Распрощавшись с Тайши Кавасаки, я снова зашел в магазин и немного побродил там, разглядывая полки.

В преддверии Нового года красные сапожки со сладостями и чанмери с героями детского аниме "Кьяра" на этикетках переместились в дальний угол со скидкой в полцены.

Вместо рождественских украшений теперь по всему магазину красовались красно-белые плакаты с предложениями предварительного заказа на собу и осэти [Традиционная праздничная еда, похожий на бенто набор блюд в специальной коробке – дзюбако] к новогоднему столу.

На стойке перед кассой, украшенной небольшим кадомацу, выстроились в ряд дзюбако с муляжами различных вариантов осэти, а в отделе бенто возле полок с карри висел рисованный от руки постер: «Осэти хорош, но и карри не хуже!» Похоже, его нарисовал кто-то из продавцов магазина.

Ну да, в такое суетное время сверхурочные на работе, когда приходится еще и картинки рисовать, вполне обычное дело. Вот только вряд ли это можно считать нормальным. Всякий раз, при появлении нового продукта или каком-то событии, я вижу подобные постеры, но есть ведь и предел тому, с чем вы можете справиться. Наверняка, это была прихоть руководства, а персонал магазина вынужден теперь из кожи вон лезть…

По прошествии новогодних праздников индустрию магазинов шаговой доступности ожидает компания по резервированию эхо-маков [Суши-роллы "на удачу"] и эхо-роллов на Сэтсубун, а там и Валентинов День не за горами. …Хм, что такое эхо-ролл?

Такие картины я наблюдал уже множество раз, но все равно никак не могу привыкнуть к предрождественской и предновогодней суете.

Окружающий меня мир меняется в мгновение ока, и это все сильнее увеличивает пропасть между ним и моей монотонной повседневной жизнью.

Однако, против течения времени не поплывешь. Как в этом, так и в следующем году я буду также лениво и неспешно перетекать изо дня в день и не успею оглянуться, как наступит весна.

Хочешь не хочешь, до конца года осталось всего несколько дней. И три месяца до конца учебного года.

В некотором смысле, позволить себе расслабиться, когда весь мир спешит и опаздывает – это наивысшая роскошь. Я давно уже это говорю. Близится конец финансового года. Нет, это уже конец века. Ха-ха-ха! Превратить тебя в восковую фигуру?

Мысль о таких забавных вещах заставила меня хохотнуть, криво ухмыльнувшись, что привлекло ко мне взгляды покупателей, и я поспешил двинуть дальше.

Просмотрев уголок с журналами, я прошелся вдоль полок со сладостями, лапшой быстрого приготовления и напитками.

В обычном ассортименте товаров произошли небольшие, по большей части косметические, изменения. Названия и картинки просто заменили на соответствующие новогоднему настроению, не меняя содержимое. А также появились новинки, приуроченные к зимнему сезону. Кстати, насчет зимнего сезона…

Кое-что вспомнив, я направился к морозильнику с мороженым. Моей целью являлось "Юкими Дайфуку" [Моти с начинкой из мороженого].

Теперь, к счастью, оно доступно круглый год, но раньше продавалось только в это время года, из-за чего у меня его образ глубоко укоренился с зимой.

В любом случае, надо взять себе и Комачи… Небось, ждет мороженого, греясь под котацу. Подумав об этом, я бросил пару упаковок в корзину.

Если говорить о зимнем мороженом, то это определенно "Юкими Дайфуку". Если бы мне пришлось его антропоморфизировать, уверен, что это была бы светлокожая большегрудая красавица в кожаном кимоно. Знаю, знаю… Говорю это, как фанат "морпехов" ["Chiba Lotte Marines", бейсбольная команда, принадлежащая компании "Lotte", производителю мороженого].

МЫ ЛЮБИМ "Chiba Lotte Marines"! Я всегда с тобой!

                                                                              х х х

Оплатив товар, я с болтающимся пакетом поспешил домой.

Сейчас зима, и можно не бояться, что мороженое растает, тут скорее думаешь, как бы самому не замерзнуть на таком холодном ветру, потому ноги понесли меня сами.

Дома было тихо, тишину нарушали лишь мои шаги, пока я поднимался по лестнице.

Как и говорила утром мама, родители сегодня поздно вернутся домой.

