Энох вытаращил глаза. От шока у него чуть сердце не остановилось. Элисия заговорила? Или я ослышался? Пусть голос звучал хрипло и надорвано, но был слишком похож на тот, что он помнил.

Он не мог поверить собственным ушам. Энох, стоявший как вкопанный, сам не заметил, как ослабил руки, сжимающие Элисию. Та безвольно осела на землю.

— Элисия!

Энох обхватил её, прижимая к себе, а она, вся дрожа, вцепилась в его руку. Он невольно сжал её ещё крепче. Он должен был радоваться, что она наконец заговорила, но впереди ждали новые проблемы. Если Киллиан умрёт, Элисию может накрыть шок куда страшнее прежнего. На этот раз последствия могли оказаться необратимыми.

Но…

Если он умрёт, она останется только со мной.

Он больше не будет захлёбываться глухой, липкой завистью, едва взглянет на Киллиана. Больше никто не станет вставать между ними, и не придётся впутывать в их с Элисией планы этого человека.

Если Киллиан просто исчезнет.

Сейчас — идеальный момент. Стоит лишь увезти Элисию отсюда, и всё закончится. Искать Киллиана не нужно. Всё равно он не выживет.

Надо убедить её сдаться. Сказать, что в этой грязной реке тело всё равно не найдут. Тогда Элисия перестанет упорствовать. Ей будет больно, она будет страдать, но в конце концов возьмёт меня за руку и сядет в седло.

От мысли, что она достанется ему одному, голову пронзило сладким, ослепительным восторгом. Искушение, от которого невозможно отказаться. Он до безумия хотел этого. Хотел прямо сейчас увезти её обратно в столицу.

Глаза Эноха хищно заблестели. Он осторожно провёл рукой по лицу Элисии.

Оно стало белее мела. Сможет ли она пережить смерть ещё одного близкого человека? Сможет ли её надломленная душа выдержать это? Принц не был уверен.

Блядь… теперь я спасаю даже соперников.

Энох не мог сделать ничего, что причинило бы ей боль, даже если ему хотелось до безумия обладать ею единолично. Он больше не хотел видеть, как она плачет. С трудом подавив подступившее проклятие, он осторожно стёр слёзы с лица Элисии.

— Тсс… Элисия, хватит плакать. Я спасу герцога.

Элисия подняла на него глаза — тёмно-синие, полные слёз и тревоги. В её взгляде смешалась надежда, что Киллиана удастся вытащить, и страха за самого Эноха.

Вот ведь, каждый раз, когда из этих прекрасных глаз скатывается слеза, у меня будто жизнь укорачивается на день. Как я могу просто стоять и смотреть? Пусть лучше у меня внутри всё сгниёт.

Он крепко прижал губы к её лбу.

— Не волнуйся. Я найду герцога и приведу к тебе. Подожди немного. Только не уходи, слышишь? Не плачь больше, ладно? Мне больно смотреть.

Элисия кивнула и поспешно вытерла слёзы. Затем сжала его руку — то ли в знак доверия, то ли будто просила быть осторожным. Да чтоб меня, я, видимо, безнадёжный идиот. Если одно это способно моментально снять всю злость.

Энох коротко коснулся её губ, потом скрестил руки и одним движением снял с себя рубашку через голову. Сильное, жилистое тело под лучами закатного солнца вспыхнуло красноватым отблеском. Он чуть склонил голову и без колебаний прыгнул в реку.

На мутном дне торчала вбитая в ил карета. Он прорезал стремительное течение и нырнул к ней, но Киллиана не было видно. Энох вынырнул, жадно вдохнул и снова ушёл под воду, ощупывая тёмное русло, где почти ничего не различалось.

Где же ты, ублюдок, куда тебя унесло?! Вылезай, пока Элисия снова не залилась слезами! Неужели и правда сдох?!

Его охватило беспокойство. Если Киллиан потерял сознание, сильное течение могло утащить его далеко вниз по реке — тогда он наверняка утонул. Энох вынырнул и раздражённо отбросил с лица мокрые волосы. На гребне холма солнце уже цеплялось за линию горизонта.

