В прибрежном парке, откуда стартует марафон, собрались ученики десятых и одиннадцатых классов. Парни отсюда побегут вдоль набережной до моста Михама и обратно.

Дистанция приличная, даже очень. Хачиман, у которого нелады с математикой, может много раз сосчитать по три!

Впрочем, не важно, сколько там километров, цель у меня остается прежней.

Прозвучала команда, и мы стали неторопливо выстраиваться вдоль белой линии, проведенной на месте старта.

Извиваясь, как миксина [Похожее на угря чрезвычайно гибкое и скользкое животное], я проскользнул сквозь толпу и затесался в ведущую группу. Удивительно, как живо все передо мной расступались.

Этот школьный марафон – не такое уж и грандиозное событие, к тому же на оценки никак не влияющее. Так что особой мотивации выкладываться в такую холодрыгу ни у кого не было.

Кроме одного человека.

Хаяма, победы которого ожидали и в этом году, не мог позволить себе замарать послужной список. Ему не разрешалось халтурить и расслабляться у всех на виду.

Он стоял у самой стартовой линии, в нескольких шагах от меня. Можно сказать – на поул-позиции.

Разминаясь, он сделал растяжку, и девушки, наблюдавшие за нами в ожидании своего старта, зааплодировали. Они бегут через полчаса после парней, а до тех пор, судя по всему, будут просто наблюдать, болея за нас.

Хаяма в ответ приподнял руку. Он устремил свой взгляд на стоявшую чуть в стороне от веселящихся девушек Миуру. Та лишь украдкой посматривала на него, явно смущаясь окружающих. Рядом с ней находились Эбина и Юигахама, в шаге от них – Юкиносита.

Тут появилась Ишшики.

Заметив ее, Миура кивнула в знак приветствия. Ишшики в свою очередь слегка поклонилась и, видя, как Миура и Хаяма переглядываются, бесстрашно усмехнулась Миуре, поднесла руки ко рту и громко крикнула:

– Удачи, Хаяма-сэмпай! – и добавила: – Ты тоже постарайся, сэмпай…

Хаяма услышал и, криво улыбнувшись, помахал в ответ. Стоящий следом за ним Тобе почему-то тоже бодро отозвался:

– Ага!

– Нет-нет, Тобе, не ты.

Ишшики отрицательно помахала ладонью. Молча наблюдавшая за происходящим Миура, словно наконец решившись, сделала глубокий вдох и выдохнула:

– Хаято… Удачи!

Ее сдержанный голос прозвучал настолько тихо, что почти затерялся в гомоне толпы. Тем не менее, Хаяма поднял руку и мягко улыбнулся.

Миура, воодушевленно глядя на него, медленно и беззвучно кивнула.

Стоявшая рядом Ишшики окинула их довольным взглядом, после чего отвернулась.

– …Удачи, сэмпай!

На этот раз она, кажется, смотрела на меня.

О-о… Интересно, почему она упорно отказывается называть меня по имени. Может, не помнит… Пока я думал об этом, Юигахама, ошеломленно наблюдавшая за Ишшики, шагнула вперед и тоже замахала рукой:

– Удачи!

Возможно из-за окружающих, ее голос был намного тише, чем голос Ишшики, но я четко все слышал. …Что ж, спасибо, что меня не назвала, а то я всегда ощущаю беспокойство и сожаление в такие моменты.

Я приподнял руку в знак благодарности. Юигахама в ответ сжала кулак. А затем я встретился взглядом со стоящей рядом с ней Юкиноситой.

Она тихо кивнула, ее губы шевельнулись. Кажется, она что-то произнесла, но ничего не было слышно.

Не знаю, что она сказала и кому… Однако настроения у меня прибавилось.

Ладно, постараемся.

Я протиснулся к стартовой линии, поближе к Хаяме. Он не обращал на меня внимания, глядя вперед перед собой.

Вращая плечами и разминая ноги, я начал постепенно сокращать дистанцию между нами, то и дело слыша раздраженное цыкание и ловя недовольные взгляды. Мысленно извиняясь и смущенно улыбаясь, хех, мне таки удалось добраться до Хаямы.

Тот перекидывался словами с Тобе и остальными. Заметив меня, он мягко улыбнулся, видимо интересуясь, есть ли у меня какой вопрос.