Войдя в гостиную, я обнаружил Комачи валяющейся под котацу. Она смотрела телевизор, поглаживая Камакуру. Похоже, решила передохнуть, готовясь к экзаменам.

– Я дома. Мороженого хочешь?

Она оглянулась и слегка кивнула.

– Угу…

…Хм, что за дела? Обычно она как-то больше радуется…

В некотором недоумении, я сел, скрестив ноги, у котацу и положил на него сумку, мобильник и бумажник.

– Держи…

Я достал "Юкими Дайфуку" из пакета и протянул ей.

– Спасибо. Потом съем.

Комачи взяла мороженое и направилась к холодильнику. Вернувшись, она молча залезла обратно под котацу. У нее что, сегодня плохое настроение?

Я принялся за мороженое, опасливо поглядывая на Комачи. Но не успел я проглотить, как Комачи повернулась, будто наконец что-то решив, и похлопала рукой по полу:

– Сядь, братик.

– …А? Да я, вроде бы, сижу…

…Или не сижу? Я, немного волнуясь, заглянул под одеяло. Да нет же, все правильно, сижу на татами, скрестив ноги. Я приподнял одеяло, чтобы Комачи видела. Однако она повторила:

– Садись.

– Да сижу я…

Чего ты хочешь? Чтобы я сел в сэйдза? [Традиционный способ сидения на коленях] Ну и почему же я должен так сидеть…

Задумавшись, я все же сел, как она велела.

Интересно, это надолго? А то мороженое тает… Я поспешно отправил в рот еще кусочек и глянул на Комачи, показывая, что готов ее слушать. Она тихо кашлянула и посмотрела на меня:

– Можешь мне объяснить?

Я проглотил оставшийся кусочек.

– …Чего?

Почему я купил тебе мороженое? Потому что ты мне нравишься, и не заставляй говорить такие вещи вслух, я и так смущаюсь… Но взгляд Комачи был холодным. Похоже, что разговор будет не из приятных.

Однако, я понятия не имею, о чем она спрашивает, поэтому вопросительно накренил голову. Комачи тихо вздохнула.

– Вот только что… Я про Оримото. Что это было?

– …Что? Просто одноклассница из средней школы…

– Это я знаю.

– Послушай, в чем вообще дело?

Это уже стало немного раздражать… Комачи молча уставилась на меня. Недовольство прямо-таки сочилось из ее глаз. Она словно пыталась заглянуть внутрь меня. Я почувствовал, что должен сказать что-то еще.

– …Ничего между нами нет, правда.

Странно. Может потому, что сказал я об этом неохотно, у меня возникло ощущение, что я вру.

Хотя это вовсе не ложь, но из-за того, что я когда-то признался и был отвергнут Оримото, мне трудно говорить о ней. В конце концов, я тяжело вздохнул и умолк.

Конечно, проще всего рассказать о задетых мужских чувствах, но не своей же сестре. Вряд ли ей было бы приятно слушать о любовных похождениях брата. По крайней мере, мне совершенно не хотелось бы слышать подобные истории от кого-нибудь из членов семьи. Был бы у меня старший брат, и заговори он вдруг на эту тему, я бы подумал: "Что за хрень он несет…". Если же своими амурными делами начнет делиться Комачи, я точно разрыдаюсь.

Пока я молча размышлял об этом, Комачи тихо пододвинулась ко мне и, наклонив голову, заглянула в глаза:

– Просто… Почему тогда "просто одноклассница" приходит к нам домой?

Ну да, Комачи ведь помнит, каким я был в средней школе. Болтать по-дружески с одноклассниками перед своим домом вовсе на меня не похоже, и выглядит весьма странно.

Во всяком случае, Дзюндзи Инагава тоже очень странный и страшный [Сериал "Очень страшные истории Дзюндзи Инагавы"], но Комачи пугает меня куда больше. В том смысле, что мне страшно здесь и сейчас.

Значит, надо постараться объяснить как можно проще и понятней.

– Оримото работает в кафе, куда я заходил сегодня, а потом мы столкнулись по дороге домой и разговорились. А пока мы стояли перед домом, ты вернулась…

– Значит, так получилось, что вы вместе вернулись и потом болтали у калитки?

– Ну, как-то так…

– Хм…

Убедил ответ Комачи или нет, сложный вопрос. Она покрутила головой, оглядывая гостиную, и на ее лице появилось облегчение.

