я так боялся, что вы сорвётесь, всё тело свело от напряжения… Ничего, сейчас пройдёт. Главное, что вы рядом — тогда всё обязательно станет лучше. Теперь поехали домой. Как только герцог выйдет, сразу отправимся…

Энох поднял голову, чтобы проверить, что с каретой. Безмятежное лицо принца мгновенно застыло.

— Что за… почему он всё ещё не вышел?

Он усадил Элисию поудобнее в седле, взмахнул поводьями. Белый конь, вздрогнув, заржал и рванул с места.

Но теперь конь мчался не так быстро, как прежде. К тому же дорога становилась всё уже, и обогнать карету было невозможно. Когда им удалось догнать её хвост, Элисия вдруг подняла руку и указала вперёд.

— Что там? В чём дело?.. Чёрт!

Впереди дорога обрывалась узким мостом, таким узким, что проехать могла лишь одна карета. Если бы всё шло благополучно — они бы пересекли его без проблем, но сейчас колёса едва держались. Стоило одному из них сломаться — и вся повозка рухнёт в реку.

— Ваша Светлость! Что вы творите?! Если жить хотите — немедленно выходите!

Но карета, будто обезумев, неслась дальше. Голоса Киллиана не было слышно.

Что происходит? Неужели он потерял сознание?

Энох до крови отбивал кулаки о стенку кареты, но Киллиан так и не ответил.

Карета въехала на мост. Едва она ступила на неровную каменную мостовую, снизу послышался хруст, и одно колесо отвалилось. Энох вскрикнул.

— Герцог!

Карета начала накреняться в сторону. Деревянные и железные детали со зловещим скрипом закрутились. Карета на мгновение остановилась, упершись в перила, но они не выдержали веса, и она сорвалась с моста. Через мгновение раздался всплеск — река проглотила повозку. Энох стиснул губы и дёрнул поводья.

Элисия, как только конь остановился, слезла с седла. Она ухватилась за низкое перильце моста и заглянула вниз: карета тонула в воде, вокруг неё плавали обрывки и тряпки, которыми было накрыто тело Илленоа.

Её голубые глаза потемнели от ужаса. Перед взором то и дело мелькали обломки кареты и труп брата, покрытый залитыми кровью тряпками.

Нет, нет, нет! Почему? Почему именно сейчас? Я же хотела быть счастливой! Я хотела жить как человек! За что это? За что я должна это терпеть? Я отказалась от мести — и теперь мне за это расплата? Но это несправедливо! Он ничего не сделал! Если забирать кого-то, то берите меня! Верните мне его!

«Хотел бы я услышать ваш голос. Жаль, что не могу», — в ушах эхом зазвучал последний шёпот Киллиана. Элисии казалось, что она заперта внутри огромного колокола; как бы она ни закрывала она, звук не умолкал. Голова раскалывалась. Элисия стонала от боли, в отчаянии вцепилась в волосы и стала рвать их руками.

— Элисия! Хватит! 

Энох подбежал и перехватил её руки, прижимая к себе изо всех сил. Но она не успокаивалась. В его объятиях она билась, как загнанный в угол зверёк, не находя выхода боли.

Её тело судорожно дёргалось. Всё внутри налилось до предела, и если сейчас не вырвется наружу — она взорвётся. Лицо вспыхнуло, тонкая шея вздулась от натуги. Нет! Нет!

Элисия больше не могла сдерживаться. Рот сам распахнулся, и из горла, до этого наглухо запертого, вырвался рвущий душу крик.

— Киллиан!!! 

****

Карета рухнула на дно реки. Прямо перед распахнутой дверцей оказался огромный валун — он преградил путь, не дав воде в считанные секунды затопить весь внутренний отсек. Но выигранное время было ничтожным: уровень воды стремительно поднимался, уже накрывая голову.

Киллиан, оказавшись в узком кармане, где ещё оставался воздух, резко поднял лицо и сделал последний глубокий вдох. Затем нырнул, уперевшись спиной в противоположную стенку кареты, и изо всех сил вытянул ноги. После падения стенка дала трещину, и он был уверен, что выбьет её быстро, но давление воды оказалось сильнее.

Глухие удары разносились под водой: бух! бух! бух! Треск металла и дерева смешивался с гулом воды. Чёрные волосы Киллиана плавно колыхались, как водоросли.

Воздуха катастрофически не хватало. В висках стучало, сознание мутнело. Он зажмурился, собрав все силы, и снова ударил.

Хрясь! Стенка наконец треснула, разошлась — через образовавшуюся щель ворвалась мутная вода. Киллиан с трудом протиснулся наружу. Но сил не осталось.

Бурное течение подхватило его, крутануло, и он уже не мог сопротивляться. Слепо хватаясь за всё подряд, он чудом ухватился за прибрежные водоросли и застыл, пытаясь удержаться. Сердце бешено колотилось, стараясь вырвать тело из объятий смерти, но сознание стремительно гасло.

Пальцы разжались. Рука безвольно всплыла. В мутной глубине Киллиан закрыл глаза, думая лишь об одном человеке.

И вдруг откуда-то, сквозь толщу воды, донёсся женский голос. Голос, зовущий его по имени.

— Киллиан!!!

Плотно сжатые веки дрогнули, и Киллиан медленно открыл глаза.