Я отрицательно покачал головой и устремил взгляд вперед.

Старт уже вот-вот, с минуты на минуту. Можно даже не смотреть на установленные в парке часы.

Голоса парней, столпившихся у стартовой линии, и веселые возгласы девушек постепенно стали тише.

Когда все наконец умолкли, кто-то подошел к белой линии, проведенной по земле, будто ждал этого момента.

– Ну что, все готовы?

Хирацука подняла руку со стартовым пистолетом.

…Интересно, почему она? Обычно же это делает учитель физкультуры. Впрочем, уж что, а выделиться она любит. А может, просто пострелять захотелось?

Хирацука подняла пистолет повыше, другой рукой прикрыв ухо, ее палец лег на спусковой крючок. Парни уставились вперед, девушки затаили дыхание. Секунду спустя она произнесла:

– На старт… Внимание…

В следующий момент прогремел выстрел, и мы все разом рванули с места, словно палили по нам.

Я с самого начала не стал рвать, а просто побежал, попутно разминая ноги. Сейчас главная задача – не отставать от Хаямы.

Хотя многие из тех, кто стояли со мной бок о бок на старте, сразу ломанули по полной.

Объяснением этому, видимо, были непереставаемые фотовспышки. Уж не знаю, для выпускного ли альбома или чего-нибудь в этом роде, но во время забега многие фотографировали. Дураков, несущихся изо всех сил на первых десятках метров, лишь бы хорошо получиться на снимке, было предостаточно.

Потом, верно, хвастать будут: "На середине дистанции я был первым!" Парни порой такие идиоты.

Большинство из тех, кто по полной выкладывается на старте, после быстро выдыхается. Так что основная борьба начнется, когда мы покинем парк и окажемся на набережной.

Я легко обошел "спринтеров", один за другим выпадающих из борьбы за лидерство, и постепенно сократил дистанцию до возглавляющего гонку Хаямы.

По словам Тоцуки, на прошлом марафоне Хаяма был первым от начала и до конца. В этот раз он также лидировал с самого старта, что говорило о его собственной стратегии отрыва.

Затесавшись в группу лидеров, я побежал бок о бок с ними.

Они явно находились в отличной форме, но, как и ожидалось, Хаяма был впереди. Все бежали молча, безучастно глядя вперед. Наверняка они нацелились на лучший результат, и вряд ли увеличат темп так рано.

Однако, в этой группе был один изгой. Кто же он?

Я! …Хм, не слишком ли получилась простая викторина?

Я никогда не бываю в лидерах, всегда придерживаясь общей толпы, поэтому вполне естественно, что здесь я чужой. Не говоря уж о призовом месте, я не думал даже добраться до финиша.

Так что я могу действовать, руководствуясь совершенно иной логикой, чем они.

– Хаяма…

На бегу я выкрикнул его имя, заставив остальных испуганно оглянуться. Хаяма, похоже, тоже очень удивился, бросив на меня быстрый взгляд.

Я на мгновение сбился с темпа, но быстро подтянулся и пристроился рядом с Хаямой.

– Продолжим разговор?

При этих словах я кивнул, показав подбородком далеко вперед, и криво улыбнулся. Затем, словно сменив передачу, прибавил скорость. Следуй за мной! Видимо, несколько опешив, Хаяма тихо усмехнулся.

– …Что ж, слушаю тебя.

Он тоже ускорился, обгоняя меня и увеличивая отрыв от лидирующей группы, парни из которой просто глазели ему вслед, не собираясь нас догонять.

Отлично. У меня получилось создать ситуацию, в которой мы бежим вдвоем, это главное.

Я глянул на спину бегущего впереди Хаямы.

Итак, сцена готова.

Пришло время нам поговорить.

× × ×

Дующий с моря ветер морозил щеки. Рвущийся изнутри жар, соприкасаясь с холодным воздухом, покалывал кожу.

Каждый удар подошв кроссовок об асфальт сотрясал до глубины души. Не то шелест ветра об одежду, не то скрип моего напряженного тела смешивался с прерывистым дыханием. Я жадно глотал воздух с острым запахом соленой морской воды.