Скоро стемнеет. С наступлением ночи река превращалась в кромешную тьму — хоть подплыви вплотную к человеку, всё равно не разглядишь.

Энох с силой ударил кулаком по воде.

— Сука! Да вылезай же скорее! Я не смогу сказать Элисии, что ты умер!

В тот момент до его ушей донёсся звук шагов по гравию. Энох резко обернулся. По противоположному берегу, весь насквозь мокрый, к нему поднимался Киллиан. Их взгляды встретились.

— Что вы там делаете? — спокойно произнёс Киллиан. — Для купания вода, кажется, не самая чистая. И запах мерзкий.

— Ха, чтоб тебя… 

Только теперь в нос ударил зловонный смрад реки. Прекрасно. Искал этого ублюдка как безумный, в помоях плавал, да ещё и наглотался в придачу. От одной мысли об этом желудок скрутило, а кожа начала чесаться от омерзения.

Он смахнул с лица липкую воду и поплыл к берегу. Дурак. Как я вообще мог подумать, что такой живучий гад утонет.

Он не только хлебнул этой грязи, но и ничего не добился. Даже шанса заслужить похвалу Элисии лишился — и это распалило его ещё сильнее.

К тому же первое слово, которое она произнесла, избавившись от немоты, было «Киллиан». Как бы Энох ни пытался убедить себя, что ситуация вынудила её, раздражение не уходило. Он чувствовал себя проигравшим. Ему казалось, что Элисия заботится о Киллиане больше, чем о нём.

Не хочу так думать… С трудом подавив злобу, Энох подошёл к ней.

— Элисия, герцог цел и невредим, так что не беспокойся. Он сам выбрался. Сейчас обходит реку, скоро придёт.

Элисия смотрела на него пристально, не мигая. От меня, что ли, воняет? — мелькнуло у него. Ну конечно, после купания в этой грязи без вони никак. Энох приподнял руку, понюхал подмышку и поморщился, отступая на шаг.

— Пахнет, да? Река оказалась не слишком чистой. Чтобы тебе не стало дурно, я, пожалуй, отойду подальше… Уф!

Он не успел договорить, как Элисия внезапно бросилась к нему и обняла. Энох, чувствуя, как она повисает у него на шее, откинулся назад, стараясь хоть немного отстраниться, чтобы не коснуться её своим грязным телом.

— Элисия, подожди. Я же весь грязный… А если я тебя заражу какой-нибудь кожной заразой? Ну-ка, отойди. Ладно? Пожалуйста, отойди.

Он не решался оттолкнуть её, стоял, сжимая пальцы, не зная, куда себя деть, когда она едва слышно прошептала:

— Энох.

Так тихо, что он едва различил. И сразу застыл.

— Обними меня.

— Элисия?

— Быстрее. Мне всё равно что ты грязный.

Она, встав на цыпочки, обвила руками его шею и прижалась к нему, шепча прямо у уха. Голос был хриплый, зажатый, но от этих слов по всему телу пробежала дрожь.

Вдруг глаза защипало. К горлу подступил ком, дыхание сбилось, и в уголках глаз блеснули слёзы. Он и не знал, что от переполняющего счастья тоже можно заплакать. Энох зажмурился и крепко обнял её. Хрупкое тело прижалось к нему так плотно, словно она боялась отпустить.

— Ха… Элисия, я ведь уже по уши в тебе, — прошептал он. — Целыми днями думаю только о тебе. Что ты хочешь, чтобы я сделал ещё? Совсем свести меня с ума решила?

Он подхватил её на руки. Маленькие ноги оторвались от земли, и левая туфелька упала, мягко ударившись о траву. Она посмотрела на него — глаза, полные влаги, мягко сузились в улыбке. Её губы дрогнули, неуверенные, непривыкшие издавать звуки, но этого было достаточно, чтобы смыть с Эноха всю грязь, всю досаду и поражение, которые он ощущал перед Киллианом.