– Значит, в дом вы не заходили?

– Разве я пускаю домой посторонних?

Я ответил машинально, и тут вдруг вспомнил – как-то давно к нам заходила Юигахама… Хотя, ее пригласила Комачи, так что эта проблема не моя.

Однако, есть другая проблема, и эта проблема в моей сестре. Комачи осматривала комнату словно дикий зверь, охраняющий свою территорию, или как детектив, ищущий улики на месте преступления.

Можно сказать и попроще.

– Знаешь, теща…

Комачи уставилась на меня.

– Какая такая теща, Комачи – это Комачи!

– Ну и почему ты задаешь такие вопросы? Ты что, настолько сильно меня любишь, что собираешься держать на привязи? Если так, то я тебя возненавижу.

Комачи усмехнулась.

– Знаешь, отбросик…

В ее голосе чувствовалось раздражение. Ну да, правильно. Мало приятного слышать подобное от парня, у которого никогда не было девушки…

Я было так подумал, но Комачи сказала совсем другое.

– Комачи беспокоится о своем братике. Ничего плохого в том, что он не популярнен у девушек. На худой случай, Комачи позаботиться о нем в старости. Но если он станет популярен, так, что Комачи будет за него стыдно, вот тогда плохо.

– Да не будет такого…

Пропустив мои слова, Комачи устало вздохнула.

– Если братика ударят исподтишка, когда Комачи этого не видит, ничего уже нельзя будет поделать.

Она медленно покачала головой, словно и правда сделала все возможное, но уже слишком поздно.

– Не стоит обо мне переживать…

Видит Комачи или нет, не думаю, что что-то изменится, если такое действительно произойдет.

– В любом случае, между мной и Оримото ничего нет. Чего ты вообще к этому прицепилась, у тебя с ней какие-то проблемы?

Плечи Комачи дрогнули. Я вспомнил ее странное поведение, когда мы встретились на улице. Значит, так и есть. Я правильно это ощутил.

Комачи довольно общительна и дружелюбна и потому хорошо умеет ладить с людьми, даже впервые с ними повстречавшись. Она запросто болтает с Юкиноситой и Юигахамой и даже с Харуно. Во время летних каникул в деревне Чиба она была единственным среднеклассником среди учеников старшей школы, что не помешало ей отлично вписаться и в клуб, и в компанию Хаямы.

Вот почему ее отношение к Оримото мне непонятно. Они будто что-то неподелили или наступили на мину.

Однако, сказанного не вернешь, поэтому я переспросил мягче, тщательно маскируя слово "ненависть":

– Она тебе не нравится?

Комачи покачала головой.

– Да нет… Наоборот, мне нравятся такие открытые люди.

Ну да, добрая и открытая Оримото просто никак не может не нравиться общительной и дружелюбной Комачи.

– Но… Те, кто вокруг нее… э-э… производят не очень приятное впечатление, наверное… Так что, отношение к Оримото тут не при чем. Скорее, это просто все вместе…

Комачи тихо бормотала, опустив голову, будто смущаясь. Я не мог видеть выражения ее лица, но и этих прерывистых слов было вполне достаточно, чтобы понять, что она имеет в виду. Собственно, в этом и есть причина ее дистанцирования от Оримото.

Должно быть, слухи о моем признании разлетелись по всей школе, вызвав множество насмешек и кривотолков. Неудивительно, что эта история дошла и до ушей учащейся в этой же школе Комачи. Вряд ли бы мне понравилось, если бы надо мной смеялись из-за сплетен о моем брате.

Наверняка ей от этого было неловко и противно. По словам понять трудно, но по поведению видно, что ей было плохо.

Тот факт, что вокруг вас много друзей, означает также, что рядом с вами находятся люди с самыми разными системами ценностей, и среди них наверняка найдутся те, кто ради забавы готов посмеяться над кем-то другим. Далеко ходить за примером не надо, достаточно вспомнить подружку Оримото Как-ее-там-Мачи.

В итоге получается, что объектом насмешек становится не только сам человек, но и близкие к нему люди.

– Прости…

Слова сами вырвались наружу.

На самом деле, я должен был бы заметить и сказать это уже давно, а сейчас, наверное, говорить такое бессмысленно.

Поэтому это не извинение и не раскаяние, а скорее клятва. Я положил руку на голову Комачи.

