Вернувшись во дворец, Кэмел остановился перед дверью в библиотеку.

— Чёрт!

Вполголоса выругавшись, он провёл рукой по лицу. Он понятия не имел, что сказать Эноху. Да и зачем рассказывать всё как есть? Скажу просто, что Элисия решительно отказала, и хватит.

Кэмел тихо вошёл в библиотеку.

— Ваше Высочество.

Несмотря на то что был день, в библиотеке стоял полумрак. Толстые шторы плотно закрывали окна, не пропуская ни луча света. Одинокая лампа горела в углу, но её света явно не хватало, чтобы осветить просторную комнату.

Энох сидел в темноте, словно в пещере, и смотрел на портрет Элисии, украшавший стену. Его глаза цвета аметиста были затуманены. Взгляд был направлен на картину, но на самом деле он, наверное, видел совсем другой — прошлый миг.

Кэмел с трудом подавил тяжёлый вздох.

— Ваше Высочество, я навещал миледи.

— Как она? Не выглядела больной?

На самом деле она была скорее тяжело больна, но Кэмел не дрогнув солгал:

— Да, выглядела здоровой.

— Вот и хорошо…

Энох смутно улыбнулся. Кэмел, вдруг ощутив тревогу, машинально сжал и разжал кулак.

— Мне нужно кое-что сказать.

Взгляд Эноха, до того прикованный к портрету, медленно обратился к Кэмелу. Тот не смог выдержать прямого взгляда и чуть склонил голову.

— Я рассказал миледи о нынешней ситуации и о планах Доминика… хм, если кратко, то она отказалась от охраны. Так что размещение рыцарей придётся отменить.

— Размести.

— Ваше Высочество!

— А ты что, думал, она с радостью примет мою помощь? Что с тобой, Кэмел.

— Защита, которую человек сам отвергает, — это уже насилие. Думаю, на этот раз лучше поступить так, как желает миледи. Я передал ей, чтобы она пока воздержалась от выходов из дома, так что, вероятно, она…

— Нет. Иди и уговори её.

— Ваше Высочество…

Взгляд Эноха стал ледяным.

— Сэр Кэмел Хэррот, мне непременно сказать, что это приказ? Уговори её. Сколько бы раз ни пришлось, иди снова и снова, пока она не согласится. Если понадобится — встань на колени и умоляй.

— …

— Ответ будет?

Кэмел сжал челюсть. В другое время он бы сделал это без колебаний. Мог бы, как сказал Энох, опуститься на колени у ворот её дома и ждать её согласия хоть несколько дней подряд. Не потому что так велел господин — а потому что это женщина, которую любит его друг. Но теперь, когда он понял, что Элисия на самом деле думает об Энохе, он бы скорее умер, чем сделал это.

— Не могу. Простите.

— Тогда вали. Кроме тебя, желающих стать главой рыцарского ордена хватает.

Холодно бросив эти слова, Энох поднялся с дивана. Когда он проходил мимо, Кэмел схватил его за плечо.

— Энох, хватит. Всё, довольно уже.

— Хватит чего? Я ведь ничего не сделал.

— Того, что уже натворил, более чем достаточно! До каких пор ты собираешься унижаться перед этой женщиной? Ты хоть понимаешь, как жалко сейчас выглядишь? Очнись! Ты — принц!

— Значит, ты служишь мне только потому, что я из императорской семьи?

— Да не об этом речь!

Энох провёл рукой по волосам и устало усмехнулся.

— Стоит ей лишь раз взглянуть на меня — и я в благоговении готов лизать её туфли. Если она позволит прикоснуться хотя бы кончиками пальцев, я, наверное, прямо там задрожу и кончу. Гордость принца? Думаешь, меня волнует подобная чепуха? Я давно от неё отказался.

Он резко стряхнул руку Кэмела и направился к двери.

Чёрт… чёрт! Кэмел выругался про себя и зажмурился.

— Она собирается снова сойтись с Домиником Пауэллом!

Шаги Эноха мгновенно оборвались. Кэмел в отчаянии растрепал безупречно уложенные волосы.

— Знаешь, что она мне сказала? Чтобы я не лез между супругами! Что вы с ней были просто… случайными любовниками, потешились вдоволь — и ей надоело! Ты и после таких слов всё ещё хочешь её защищать? Да очнись же наконец! Между вами всё кончено!

— Правда?.. Она собирается жить с Домиником Пауэллом?

— Да! И про историю с монастырём тоже знает. Говорит, поедет туда на лечение!

— А ты ведь сказал, что выглядела здоровой.

Ах ты, тупой ублюдок. Какая к чёрту разница, больна она или нет! — пронеслось в голове Кэмела, пока он мрачно смотрел на Эноха.

— Наверное, они хотят провести время наедине! Чтобы поехать на поправку, не обязательно быть больной!

Энох отвернулся. Некоторое время он молча смотрел на портрет Элисии, потом вышел из библиотеки.

Тяжёлая дверь медленно закрылась. Свет, проникавший снаружи, погас. В темноте, оставшись один, Кэмел закрыл глаза ладонью.

Перед внутренним взором не исчезали фиолетовые глаза, искажённые болью.

****

Элисия не выходила из дома уже неделю. В окрестностях поместья слонялись подозрительные люди, похожие на людей Доминика, но рыцарей Эноха видно не было. Значит, Кэмел всё-таки передал мои слова как следует.

«Недавно Его Высочество сказал мне вот что: «Не знаю, какой палец себе отрезать». Я спросил, зачем, а он ответил, что, возможно, тогда вы придёте его навестить. Хоть через жалость — лишь бы увидеть вас». 