…Растущие вдоль побережья деревья, это, должно быть, боосарин? [Препятствующая движению песка лесозащитная полоса] Там, откуда мы стартовали, было много сосен, но пейзаж сменился, и дальше торчали похожие из-за облетевшей листвы на скелеты стволы.

Ноги двигались сами, подобно непроизвольному биению сердца, словно соревнуясь с ним в частоте ритма.

На бегу в голову лезли самые разные мысли.

Хорошо, что я езжу в школу на велосипеде. Иначе, не будучи спортсменом, просто не смог бы сейчас бежать наравне с лидерами. Не то, что я так уж плох в беге, как таковом. Скорее, даже получше, чем в других видах спорта. Вероятно потому, что здесь я предоставлен самому себе. Есть четкая цель, и не надо ни с кем взаимодействовать. Остается только механически перебирать ногами, думая о всякой бесполезной ерунде.

Однако сегодня ситуация иная.

Бежать было довольно тяжело.

Оно и понятно, ведь я бежал быстрее, чем обычно на занятиях физкультуры. К тому же ветер усилился, и стало еще холоднее. И, кроме того, всю ночь я размышлял о сегодняшнем дне и в итоге не выспался.

В общем, причин хватает.

Но главная из них сейчас прямо передо мной.

Хаято Хаяма, привычный к тренировкам в клубе, бежал уверенно, не показывая какой-либо усталости. Ровная осанка, четкие движения. Неудивительно, что он победил в прошлом году.

С другой стороны я, несмотря на упорство и прилагаемые усилия, бежал не в своем темпе, отчего понемногу начал отставать. Заметив это, Хаяма чуть сбавил скорость и, поравнявшись со мной, заговорил первым:

– Думаю, достаточно.

– …Ага.

Несомненно, сейчас самое подходящее время. Тяжело дыша, я продолжил разговор:

– Про слухи. Если хочешь все уладить, то сегодня в самый раз. Вся школа в сборе.

– Это неважно. Я ведь уже сказал. Если все еще хочешь сотрудничать, то тебе следует сначала объяснить.

Хаяма говорил, не сбивая дыхания. Я же ответил срывающимся голосом:

– Это важно… Мне это очень важно.

При этих словах я ускорился и, забежав вперед, обернулся и глянул на него:

– Меня это задевает.

На лице Хаямы мелькнуло изумление, что было довольно нетипично для него. Он на мгновение запнулся, но тут же оправился и догнал меня.

– …Удивительно, что ты так говоришь.

Бодро улыбнувшись, он побежал рядом со мной, очевидно предлагая продолжать.

– Мне не нравится, когда кто-то несет такую глупую и безответственную чушь, и меня просто бесит, когда такие люди сбиваются в стадо и считают себя сильными и правыми во всем.

Я, наконец, выплюнул то, что было у меня на языке с тех самых пор, как поползли эти слухи. Пожалуй, таким бы был ответ, будь именно в этом главная причина.

Однако Хаяма не отрывал от меня своего проницательного взгляда. Он явно хотел услышать другое. Что ж, знаю.

– …Мне отвратительно слышать вокруг себя такое. Все эти признания вызывают тошноту. Я ненавижу, меня просто выворачивает от своей инфантильности.

У меня пересохло в горле, отчего голос постоянно срывался, но мне все же удавалось произносить слова, выдавливая из себя то, что все время находилось глубоко в груди.

– Как бы сказать… Это типа того, когда вы вроде бы вместе, но при этом ты молча наблюдаешь, как она уходит за покупками с другим парнем.

Я криво усмехнулся.

– Ясно…

Хаяма отвел от меня взгляд и посмотрел вперед. Боль отобразилась на его лице. С этим выражением Хаяма произнес:

– …Послушай, Хикигая. Просто скажи им. Моя помощь тут не нужна. Ты… тебе не обязательно делать это таким образом.

…Так и думал, что ты так скажешь.

Я не смог сдержать горькую улыбку.

Хаято Хаяма всегда был таким. Он всегда во всем был прав, откликаясь на желания и оправдывая ожидания окружающих.

И все же, в определенные моменты проявляется какая-то темная одержимость, совершенно не типичная для его бодрого благородного образа. Временами он показывает свою весьма злую и уродливую сторону.

