Через закрытую дверь из гостиной доносился звук работающего телевизора. Видимо, Комачи, взяв мороженое и юркнув под котацу, включила его и теперь лениво валялась, глядя на экран. Что там идет было не разобрать, но звук был достаточно громким, поэтому я передвинулся от двери подальше.

– …Хикки? Эй!

Из трубки послышался голос Юигахамы. Очевидно, она забеспокоилась из-за того, что я долго молчу.

– …Да, слушаю тебя.

Я осторожно оттолкнулся от стены, к которой прислонился, и, тихо ступая, направился в свою комнату. Не знаю почему, я старался идти абсолютно бесшумно. Может быть потому, что не хотел ничем мешать человеку на другом конце линии.

В коридоре было ощутимо холоднее, чем в гостиной. Пол, соответственно, тоже был ледяным, и с каждым шагом это чувствовалось сквозь носки все сильнее.

– Ты так внезапно замолчал, что я подумала, что что-то не так.

– Да нет, ничего…

Мне просто потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда раздается такой неожиданный телефонный звонок, то всегда боязно отвечать сразу, так как первым делом приходит мысль: "Опять я что-то натворил?". Если же я заранее догадываюсь, о чем пойдет речь, то обычно звонок игнорирую. Можно ведь сначала прослушать автоответчик и оценить важность сообщения, а уже потом решить, перезвонить, или не перезванивать. И само собой не перезваниваю. Так вот и рвутся отношения.

Телефонный разговор всегда заставляет напрячься. Я не вижу лица собеседника, не понимаю о чем он думает, получая слишком мало информации. Очень высока вероятность понять что-то неправильно и сделать неверные выводы. В итоге отношения, которые легко возникли, могут также легко и потеряться. Это так, даже если мой собеседник Юигахама. Нет, не так – я не хочу ошибиться именно потому, что это Юигахама.

Я еще немного помолчал, чтобы успокоить свой хриплый от напряжения голос.

– Так чего ты хочешь?

Наш дом не такой уж и большой, можно даже сказать маленький. Пока мы обменялись парой фраз, я уже вошел в свою комнату.

Щелкнув выключателем и закрыв за собой дверь, я мягко плюхнулся на кровать. Легкое облачко взлетевшей пыли засверкало в свете лампы. Глядя на него, я подумал, что неплохо было бы убраться, и сам себе удивился.

– Эм-м…

Похоже, Юигахама нервничала, подбирая слова. Наконец, в тишине комнаты послышался ее нерешительный голос:

– Хикки, т-ты свободен… в конце года?

– А-а…

Я рефлекторно ответил на отрывистые слова, медленно укладывая и переваривая услышанное в своей голове.

– Ну… Да, свободен…

Собственно, можно было и не спрашивать. Я свободен практически весь год. И, более того, мне весь год ничего не платят. Благодаря клубу помощников, я привык к рабскому труду и вполне уверенно смотрю в свое корпоративное будущее.

Правда, в данный момент меня волнует другое. Не собираются ли меня снова вовлечь в какую-нибудь подобную деятельность?

Однако предложение Юигахамы было неожиданным. Она вздохнула, набрав воздуха, и бодро спросила:

– Пойдем на Омисоку в храм? [О-мисока – последний день последнего месяца]

– А, Нинэн-Майри?

– …Нинэн-Майри? – послышался растерянный голос в трубке.

Ну да, вот та самая реакция, когда тебя не понимают… Я отчетливо представил себе Юигахаму, в недоумении склонившую голову на бок.

– Это что-то вроде проводов старого года и встреча нового.

Нинен-Майри означает посещение святынь в новогоднюю ночь до и после полуночи. Существуют различные варианты подобной церемонии, но если говорить проще, это все равно, что совершить Хацумоде в канун Нового года.

– А, ну…

Юигахама замялась. Думаю, она просто этого не знает.

Значит, поход в храм… Что ж, вполне неплохое начало. Говорят, от этого и волосы на голове лучше растут. Нет, правда, когда я вижу папашину лысину, я всерьез беспокоюсь о своем будущем скальпе. Пожалуй, появление храма с пространным девизом "Хацумоде для роста ваших волос!" – это только вопрос времени.

Пока я думал о своих волосах, Юигахама снова вздохнула и спросила:

– Ну… тогда сходим на проводы старого года… Хорошо?

– Хорошо… – ответил я машинально.

Хорошо-то хорошо, однако у меня пока слишком мало информации. Ясно только, что мы с Юигахамой на Новый год пойдем в храм. Но не очень понятно все остальное. Например – только мы вдвоем?

В словах Юигахамы пока не прозвучало никаких других имен, и, судя по тому, что было сказано ранее, вполне возможно, что это будем только я и она.

Однако, в таком случае, это может быть довольно рискованно. Одно дело, пойти, скажем, за покупками, выполняя поручение, или принять совместное участие в каком-нибудь мероприятии. Здесь все понятно, есть четкая цель, никто не посмотрит на вас косо, да и мне ничего лишнего думать не придется. Но когда дело касается вопросов личных, это уже совсем другая история.

