Элисия хотела было озвучить мысль, мелькнувшую в голове, но передумала. Она никогда не испытывала желания быть с кем-то физически и не понимала, насколько откровенной можно быть в таких разговорах.

К тому же ей было стыдно. От того, что она говорила с непроницаемым лицом, стыда меньше не становилось. Элисия машинально тронула горячие мочки ушей.

С чего бы мне вдруг чувствовать влечение. Всё само пройдёт. Тем более, он ведь сказал, что они сдерживаются ради меня. Надо просто принять это спокойно.

Оба мужчины ничем не отличались от животных в период гона. Стоило им начать — они не останавливались, пока не изнемогали. Чтобы подавить такое сильное желание, требовалось нечеловеческое терпение. А ведь они проводили с ней весь день. Так что ей, пожалуй, тоже стоило потерпеть — ради справедливости.

Ещё недавно она жила, потеряв семью и волю к жизни, думая только о мести. И вот теперь у неё появились два дорогих ей человека. Это казалось невероятным — будто ей вновь подарили семью, которую она считала навсегда утраченной. Элисия провела рукой по щекочущей области под грудью и бессильно опустила ладонь.

Да, всё это хорошо, но…

Как раз в тот момент, когда она почувствовала, что силы немного покидают её, в дверь постучали. Вошёл дворецкий с аптечкой и серебряным подносом.

— Прошу прощения.

Энох быстро притянул Элисию к себе, прижимая её лицо к своей груди. Киллиан метнул в дворецкого ледяной взгляд.

— Разве я не говорил, чтобы никто не входил в спальню?

— Разумеется, говорили, милорд, но госпожа попросила принести аптечку.

Лица Эноха и Киллиана мгновенно изменились.

— Элисия, ты поранилась? Где? Насколько сильно, если понадобилась аптечка?

— Почему вы не сказали об этом раньше?

Элисия, избегая мужчин, которые уже осматривали её с беспокойством, повернулась и взяла у дворецкого аптечку, достала мазь и бинт.

— Ваша Светлость, поднимите рукав.

Киллиан замолчал, на лице появилось замешательство. Элисия пристально посмотрела на него.

— Быстрее.

— Я сам справлюсь.

— Прошла уже половина месяца, а вы так и не занялись лечением. Знаю, вы оставили всё как есть, боясь, что мне станет плохо от запаха лекарства. Закатайте рукав.

— Элисия.

— Закатайте. Рукав.

Тон Элисии был настолько решителен, что возражения стали невозможны. Киллиан, не сводя с неё взгляда, расстегнул манжет и закатал рукав. Взору открылась рука, покрытая ранами — будто её терли о колючий куст. Элисия нахмурилась.

— Мне куда труднее смотреть на эти раны, чем терпеть запах лекарства.

— Прости.

Элисия продезинфицировала раны и аккуратно нанесла мазь. Горьковатый запах немного раздражал желудок, но не слишком. В сравнении с ароматом роз это было пустяком.

— Что это вообще такое? Вы заразились от меня привычкой калечить себя?

— Ни в коем случае.

Ответ прозвучал слишком поспешно — видно, он боялся, что Элисия подумает, будто это её вина. Она посмотрела на него.

— Тогда зачем?

— Мне не хотелось, чтобы исчез твой след. Только и всего.

След? Элисия задумалась и прикусила язык до боли. Речь явно шла о следах зубов — тех, что остались на руке Киллиана после того, как она кусала его в том маленьком доме. Она опустила голову и сосредоточилась на обработке раны.

— Когда заживёт… я оставлю новый.

— Не стоит беспокоиться. Всё равно со временем исчезнет.

— Исчезнет — значит, оставлю ещё один.

Она почувствовала на макушке спокойный, внимательный взгляд. После короткой паузы Киллиан негромко спросил:

— И до каких пор?

— Сколько душе вашей будет угодно.

Длинные пальцы приподняли её подбородок. Киллиан посмотрел в глаза Элисии и наклонился к ней. Его губы уже почти касались её приоткрытых губ, когда между ними внезапно просунулась рука Эноха. Киллиан недовольно приподнял бровь.

— Ещё недавно ты твердил о данных обещаниях и запрещал даже прикасаться к её руке. Уже забыл?

Киллиан молча выдержал ехидный упрёк принца. Сказать ему было нечего — поступок говорил сам за себя. Да и он понимал чувства Эноха: сам не заметил, как поддался порыву. Вздохнув про себя, герцог перевёл взгляд на застывшего в нерешительности дворецкого.

— Почему ты всё ещё здесь?

— Есть ещё кое-что, что я должен передать.

— Оставь и уходи.

— Дело в том, что это письмо, адресованное госпоже.

Глаза Элисии округлились. Мне? Но ведь мне некому писать…

— Вы уверены, что оно мне?

— Да, госпожа. Письмо проверено, можете спокойно его прочесть.

Дворецкий с поклоном подал ей серебряный поднос. Три пары глаз одновременно устремились на изящный конверт с подписью «Вероника Пауэлл».