То, о чем спросил меня Хаяма, было не общепринятым мнением, которое у всех на слуху, не веским аргументом, способным убедить, и даже не моей откровенной тирадой.

Хаяма хотел услышать не мои слова. В них он хотел услышать кого-то еще.

Я еле сдержал рвущийся наружу хрип и, несмотря на боль в груди, удивленно приподнял брови и рассмеялся:

– Что ж, такой ответ вполне в стиле Хаямы.

Хаяма, бежавший рядом со мной, вздрогнул и остановился. И бросил на меня до жути холодный взгляд.

Хрипя, я уперся руками в колени, пользуясь моментом для того, чтобы отдышаться. Вытер выступивший пот и постарался вести себя как можно более непринужденно.

– В целом ты, конечно, прав. Но и только. Человек, правильный во всем, неинтересен…

С улыбкой я практически повторил чужие слова.

– Что ты собираешься делать?

Хаяма гневно уставился на меня своими ясными глазами и спросил, не скрывая раздражения. Это резко контрастировало с его привычным спокойным тоном.

Я лишь слегка пожал плечами.

– Ты говоришь, что я должен просто сказать. Ты поступаешь так же? И что, этого хватит, чтобы проблемы исчезли? Думаешь, можно кого-то убедить одним словом?

И, как завершающий штрих, надавил на больное место:

– …Неужели ты и впрямь такой обычный, скучный парень?

Уверен, Юкиносита Харуно так бы и сказала. В противоположность Хаяме, она приведет иные доводы и развеет его правильность в пух и прах.

Харуно умеет находить слова, которые хочется услышать меньше всего, с чем я сам неоднократно сталкивался.

Хаяма пригладил волосы, смахивая пот, и обратил взгляд на море, тихо и с горечью пробормотав:

– Не говори это таким отвратительным тоном, ты…

– Это просто месть.

Я постарался, насколько мог, быть хладнокровным, однако сил уже не осталось, так что я просто саркастически улыбнулся.

Удар за удар. Это тоже принцип взаимности.

Ты ткнул меня в самое больное место. Теперь тебе тоже больно.

– Не так-то легко объяснить все красивыми словами. Вот почему мне не остается иного выбора, кроме как бороться, пусть даже это будет неуклюже и отвратительно. Ну… я и не жду, что ты поймешь.

– Ты прав, я тебя не понимаю. Но посочувствовать могу. Это весьма болезненное чувство…

Хаяма вздохнул, не выражая никаких эмоций.

Мы с ним находимся в разном окружении и у нас разные обстоятельства, но нас объединяет ощущение одинокости.

– Наверно, она тоже такая…

– …А?

Я не совсем понял, о чем он говорит, но тут сзади послышался топот ног.

Я обернулся и увидел приближающихся парней из лидирующей группы. Если и дальше продолжать стоять, то они догонят нас и обойдут.

Собственно, мне плевать, пусть я даже сойду с дистанции, но Хаяма пока еще лидирует в марафоне. Не думаю, что имею право его задерживать.

Я глянул на него:

– Так что в итоге, ты не сможешь помочь?

– Я этого не говорил.

– Ладно, не важно. Думаю, лучше потом поговорить.

– Верно. Сейчас не самое подходящее время.

Хаяма, похоже, принял решение. Он слегка покачал плечами, видимо проверяя свое физическое состояние.

– Не то чтобы я ничего не мог. Однако, чтобы что-то изменить, мне нужно выиграть.

– Ясно… А ты сможешь?

Мы побежали дальше, но из-за того, что я останавливался, мои ноги больше не хотели двигаться. Чего не скажешь о Хаяме.

– Нет проблем.

Бросив не оборачиваясь, он развел руками в стороны, на ходу разминаясь, и усмехнулся:

– Надо выиграть. Я уже решил.

– Ха, я-то вряд ли смогу…

Видя, что я отстаю, Хаяма обернулся:

– Что ты будешь делать?

К чему спрашивать. И так понятно. Вместо ответа я кивком указал вперед, глубоко вдохнув:

– …Можешь бежать дальше.

– Ясно. Что ж, так и сделаю.

Не особо расстроившись, он пожал плечами.

– …Тогда жди церемонию награждения.

С уверенной улыбкой, Хаяма рванул вперед.