– …Но не волнуйся. Больше такого не произойдет. Тебе не придется из-за меня чувствовать себя плохо. В старшей школе все будет совсем не так, как в средней.

Я будто хотел ее успокоить.

Прости, что заставил тебя пройти через это. Сейчас для меня важнее всего жить так, как я считаю нужным и защищать тех, кто мне дорог.

Я больше не стану облекать свои желания и чувства в слова и формы. Надеюсь, что однажды, повзрослев, смогу найти для этого лучшие способы и решения. Хотя, вероятно, тогда будет уже слишком поздно, и мне останется только с болью и грустью воспоминать это время.

Пока я думал об этом, Комачи смотрела на меня пустым взглядом. Кажется, что кроме моей руки, на ее макушке появился вопросительный знак. Я продолжал ее гладить, но тут, похоже, до нее что-то дошло, и она тяжело вздохнула.

– А, понятно… Так, значит, братик думает…

Она смахнула с головы мою руку.

– Вот что, братик…

Комачи села рядом в ту же позу, что и я. Она кашлянула, как бы проверяя состояние горла, и раздраженно щелкнула пальцами.

– Ты, кажется, что-то неправильно понял, потому позволь тебе кое-что объяснить. Комачи ненавидит подруг Оримото, они ее реально бесят, но их насмешки над глупым братиком Комачи не волнуют, скорее напротив.

– А…

…Что?

Комачи импульсивно продолжила:

– Я имею в виду, что даже если братик ничего такого не делает, это уже смешно, и даже Комачи частенько прикалывается над ним.

– А…

Вот, значит, как…

Я был буквально раздавлен только что открывшейся мне шокирующей правдой. Комачи, это просто ужасно… Я понурился, свесив голову. А затем начал злиться все больше и больше.

Не скрывая обиды, я посмотрел Комачи в лицо, пытаясь понять, что же, черт возьми, она думает обо мне. Наши взгляды встретились.

– …Поэтому, независимо от того, каких глупостей наделает ее братик, независимо от того, насколько он будет плох, она посмеется и все равно примет его. Так что не волнуйся о Комачи, делай то, что считаешь нужным. Ведь Комачи – твоя младшая сестренка.

Она дразняще хихикнула и застенчиво улыбнулась. Ее улыбка так же мила и невинна, как и сама она. Но ее добрый взгляд куда взрослее моего, хотя она и моя младшая сестра…

– Я не собираюсь делать глупости и становиться плохим… Ну… я понял. Спасибо.

Эти слова прозвучали как-то уж совсем по-детски. В ответ Комачи утвердительно кивнула, словно старшая сестра.

– Я рада, что ты это понял. Пожалуйста, не думай про что-то ради Комачи.

– Я не думаю.

Комачи щелкнула языком и удовлетворенно усмехнулась.

– Вот теперь Комачи тоже захотелось мороженого.

Комачи встала, опираясь рукой о котацу. Оно слегка накренилось, я машинально поддержал его и вдруг ощутил вибрацию. Поискав глазами ее источник, я обнаружил, что звонит мой мобильный, лежащий сверху котацу.

Я взял телефон и увидел на экране высветившееся «☆★ЮИ★☆». Звонила Юигахама.

Я глянул на Комачи. Можно было бы прямо сейчас ответить на звонок. Однако, слова сестренки, сказанные чуть ранее, вертелись у меня в голове.

Не думать о чем-то ради Комачи. Этим она просила меня не использовать ее в качестве оправдания, как предлог для побега.

Не стоит во всем полагаться на Комачи. Мне только что об этом сказали. Я должен со всем разобраться сам.

С мобильным в руке я быстро встал и вышел в коридор. Там было заметно холоднее, чем в гостиной. Я встал на одной ноге, как фламинго, и прислонился к стене. Телефон продолжал вибрировать, его дрожь по руке передавалась телу. Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и нажал кнопку.

– …Алло?

Ответив наконец, я только сейчас задался вопросом, зачем же она звонит. Хотя, думать об этом все равно не имеет смысла. Даже если это знать и заранее решить, что ответить, это будет не что иное, как ложь.

Слова и ответы, подготовленные мною заранее, как правило, не имели ничего общего с тем, что я чувствовал на самом деле.

– Э, Хикки? Как дела?

Знакомый голос послышался из телефона. Я подумал, что очень хотел бы, без всякой подготовки, суметь говорить правду.