Элисия слегка наклонила голову и вскрыла конверт. Она ожидала увидеть лишь пару строк, но лист оказался исписан сплошь. Похоже, вам было что сказать мне, матушка. Элисия сдержала усмешку и быстро начала читать.

Чем дальше она продвигалась по тексту, тем страннее становилось её выражение лица. Энох и Киллиан, до этого тактично стоявшие поодаль, чтобы не мешать, осторожно подошли ближе.

— Элисия, что написала Вероника? Можешь не показывать, просто скажи, кто из нас выиграл. Великий герцог ставил на проклятия, я — на ругань.

— Вы уже успели поспорить?

— Так, ради забавы. Всего лишь на сотню лошадей. Если выиграю — отдам их тебе.

Сотня лошадей? Элисия не знала точно, сколько это стоит, но явно немалое состояние. Она невольно сморщила нос.

— Лошадей я видеть больше не могу. Тогда мне и правда было страшно.

— Неужели моя езда показалась тебе настолько плохой? Странно, я ведь великолепно держусь в седле.

— Дело не в этом, Ваше Высочество. Просто казалось, что вы действительно свалитесь с лошади. Вы же даже поводья бросили. Вот потому и страшно было.

— А…

Глаза Эноха сразу вспыхнули жаром — так быстро, что Элисия вздрогнула. Поняв, что дело принимает дурной оборот, Киллиан притянул её к себе, укрывая в объятиях.

— Похоже, я переоценил ваше терпение, Ваше Высочество. Вам лучше пожить отдельно от Элисии хотя бы на время.

— Кажется, вы считаете меня каким-то похотливым зверем.

— Судя по вашему виду, не без оснований.

Энох проследил за его взглядом и опустил глаза. Передняя часть брюк натянулась так, что, казалось, ткань вот-вот лопнет.

— Ну, зверь — это правда, и вожделение тоже есть, но тут ничего не поделаешь. Это не то, что можно контролировать усилием воли.

— Именно поэтому вам и стоит держаться подальше.

— А как насчёт вас, Великий герцог? Если бы я не вмешался, вы сами поцеловали бы Элисию.

Элисия, подперев подбородок рукой, с интересом наблюдала за перепалкой двух мужчин. Вот уж у кого энергия льётся через край. Не все могут на каждую мелочь реагировать с такой остротой.

— Садитесь и ругайтесь сидя. Снизу смотреть на вас утомительно, шея болит.

Одной короткой фразой она заставила обоих опуститься в кресла. Затем, пока они всё ещё свирепо глядели друг на друга, Элисия внезапно наклонилась и быстро коснулась губ обоих — сначала одного, потом другого. Чмок. Чмок.

Мужчины одновременно распахнули глаза от изумления, и Элисия едва не рассмеялась. Она поспешно прокашлялась, чтобы скрыть улыбку.

— Вы оба проиграли. В письме нет ни проклятий, ни ругани.

— Вот уж неожиданно. Графиня Вероника Пауэлл, известная своими ядовитыми словами, и вдруг обошлась без них?

— Тогда что там написано?

— Она просит о встрече. Хочет извиниться за всё, что сделала, и… просит меня о помощи.

Элисия прочла вслух часть письма: «Доминик стал каким-то странным. Это уже не тот сын, которого я знала. Мне страшно подходить к нему. Мать, боящаяся собственного ребёнка… как мне вынести это унижение? Элисия, помоги мне. Если захочешь, я встану на колени и буду умолять. Прошу тебя, помоги мне».

Когда-то она вместе с Домиником мучила Элисию, а теперь, видите ли, боится собственного сына и просит помощи. Уголки губ Эноха изогнулись в злобной усмешке.

— Очевидная ловушка.

— Я согласен, — поддержал Киллиан. — Это, скорее всего, попытка выманить вас.

Элисия промолчала. Мужчины обменялись короткими взглядами и продолжили убеждать её.

— У Вероники наверняка есть скрытый умысел. Помогать ей — значит сознательно идти на риск.

— Вы верите этому письму? Даже если в нём правда, странно, что она обращается именно к вам. Ведь ей достаточно просто уйти из дома.

Элисия спокойно улыбнулась и сложила письмо. Эти двое, похоже, принимают меня за святую.

— Я вовсе не думаю, помогать ей или нет. И сама понимаю, что письмо — ловушка. Даже если всё в нём правда, помогать ей я не собираюсь. Я не настолько добрая.

— Тогда о чём вы задумались?

Элисия постучала уголком конверта по губам.

— Ваше Высочество, вы говорили, что собрали все документы, найденные в доме Пауэллов?

— Кэмел всё разложил по папкам.

— Можно мне взглянуть на них? И на конфискованную тайную книгу учёта тоже.

— Можно. Но зачем они вам?

— Хочу кое-что проверить. Когда всё прояснится — объясню.

— Эх… у нашей принцессы слишком много тайн.

— А это вам во мне не нравится?

Энох хмыкнул.

— В этой жизни мне тебя не разлюбить, что бы ты ни сделала.

— Но не пытайтесь нести всё в одиночку. Мы будем вас защищать, — добавил Киллиан.

А я — вас обоих, — подумала Элисия, но проглотила эти слова.