У меня совсем не осталось сил, чтобы гнаться за ним, я мог лишь провожать его взглядом.

Черт возьми, он что, и впрямь настолько крут? Глядя на него, мне кажется, что я просто обязан бежать изо всех сил, даже если их уже нет.

Неважно, победа или поражение.

Я просто не хочу быть тряпкой.

Но стоило так подумать, как в следующий миг мои ноги заплелись, и я упал, не успев среагировать.

Перевернувшись на спину, я посмотрел в небо.

– …В конце концов, я не могу быть, как Хаяма.

Белое облачко растаяло в холодной ясной зимней синеве.

× × ×

Марафон продолжался, независимо от того, бежал ли я дальше, или сошел с дистанции.

Упав, я еще некоторое время лежал на спине. Тоцука помог мне подняться, но я не хотел быть ему обузой, потому велел бежать дальше. Кое-как, прихрамывая на ушибленную ногу, мне удалось добраться до финиша.

В итоге последним я все же не был. Собравшись духом, пристроился к толпе аутсайдеров и полностью выложился на финише. Хотя всю дорогу сильно сомневался, стоит ли вообще завершать марафон.

Кстати, убедил меня Заимокуза, с которым вместе мы и добежали.

После бега у меня дрожали колени, но я улыбался, это было по-настоящему "Нико-нико-ни!" [Отсылка к "Love Live! School Idol Project"]

Глянул на себя, проверить состояние. Вид у меня был весьма плачевный.

Колено разбито, ноги в царапинах, задница болит, бок ноет, так что трудно найти живое место. Еще и шорты в грязи измазал. Я как чувствительный к боли ребенок, узнавший, что может быть еще больнее. Ай…

Не подбадривай я себя словами: "Удачи ♡❤, удачи ♡❤", думаю, так и валялся бы там.

Конечно же, никто меня на финише не ждал.

Точнее, единственным там был учитель физкультуры, а все остальные, вероятно, собрались в парке на площади.

Там проходила церемония награждения. Я тоже поплелся туда глянуть.

Изначально никаких церемоний на марафоне не проводилось, но, поскольку за дело взялась Ишшики, то студенческий совет, должно быть, спланировал все в кратчайшие сроки. Она оказалась на удивление талантлива, Ишшики Ироха. Прямо страх берет.

– …А теперь, когда объявлены результаты, хотелось бы услышать комментарии победителей!

Ишшики была в приподнятом настроении. Она сжимала в руках микрофон, по всей видимости, принесенный из комнаты школьного совета. Как-то немного нелепо смотрелось, как вице-президент то и дело подстраивает спикеры.

Я глянул вокруг. На площади собрались ученики десятых и одиннадцатых классов. Среди них я заметил Юигахаму, Миуру, Эбину, Тобе и Тоцуку.

В этот момент Ишшики объявила:

– Победитель Хаяма Хаято, пожалуйста, поднимитесь на сцену!

Хаяма, увенчанный лавровым венком, поднялся на импровизированную сцену. Толпа взорвалась овациями. …Так он и впрямь победил?

– Хаяма-сэмпай, поздравляю! Я знала, что ты обязательно выиграешь.

– Спасибо.

Хаяма в ответ на такое беззастенчивое приветствие обаятельно улыбнулся.

– Что ж, пожалуйста, скажи несколько слов.

Ему передали микрофон, и тут же снова раздались аплодисменты, свист и крики "Ха-я-то!". Тобе орал громче всех: "Да-да-да-да!" Это весьма раздражало…

Хаяма, смущенно улыбаясь, помахал рукой и заговорил:

– На дистанции были сложные моменты, но благодаря хорошим соперникам и всеобщей поддержке я смог дойти до конца. Большое вам спасибо.

Он произнес гладко, без запинки, вызвав очередное ликование зрителей.

Волнуясь, Ишшики перешла к следующему вопросу:

– Хотел бы ты поделиться с кем-нибудь радостью от своего успеха?

Улыбнувшись, она указала на себя. Этот шутливый жест вызвал смех в толпе.

– Естественно… Ну, во-первых, с тобой, Ироха.

Хаяма подыграл ей, под неутихающий восторг зрителей. Ишшики явно смутилась.

