Эпилог 1

Повозка с преступниками глухо катилось по дороге. Она выглядела не лучше телеги для поклажи — старая, расшатанная, убогая. Разве что двери были плотно обмотаны железной цепью, чтобы никто не смог их открыть.

На мост из булыжника повозка въехала медленно и, проехав немного, остановилась у самого начала. Кучер, проверяя положение, повёл повозку вперёд и назад, затем спрыгнул на землю. Он резко натянул вожжи, и две лошади, фыркая, отступили. Колёса закрутились в обратную сторону и упёрлись в перила.

— Что… что за… эй! Чёрт побери!..

Изнутри донёсся шум и визг. Женщина, такая грязная, что её невозможно было узнать, прижала лицо к крохотному оконцу и закричала во всё горло:

— Что ты творишь?! Что делаешь?! Прекрати! Немедленно прек… а-а-а!

Мужчина, сидевший рядом, ударил её и тут же сам прильнул к окну. Его глаза метались по сторонам, отражая безумный блеск. Когда он наконец увидел нечто за окном, зрачки расширились. В широко раскрытом рту не было языка — его отрезали.

— О-ой! А-а-а-а! — издал он глухой, нечленораздельный рев.

Женщина под зонтом, наблюдавшая за происходящим, изящно приподняла уголки губ. Она демонстративно погладила свой округлившийся живот и, встретившись взглядом с теми воспалёнными, сумасшедшими глазами, беззвучно шевельнула губами:

— Ты же сказал, что всё ещё не закончено, Доминик.

Мужчина в повозке взвился. Он яростно бился головой о стенку, издавая звериные вопли. Повозка заходила ходуном. Кучер и женщина обменялись взглядами, после чего кучер хлестнул кнутом.

— Эй, стоять здесь вздумали?! Живо! Ещё! Ну же!

Подгоняемые, лошади попятились. С шумом фыркнув, они рванулись, упираясь в землю. Глухие удары колес повторялись снова и снова, пока, наконец, повозка не перевалилась через край.

В миг, когда она уже накренилась над пропастью, кучер выхватил длинный меч и стремительно рассёк им упряжь. Разом ослабшие соединения распались надвое.

Стоило оттащить освободившихся лошадей, как повозка сорвалась вниз. Это был не поток, а сухое речное дно — повозка рухнула прямо туда и разлетелась вдребезги. Острые обломки разлетелись во все стороны.

Кучер, стоявший на мосту и наблюдавший за падением, сорвал с лица накладную бороду. Когда он выпрямился, оказалось, что он довольно высок. Он лениво встряхнул поношенный сюртук.

— Фух, жарковато. Пойдёмте к карете.

Несмотря на простоватый вид, кучер держался с истинной вежливостью. Он галантно подал руку беременной женщине, и они медленно пошли прочь. Осанка у него была прямая, как у дворянина, но на левую ногу он слегка прихрамывал. Они направились обратно той же дорогой, которой пришли.

Когда рыцарский отряд столичного департамента прибыл на место происшествия, двое рабов, ехавших в повозке, уже были мертвы — убиты ужасным образом.

****

Элисия сделала всё возможное, чтобы вылечить Дерека. Она вызывала самых известных врачей, сколько бы это ни стоило, и скупала все лекарства, которые могли хоть немного помочь. Из-за неправильно сросшейся после перелома кости он уже не смог полностью восстановиться, но хромота значительно уменьшилась.

Ослабленное от алкоголя тело можно было вернуть к жизни только упражнениями, и с тех пор Элисия начала выходить на прогулки вместе с Дереком.

Это всё сильнее раздражало Эноха и Киллиана. Как ни крути, Дерек хоть и моложе, но был взрослым мужчиной. А Элисия, оставив дома сразу двух мужей, уходила гулять с посторонним и возвращалась лишь через несколько часов. Разумеется, это не могло не злить их обоих.

Однако они умело прятали ревность. Элисия направляла на Дерека всё то тепло и заботу, которые когда-то хотела подарить Илленоа. И Киллиан с Энохом были достаточно умны, чтобы не показывать открыто своё желание обладать ею одной.

Как только Дерек смог нормально передвигаться, он начал собираться домой. Элисия уговаривала его не спешить, но он упорно отказывался, говоря, что родители беспокоятся. Почувствовав неладное, Элисия спросила у Киллиана и Эноха, не случилось ли чего, однако оба спокойно ответили, что ничего не знают.

— Ты правда уверен, что можешь так ехать? Твоё тело ещё не до конца восстановилось…

— Мне будет легче лечиться дома.

— Значит, тебе здесь неуютно?

— Эм…

Стоя на вокзале, Дерек бросил быстрый взгляд на двух мужчин, стоявших позади Элисии.

— Н-нет, что вы, не в этом дело. Просто дома удобнее.

— Вот как…

— А! Вон и поезд идёт. Спасибо вам огромное за всё. Я многим вам обязан.

Когда он поклонился, Элисия схватила его за руку.

— Ты ведь друг Илленоа и мой спаситель. Ты пострадал из-за нас. Это моя обязанность — заботиться о тебе. Не называй это долгом, мне будет обидно.

Дерек неловко улыбнулся и осторожно высвободил руку. Его взгляд на миг метнулся за плечо Элисии и дрогнул, полон тревоги.

— Аха-ха… д-да, конечно.

— Что?

— Нет! Я просто хотел сказать, чтобы вы не думали о таком. Я всё делал потому, что сам хотел… Мне правда пора. До свидания. Пусть роды пройдут благополучно.

— Приходи в гости, когда захочешь. Знаешь ведь, да?