…Э, и что мне делать? Я просто не знаю, как это – пойти вместе в храм. Как обычно? Как обычно сходить, как обычно поговорить… Что вообще значит – как обычно? Прям философия какая-то…

И тут есть еще одна проблема.

Пожалуй, самое подходящее место для встречи Нового года – храм Инаге Сенген. Он самый главный и большой храм в округе. Соответственно, народ туда повалит толпами. Так что кроме нас, там будет масса людей, и среди них наверняка окажется кто-то знакомый.

Мне вспомнились летние события. Как и в том случае на фестивале фейерверков, есть большая вероятность, что мое присутствие поставит Юигахаму в неловкое положение. Таких людей, как Сагами Минами, которые ненавидят меня, можно встретить где угодно. Кастовая система никуда не делась. Малейшая оплошность с моей стороны, и Юигахама получит по полной.

Вот почему мне никак нельзя ошибиться. Я должен сразу провести четкую границу.

– Да, э-э…

Я сделал паузу, прогоняя крутящиеся в уме расплывчатые слова.

– …Как насчет остальных?

Ага, вот это правильный вопрос! Хотя это и окольный путь, он эвфемистически приводит к уменьшению вероятности отправиться на первое посещение храма в новом году только вдвоем. А вот как дальше получится…

Я было задумался, но из телефона тут же раздался веселый голос:

– Юкинон с нами!

– Вот как…

Ну да, это было вполне ожидаемо. Само собой, ты просто не можешь быть одна! Пуфф… Я аж покраснел. Ты чересчур сознательна, черт побери…

Однако, вдвоем или втроем – все же встречаться с девушками в подобной обстановке как-то необычно. Правда, я слышал, что есть компании, где целыми отделами вместе с руководством ходят на Хацумоде. Так что было бы лучше, если бы наш визит тоже имел некий официальный характер.

Я всячески пытался найти какие-нибудь оправдания для своего участия в предстоящем мероприятии, когда в трубке послышался голос Юигахамы, которая, казалось, что-то придумала:

– Слушай, а как насчет Комачи?

Я повернул голову и посмотрел на дверь.

– …Комачи? Погоди минутку…

Я вышел из комнаты, не отключая телефон, и направился в гостиную.

                                                                                х х х

Комачи смотрела телевизор, сидя под котацу и поедая мороженое. Перед ней уже успела нарисоваться кружка кофе с молоком, а на ее коленях пригрелся наш любимец Камакура. Судя по всему, она находилась в режиме полной релаксации. Жаль, что это не режим "Кошачьи ушки" [Отсылка к "Himouto! Umaru-chan"].

Когда я неожидано вошел в гостиную, Комачи с подозрением покосилась на меня. Я слегка кашлянул.

– Комачи, ты пойдешь на Нинэн-Майри?

Комачи нахмурилась.

– …Нинэн-Майри?

– Ага…

– С чего это вдруг?

Комачи уставилась на меня недобрым взглядом. Я невольно вздрогнул.

Тут Комачи заметила телефон в моей руке, и, видимо о чем-то догадавшись, ухмыльнулась.

– Юи-сан звонит?

– …Угу.

Комачи раздраженно вздохнула.

– Братик…

– …Чего?

Она пожала плечами.

– Комачи ночью хочет спать. Комачи не хочет выходить из дома. Комачи не пойдет с тобой, – указывая на себя пальцем и странно жестикулируя, ответила она.

– Вот как…

Я не мог понять, почему она вдруг заговорила отрывистыми словами, но смутно уловил, что она имеет в виду. Нельзя вечно полагаться на Комачи. Мне не следует использовать ее как предлог для оправданий. Это трусливо и малодушно.

– Комачи не пойдет, но братик должен хорошенько подумать, прежде чем решить, идти ему или нет. О'кей?

Она пронзила меня укоризненным взглядом, кольнув в самое сердце. Я аж потерял дар речи…

Ну да, я действительно трус. И слова, сказанные Юигахаме, тоже были проявлением моей трусости. Я просто пытался слукавить, спрятавшись за удобные отговорки, вроде "остальных" и "всех".

Почувствовав к себе отвращение, я горько вздохнул.

– …Ладно.

– Ну и хорошо, – кивнула Комачи.

Э-эх… Я и сам все прекрасно понимаю. Просто привык отворачиваться от не слишком приятной правды.

Кивнув Комачи, я вышел из гостиной.

Однажды каждому приходится сделать то, что он должен сделать. Но сейчас все, что могу сделать я, это только сожалеть о своих ранее сказанных нечестных словах.

                                                                                х х х

Сделав несколько шагов по холодному коридору, я ощутил, как мерзнут ноги, и поспешил в свою комнату, держа в руке мобильник с висящим на нем звонком.

Войдя, я приложил телефон к уху и коротко вздохнул.

– …Алло?

– А… алло, – Юигахама тут же отозвалась слегка растерянным голосом.

Я почувствовал облегчение, услышав этот голос. Похоже, она так и ждала все это время, держа телефон у уха, пока я ходил в гостиную. Что ж, прости. Я виновато склонил голову, пусть она меня и не видела.