Хаяма сделал паузу, дожидаясь, пока уляжется волнение. Затем взглядом нашел среди толпы Миуру и помахал ей рукой.

– И особенно с Юмико, которая все это время поддерживала меня. Спасибо вам обеим.

Овации возобновились с новой силой. Оука свистел в два пальца, Ямато бурно аплодировал. Миура, услышав свое имя, сначала застыла от удивления, а затем смутилась и покраснела. Эбина, улыбаясь, похлопала ее по плечу.

Услышав теплые слова Хаямы и видя реакцию тех двоих, зрители пришли в полный восторг. Так это его способ покончить со слухами? Смело - вот так выступить перед толпой. Для этого действительно требовалось победить.

Я посмотрел на него с восхищением, а Хаяма скромно добавил:

– И еще с одним человеком, которого здесь нет, я бы хотел поделиться. Это Харуно-сан.

Толпа взревела.

Среди этих возгласов был и мой. …Ты это серьезно? Вот, значит, о чем ты говорил…

Даже я, готовый ко всему, опешил. Ишшики захлопала ресницами и застыла от такого неожиданного поворота событий. В этот момент на сцене появился вице-президент.

– А теперь, пожалуйста, несколько заключительных слов!

Благодаря его вмешательству, выступление победителя продолжилось.

– С этого дня я сосредоточусь на футбольном клубе и сделаю все возможное для нашего следующего турнира. Кроме того, сегодня футболисты показали неважные результаты, так что мы будем усиленно тренироваться, имейте это в виду.

Хаяма одарил Тобе и его товарищей ядовитой улыбкой. Тобе вскрикнул и опрокинулся на спину.

– Хаято, ну нельзя же так! Хоть бы предупредил!

Его было хорошо слышно и без микрофона. В толпе, в основном среди футбольного клуба, раздались смешки, благодаря чему возникшее только что замешательство немного развеялось.

Ишшики тоже пришла в себя и, по-видимому, собралась завершить интервью.

– Да-да, спасибо. Итак, победителем стал Хаяма Хаято. Похлопаем! …Второе и ниже места никому не интересны, так ведь?

Последняя фраза Ишшики, адресованная вице-президенту, попала в микрофон и несмотря на громкие аплодисменты была отлично слышна. Что ты творишь…

Пока Ишшики старалась как-то загладить свою оплошность, сошедший со сцены Хаяма разговорился с Миурой и остальными. Между тем, у присутствующих над головами нарисовался вопросительный знак. Кто такая Харуно, и что у них за отношения? Это неудивительно… Большинство из них, думаю, с ней не знакомы.

Насмотревшись на все это, я поковылял прочь.

Многие тоже начали расходиться, переговариваясь между собой: "Кто такая Харуно?" и "Хаяма и Миура, похоже, неплохо ладят".

– Э-эх…

Я присел в сторонке на более-менее высокий бордюр, приподнял майку и увидел синяк. Из раны на ноге сочилась кровь, так что даже смотреть было больно. Если принять сейчас ванну, точно все гореть будет, хотя может в целом и полегчало бы.

– Черт, больно-то как…

Я прикоснулся к ране и тут услышал приближающиеся торопливые шаги. По ним нетрудно было догадаться, кто это.

– Хикки!

– А…

Запыхавшись, ко мне рысцой подбежала Юигахама. В ее руках была аптечка. Она глубоко вздохнула.

– Хаято сказал, что Хикки наверное поранился…

– А? Он-то как узнал?

– Э… Разве вы не вместе бежали? Хаято так и сказал.

Юигахама наклонила голову, озадаченно глядя на меня.

Ну да, я бежал с Хаямой, но это было в самом начале. А свалился уже после того, как расстался с ним. И откуда, интересно, он узнал… Точно! Хаяма эспер!

Пока я думал о такой ерунде, Юигахама присела передо мной на корточки, молча открыла аптечку и стала в ней копошиться.

– Так, Хикки. Поставь сюда ногу.

Она похлопала по земле.

– Да ничего страшного…

Я было возразил, но Юигахама надула щеки и, обхватив колени, исподлобья уставилась на меня. Кажется, дискуссии здесь неуместны. В таком случае у меня нет другого выбора, кроме как послушно поставить ногу. …Ну, вообще-то она и впрямь болит, так что пусть уж посмотрит.