Да хоть бы пришлось глотать эту мутную воду сотни, тысячи раз. Да хоть бы она снова позвала по имени Киллиана. Если только я смогу видеть эту улыбку — всё остальное не имеет значения.

Энох осторожно коснулся её потрескавшихся губ. Собираясь отстраниться, он почувствовал, как губы Элисии сами потянулись за его губами и прижались крепче. 

Энох едва сдержал стон, между бровей прорезалась мягкая складка. От этого лёгкого, как прикосновение пера, поцелуя из него вырвался непроизвольный вздох. Ты же глотал эту грязную воду, нельзя дальше… нельзя… нельзя…

Можно. Как я могу отказаться от этой женщины.

Язык Элисии скользнул по его нижней губе, и последняя ниточка самообладания лопнула. Энох жадно впился в её губы, а потом поймал её язык и втянул в свой рот, до самого корня, словно хотел поглотить её целиком.

Чёрт, разве слюна может быть такой сладкой?

Всё тело будто обожгло. От её пальцев, осторожно скользящих по его щеке и уху, по коже прошла дрожь, и возбуждение отозвалось ноющей тяжестью внизу живота. Мокрые брюки прилипали к телу, член уже распирал ткань, обозначаясь явственно и грубо.

Он всё ещё целовал Элисию, когда её плечо накрыла чья-то большая ладонь.

— Элисия.

Холодный низкий голос. Узнаваемый и долгожданный. Элисия резко обернулась. Киллиан стоял позади. Энох мгновенно поставил её на землю.

Киллиан опустился перед Элисией на одно колено. Он аккуратно надел ей на ногу туфельку, затем поднялся и встретился с ней взглядом. Тяжёлые, как свинец, серые глаза впились в неё. Элисия застыла, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляда.

— Когда меня унесло течением, я думал, что умру. И вдруг услышал твой голос. Он вытащил меня из тьмы. Не знаю, откуда взялись силы, но я плыл как безумный. Всё, о чём я думал, — снова услышать, как ты зовёшь моё имя. Я разрушил твою месть. И не потому говорю это, что хочу прощения. Нет… не в этом дело…

Элисия подняла руку и приложила пальцы к его губам. Тяжёлые, как исповедь, слова мгновенно оборвались. Серые глаза, расширившиеся от удивления, тут же смягчились, потемнели от боли и раскаяния.

— Прости. Я — эгоист, — прошептал он. — Не умею правильно извиняться. Поэтому скажи сама… как мне остаться рядом с тобой?

Элисия потянула Киллиана за шею. Его губы приоткрылись от удивления, и она осторожно скользнула внутрь языком, легко коснувшись его неподвижного языка.

Киллиан, застывший в растерянности, нахмурился, и его лицо исказилось от нахлынувшего чувства. Он обхватил Элисию за щёку и ответил на поцелуй. Его тяжёлый язык заполнил её рот, приподнял дрожащий язык Элисии и жадно втянул накопившуюся там влагу.

Он целовал её как зверь, нашедший воду в пустыне, на грани безумия от жажды. Повернув голову, Киллиан прижался к её щеке острым, прямым носом.

Киллиан полной грудью вдохнул её аромат. Только теперь он почувствовал, что действительно жив. Что не зря выкарабкался из мрака на дне реки, из самых врат смерти.

Когда их губы разомкнулись, между ними протянулась тонкая серебристая нить слюны. Он слишком хорошо знал, насколько опьяняющим бывает вкус её губ, чтобы оторваться. Сдерживая эту неутолимую жажду, Киллиан провёл языком по её губам. Элисия невольно поёжилась, и в тот миг к её уху склонился Энох, прижимая к нему губы.

— Элисия, чего ты хочешь сейчас? — прошептал он.

— Да, скажи, чего хочешь, — отозвался Киллиан.

Зажатая их телами, Элисия беззвучно шевельнула губами:

— Хочу, чтобы мы все вместе вернулись домой.

Она не произнесла ни звука из-за боли в горле, но оба мужчины поняли её без слов.