– Извини, что заставил ждать… Комачи не пойдет.

– Ага, я слышала.

Юигахама тихо усмехнулась.

Вот блин, она же все слышала! Я так смутился, что не нашел что ответить.

– Так что решил, Хикки? – осторожно спросила она, пощекотав мое ухо своим мягким голосом.

У меня аж мурашки пробежали. Похоже, мои уши настолько чувствительны, что реагируют даже на голос в телефоне. Хорошо, что это не видеозвонок, как в Zoom. Чувствую, уши мои полыхают…

Я закашлялся, изо все сил стараясь сменить ход своих мыслей.

Надо ответить настолько искренне, насколько я вообще могу, безо всякой лжи и лукавства.

– Я… я пойду. Все остальное на тебе.

– Э-э, а… Да! – Юигахама не то удивилась, не то смутилась.

Что-то не так? Может, я сказал слишком резко? Я поспешил добавить:

– У меня все равно нет никаких планов, так что пойду.

…Все, выдохся. Блин, как же я жалок… Даже не могу нормально по телефону ответить. Несмотря на то, что мы не виделись лицом к лицу, рука с мобильным стала мокрой. Я ощутил, как крупные капли пота проступают на лбу. …И почему так тяжело говорить слова без подготовки?

Я обессиленно выдохнул. По ту сторону телефона повисла тишина.

– …

– …Что?

– …А-а, ничего! – Юигахама, кажется, пришла в себя. Она хихикнула и слегка откашлялась, будто выдерживая паузу. – Тогда я потом напишу тебе, где мы встречаемся.

– Ясно, тогда до встречи.

– Ага.

На этом разговор, вроде бы, закончился…

Точнее, должен был закончиться, но почему-то мы так и не отключились и продолжали молча слушать тишину, смешанную с шумом.

– …

– …

Я отчетливо слышал ее дыхание. Через некоторое время Юигахама вдруг рассмеялась.

– Ты чего…

– А… прости. Мне показалось, что это странно…

…Да что, черт возьми, не так? Это ведь и правда странно. Разговор закончен, я должен просто отключиться, но от чего-то никак не могу нажать кнопку.

Вроде бы принято, чтобы первым клал трубку тот, кто позвонил. Может, поэтому я жду? Хотя, меня не особо заботят манеры. Совершенно без разницы, кто из нас сделает это первым.

– Ладно, тогда клади трубку.

– Ага. Увидимся.

Но Юигахама отключаться явно не собиралась.

– …

Я не мог не улыбнуться, слушая ее дыхание.

– Ну все, клади…

– Ага, кладу…

Я представил, как она, как обычно застенчиво улыбаясь, поглаживает свою "булочку". Тем временем, у нее появилась идея:

– Как насчет того, чтобы отключиться вместе, на счет "три"?

Ей определенно было неловко это говорить, она хихикнула, скрывая смущение. И в этот момент я почувствовал, что заливаюсь краской.

– …Что за ерунда? Все, я отрубаюсь.

– А, погоди…

– Все, давай. Увидимся.

Сказав это, я тут же нажал на кнопку и облегченно вздохнул.

Некоторое время я просто молча смотрел на телефон в руке.

…Ну и что это, интересно, сейчас было?

Прокручивание в памяти только что состоявшегося разговора заставило меня в смущении ерзать и кататься по кровати. Кажется, есть что-то общее между этими движениями, напоминающими плавательную тренировку на татами, и детской болтовней чуть ранее.

Покатавшись, я в конце концов успокоился и замер, глубоко вздохнув. Почувствовал сухость в горле и, несмотря на навалившуюся усталость, встал.

                                                                                х х х

Вернувшись в гостиную, я встретился взглядом с Комачи. Увидев усталое выражение моего лица, она удовлетворенно вздохнула.

– Так что, вы идете?

– Похоже, что да, – пройдя на кухню и выпив стакан воды, ответил я. Комачи хмыкнула.

– Хе-хе, правда?

– Ты меня бесишь…

– Ну, не знаю не знаю. Думаю, что для братика это очень неплохо.

Комачи улыбнулась, но не могу с ней согласиться. Я отнюдь не блистал в разговоре.

Размышляя об этом, я залез под котацу. Комачи встала, словно передавая мне дежурство.

– Тогда Комачи тоже надо подумать.

– Ну, наш отец вроде собирается в Камэйдо Тендзин. Почему бы тебе не сходить с ним?

На лице Комачи появилось откровенное отвращение.

– …Э?

Нет, ты ужасна… Папан задницу рвет, лишь бы угодить Комачи, и я его вполне понимаю, но Комачи, похоже, на это наплевать.

– Ладно, я придумаю, куда податься. Спокойной ночи.

Пробормотав скороговоркой, Комачи вышла из гостиной. Остались только я и Камакура.

Камакура недовольно фыркнул, встал, потянулся и залез под котацу. Я последовал его примеру, забравшись по самые плечи, и погрузился в дремоту.

В этом году осталось всего несколько дней. И похоже, его конец будет куда более суматошным, чем обычно.