Голос Кэмела, как наваждение, снова зазвучал у неё в ушах. Сильно ли он ранен? После таких жестоких слов, наверное, больше не станет делать глупостей.

Что делает Киллиан? Наверное, уже совсем обо мне забыл. И хорошо. Так меньше будет боли. Элисия поймала себя на том, что снова думает о двух мужчинах, и крепко зажмурилась.

Не вспоминай. Не думай. Спокойно. Нельзя поддаваться. Мысли об Энохе и Киллиане сейчас ничем не помогут. Они только ослабят тебя.

По привычке она провела ладонью по животу, стараясь успокоиться. На удивление, мучительная тошнота, терзавшая её всё последнее время, сегодня отступила. Благодаря этому ей удалось хоть немного поесть, и голова прояснилась.

Малыш, помоги маме. Чтобы я смогла отомстить за твоего деда, бабушку и дядю. Поддержи меня.

Открыв глаза, она снова взялась за бумаги и медленно их просмотрела. Это были акты передачи прав собственности: один — на владение землёй, другой — на сам особняк. Элисия внимательно проверила каждую строчку и поставила подпись внизу.

Она поправила платье и потянула за шнурок звонка. Почти сразу в комнату вошла горничная. С того дня, как приходил Кэмел, она не отходила от Элисии ни на шаг.

— Вы звали, госпожа?

[Вызови экипаж.]

— Собираетесь куда-то?

[Сидеть взаперти уже надоело. Съезжу в книжную лавку, проветрюсь.]

— Э-э…

Горничная, слышавшая разговор с Кэмелом, явно была недовольна идеей прогулки. Элисия же, делая вид, что ничего не замечает, спокойно посмотрела ей прямо в глаза.

[Что с тобой?]

— Просто… после слов сэра Кэмела выходить из дома, пожалуй, не стоит. Если скажете название книги, я сама закажу и всё подготовлю.

[Значит, ты больше веришь словам сэра Кэмела, чем моим, когда я сказала, что собираюсь снова сойтись с мужем? Обидно слышать.]

— Н-нет! Конечно же, я верю вам, госпожа! Просто…

Она замахала руками, оправдываясь, и нахмурила брови.

— Поняла. Вы говорили, что хотите в книжную лавку? Я схожу за экипажем, прошу немного подождать.

После того как горничная вышла, прошло немного времени — и под окнами остановилась карета. Элисия, выглянув наружу, спустилась на первый этаж. На улице горничная как раз объясняла кучеру, куда надо ехать.

— Когда прибудете к лавке, подождите неподалёку. Как только госпожа выйдет, сразу возвращайтесь. Никуда больше не заезжайте.

— Понял.

— А где мистер Ханс? Я вас раньше не видела.

— Да тот парень с похмелья свалился. Так что сегодня за возничего я.

— Правда? Странно… Мистер Ханс говорил, что почти не пьёт.

— Ну, не пьёт — не значит, что не может выпить. Так когда выезжаем? Хочу успеть сделать ещё один рейс сегодня.

— Ах, вот и госпожа. Поднимайтесь, позвольте мне помочь!

Элисия поднялась в карету и, не дожидаясь, пока горничная последует за ней, плотно захлопнула дверь. Та ошарашенно постучала по дверце, но Элисия изнутри крепко держала ручку, и открыть её не удалось.

— Г-госпожа?

Элисия опустила окно и мягко потянула горничную за руку.

[Я съезжу одна. Хочу спокойно выбрать книги, а с тобой будет неудобно.]

— Ч-что? Но так нельзя! Госпожа, я обещаю стоять рядом как тень, не шелохнусь, только откройте дверь, прошу!

[Отдохни хотя бы день, не следуй за мной повсюду.]

— Госпожа!

[Я не просто прошу тебя отдохнуть. У меня есть для тебя поручение.]

Элисия достала из клатча два конверта и протянула их. Горничная растерянно приняла письма.

[После обеда отнеси эти письма — одно Его Высочеству Третьему принцу, другое — Его Светлости герцогу. Конверты разного цвета, не перепутаешь.]

— А нельзя отправить, когда вы вернётесь из лавки?

[Если отправить сейчас, они получат их завтра.]

Чем выше был ранг аристократа, тем сложнее оказывалась процедура отправки писем. После доставки послание проходило несколько этапов проверки личности отправителя и мер безопасности. До адресата оно доходило лишь спустя полдня, а если письмо шло во дворец, то ещё дольше.

— Т-тогда возьмите с собой кого-нибудь другого! — выпалила горничная.

[Я же сказала, не хочу ни с кем возиться. Я ненадолго, зачем всё усложнять.]

— Госпожа…

[Не беспокойся. Обо всём позаботятся.]

От неожиданной фразы горничная растерянно моргнула.

— Простите, но… что вы имеете в виду? Кто обо всём позаботится?

[Обо всём. Когда придёт время, ты поймёшь.]

— П-прошу прощения?

Элисия мягко коснулась её щеки ладонью.

— Милли.

Губы Элисии беззвучно сложились в это имя, и глаза девушки широко распахнулись.

[Кажется, я ни разу не называла тебя по имени. Но всё это время думала, что у тебя очень красивое имя.]

— Н-не стоит, госпожа… оно самое обычное…

[Я скоро вернусь.]

— Т-тогда… пожалуйста, будьте осторожны.

Пылая от смущения, Милли неловко присела и отступила назад.

Элисия постучала по стенке кареты. Кучер бросил короткий взгляд на девушку, затем резко взмахнул вожжами.

Пррр! — заржали кони, и, развевая гривами, рванули вперёд.