– …Тогда, извини за беспокойство.

– Ага!

Юигахама весело кивнула – интересно, что тут такого веселого – и, напевая, быстро достала медикаменты. Дезинфицирующий раствор, бинты, мазь, компресс и целую кучу пластырей… И куда столько всего?

Пока я думал об этом, Юигахама взялась за антисептик. Почему-то меня охватило волнение.

– Ух!

Под нелепое восклицание, раствор брызнул из тампона, как сок из смятой груши, прямо в рану.

– Ай! Уй-и! Жжется же! Блин… жестоко!

Юигахама недоуменно наклонила голову. Чему, скажи, ты удивляешься? Считаешь такие суровые методы лечения оправданными? Ты что, медсестра на поле боя? Или доктор Джек? [Отсылка к манге "Black Jack"]

– О, извини… Больно?

– Ну, так, немного…

Я принялся дуть на рану. Не то, чтобы это сильно помогало, но почему-то мне от этого спокойнее. Вот же блин, все еще жжет… Я смахнул проступившие слезы. Юигахама, виновато поникнув, поглаживала свой пучок.

– М-мне очень жаль. Я постараюсь быть осторожнее.

– Да нет, все в порядке… Спасибо, что заботишься обо мне…

Юигахама подняла глаза и улыбнулась. На этот раз она подцепила кусочек ваты пинцетом и на удивление аккуратно принялась обрабатывать рану.

Каждое прикосновение ее не слишком ловких рук ощущалось как нежный укус. Сладкое онемение расползлось с ноги по всему телу.

Я отвел взгляд от раны, стараясь не думать об этом. И посмотрел на Юигахаму. Она сидела передо мной на корточках с сосредоточенным лицом и старательно наматывала бинт, делая повязку.

Думаю, она не слишком-то привычна к таким вещам. С каждым оборотом бинта, ее "булочка" покачивалась, а ветер подхватывал и доносил до меня тонкую смесь ароматов шампуня и духов.

Я молча наблюдал за ней. Ее вишневые губы еле слышно что-то напевали, пока она занималась перевязкой. Большие глаза то искрились весельем, то вдруг ресницы начинали беспокойно хлопать, а изящные дуги бровей превращались в черточки. Словно стараясь скрыть волнение, кончиками тонких пальцев она осторожно заправила прядь каштановых волос за аккуратное ухо.

Казалось, и без всяких слов мне не надоест просто наблюдать за постоянной сменой выражения ее лица.

Она робко посмотрела на меня глазами провинившегося щенка. Я глянул на повязку, гадая, в чем дело, и увидел на ней безобразный узел. Сама повязка походила на провисшую ленту Мёбиуса, и на первый взгляд было трудно понять, как она вообще держится.

– А, э-э… Прости, но я не очень хороша в таких делах…

Ну да, охотно верю. Этот ребенок и готовить не умеет… Несмотря на присущие ей отзывчивость и заботу, порой она бывает весьма неуклюжа.

– М-мне очень жаль, правда… Думаю, Юкинон справилась бы лучше. Она сошла с половины дистанции и сейчас сидит в медпункте.

Юигахама обеспокоенно глянула в сторону школы. Ну да, чего еще было ожидать от Юкиноситы, с ее-то выносливостью.

– …Ясно. Нет, все в порядке… Спасибо.

Я погладил повязку. Бинт был уложен криво, перекручен и плохо затянут. Что ж, такая награда идеально мне подходит.

Однако Юигахаме, похоже, этого было мало. Она встала и протянула мне руку:

– Давай… Вставай.

Осторожно коснувшись моего плеча, она схватила меня за руку и потянула на себя. От такой близости я машинально вскочил на ноги.

– Не… не надо мне помогать. Я и сам могу идти…

– Но ты же ранен…

Юигахама вцепилась в мою футболку.

– Не надо, я грязный весь и потный.

Во всяком случае, сейчас я точно обильно вспотел. Предупреждай, что ли, когда хочешь так приблизиться… У меня хоть будет возможность сбежать.

Однако Юигахама, видя, что я пытаюсь улизнуть, придвинулась еще ближе.