— Д-да, конечно. В любое время.

Это будет трудно, Элисия. Если я вернусь, меня, пожалуй, убьют эти двое. Дерек проглотил невысказанные слова и лишь кивнул. Элисия встретилась с ним взглядом.

— И ещё… спасибо за вчера.

— Я просто сделал то, что должен. Ведь я… друг Илленоа.

Элисия ничего не ответила, только посмотрела на него. В его глазах, недавно пылавших жаждой мести за друга, теперь оставался лишь лёгкий отблеск прежнего жара.

— Береги себя. И как приедешь — дай знать.

— Да, Элисия. Э-э… и вам обоим… до свидания.

Стоило Элисии повернуться, как холодные лица двух мужчин изменились. Энох мягко улыбнулся и помахал рукой.

— Счастливого пути. И загляни ещё как-нибудь. Если, конечно, ничего не случится.

— Я уже сообщил маркизу. Надеюсь, доберёшься без происшествий, — добавил Киллиан.

Какое-то уж слишком двусмысленное пожелание: то ли желал благополучия, то ли намекал на обратное. Скорее уж на второе. Дерек почувствовал, как по спине стекает холодный пот, и склонил голову.

— Д-да…

Он поднялся в вагон. Ещё раз помахал Элисии из окна, но вдруг что-то заметил, вздрогнул и поспешно опустил руку. Через несколько мгновений поезд тронулся.

Элисия смотрела, как хвост поезда растворяется в клубах дыма, затем резко обернулась. Прищурившись, пристально взглянула на обоих мужчин. Киллиан и Энох встретили её взгляд с полной невозмутимостью.

— Элисия, почему так смотришь?

— Нога болит?

— Я же говорил, не стоило провожать его. Мы бы справились сами.

— Пойдёмте, вернёмся к карете.

Элисия уже давно догадывалась, что именно они надавили на Дерека и заставили его уехать.

Стоило им появиться, как парень сразу замолкал, каким бы оживлённым ни был разговор минутой раньше. Его ссутуленные плечи, взгляд, боязливо следящий за каждым из них. После прогулок он запирался в своей комнате и не выходил. Причина была очевидна — ему просто было страшно с ними сталкиваться.

— Очень устала?

— Хочешь, понесу тебя?

Всё это происходило за спиной Элисии, но даже так обмануть её невозможно было. Она окинула мужей пронзительным взглядом и вдруг улыбнулась.

Милые.

Их ревность была забавна, а попытки спрятать упрямое желание владеть ею — ещё больше. Будто рядом два верных сторожевых пса. Приятное ощущение, надо признать.

Разве можно осуждать тех, кто просто хочет защитить любимую женщину? Решив сделать вид, что ничего не замечает, Элисия взяла обоих под руку.

— Хочу чизкейк.

— Я скажу королевскому кондитеру.

— Это слишком долго. По дороге есть знаменитая кондитерская, давайте заедем туда.

— Ах, «Роял Бейкери»? Но, герцог, вы и такими вещами интересуетесь?

— В последнее время Элисия часто просит сладости, вот я и запомнил несколько мест.

— Ну конечно, — фыркнула она, едва сдерживая улыбку. Затем, смеясь, потянула обоих за руки. — Я хочу есть.

— Правда? Тогда давай сначала поедим.

— Согласен. А десерт — после ужина.

— Хорошо.

Все трое дружно поднялись в карету.

****

В саду Бенедиктов был накрыт изысканный стол. Серебряные приборы лежали точно по этикету, в центре стояли жёлтые фрезии, белая скатерть мягко колыхалась от лёгкого ветра. За столом — рыцарь и прекрасная дама, сидящие друг напротив друга.

Картина, словно сошедшая со страниц волшебной сказки. Но двое мужчин, наблюдавших за этим, закипали от ярости.

— Говорили, что его назначили в пограничный гарнизон, не так ли?

— Так и есть. Не думал, что он воспользуется этим как предлогом, чтобы заявиться сюда. Сэр Шартман оказался куда менее тактичным, чем я ожидал. Элисия ведь сказала ему между делом: «Надо бы как-нибудь пообедать», — а он всерьёз решил воспользоваться приглашением.

— Согласен.

Не замечая ледяных взглядов сверху, Шартман и Элисия разговаривали оживлённо, словно старые друзья. О чём только они могли говорить так долго? Когда Элисия, прикрыв рот ладонью, засмеялась, лицо Шартмана стало таким красным, что это было видно даже издалека. Энох зловеще пробормотал:

— Совсем охренел. Осмелился покраснеть перед кем?

— Пожалуй, стоит ускорить дату его отъезда, — холодно ответил Киллиан. — Чтобы они больше никогда не пересеклись.

— Я и сам так думал.

Пока они наблюдали за сценой с террасы второго этажа, откуда сад просматривался лучше всего, к ним подошёл дворецкий.

— Господа, из департамента столичной стражи прибыли посетители. Хотят видеть госпожу. Как прикажете поступить?

— Веди их сюда, — велел Киллиан.

Дворецкий удалился и вскоре вернулся, сопровождая молодого мужчину. Тот с первого взгляда казался напряжённым: стоял прямо, руки сжаты, а на лице застыло беспокойство.

— Д-да, здравствуйте! Я Райан Роланд, недавно назначенный заместителем командира рыцарского корпуса при департаменте столицы!

Он занял место сэра Шартмана, переведённого на пограничную службу. Киллиан скрестил ноги и спокойно спросил:

— Сэр Роланд, что случилось?

— Несколько дней назад повозка с рабами упала с моста. Личности пассажиров установлены — это Доминик и Вероника. Оба погибли на месте.