– Меня это совсем не волнует…

– Зато меня волнует… Подумаешь, ссадина. Сам дальше справлюсь.

Я как можно аккуратнее вытянул футболку из ее руки. Юигахама слегка надулась и нахмурилась, принявшись размахивать аптечкой, которую держала в другой руке, как маятником.

– Ух!

С этим дурацким восклицанием аптечка вдарила мне прямо по ране.

– Уй… та…

У меня аж свело дыхание. Юигахама внезапно улыбнулась, с силой схватила мою руку и обвила ее вокруг себя.

– Точно ведь болит.

– Разве так не ясно? Бить-то зачем?

Юигахама проигнорировала мой вопрос и двинула вперед, потащив меня за собой. Учитывая только что произошедшие зверства, у меня не осталось иного выбора, кроме как подчиниться. Ладно, пусть будет так…

Мы потихоньку поплелись в сторону школы.

Навстречу нам попался Хаяма, зажатый между Миурой и Ишшики. Бросив на меня взгляд, он улыбнулся и слегка кивнул.

Не смотри на меня такими добрыми глазами. Я чуть кивнул в ответ. Все, отвали. Он коротко вздохнул, сдерживая горькую улыбку.

Сейчас внимание окружающих было обращено на Хаяму, всеобщего кумира и победителя марафона. Однако, на нас с Юигахамой тоже то и дело бросали любопытствующие взгляды.

Из-за этого я чувствовал странное волнение. Мое сердце билось куда сильнее, чем во время бега, я почти слышал его стук.

– Слушай, Хикки…

От этих слов сердце забилось еще чаще.

Не глядя ей в лицо, я ответил одним дыханием, а Юигахама тихо заговорила:

– Насчет этих слухов… Мне было интересно, могу ли я что-нибудь сделать… Если все так… Я думаю, слухи о Хаято исчезнут.

– …Может быть, но ведь есть и другие слухи, верно?

Я сказал, понизив голос, но Юигахама покачала головой:

– Ну и хорошо.

– Не думаю… Хорошо быть добрым к раненым, но это зависит от ситуации.

– Это не значит, что я к тебе добра или что-то такое…

Юигахама слегка повернула голову и взглянула на меня.

…Так близко, что мы едва не соприкасались щеками, а наши дыхания смешивались.

Она опустила влажные глаза, ее щеки покраснели.

Я всегда надеялся, всегда неправильно понимал и в конце концов перестал ждать.

Вот почему я всегда буду ненавидеть добрых девушек.

Но недобрых девушек я больше не ненавижу.

× × ×

Со стороны гор дул сильный ветер, унося запах океана.

Холодный январский воздух остужал мои разрумянившиеся щеки.

Марафон закончился, закончилась и церемония награждения. Мы с Юигахамой возвращались из прибрежного парка в школу.

Прежний я просто пошел бы домой, наплевав на триумф Хаямы, и ничто бы меня не удержало. Совершенно не имею по этому поводу никакой сентиментальности.

Однако вышло иначе.

Сглупил на марафоне, покалечился, и как итог – оказался в пациентах у Юигахамы, которая теперь еще и тащила меня.

Так, бок о бок, мы плелись по направлению к школе.

Было неловко смотреть в ее сторону, поэтому мой взгляд постоянно блуждал туда-сюда. Довольно увесистая аптечка оттягивала руку. Я поудобнее перехватил черную пластиковую ручку и, глянув вокруг, увидел голые стволы деревьев.

От этого зрелища стало еще холоднее.

Пропитанная потом одежда буквально вытягивала тепло из тела, а порывы леденящего ветра обжигали мои раскрасневшиеся уши. Кончиком языка коснувшись губ, я заметил, что они обветрились.

Зимний воздух морозил, действуя на все пять имеющихся чувств.

Тем не менее, что-то невидимое во мне постепенно стало оттаивать.

Я сглотнул безвкусную слюну, прочистив горло, и втянул в себя сладкий аромат, витавший возле моего лица.

Мы молчали. В этой неловкой тишине до моих ушей доносилось лишь взволнованное дыхание. Трудно сказать, мое или ее. Когда частота наших вздохов совпала, мы посмотрели друг на друга.

– А-ха-ха…

Юигахама застенчиво засмеялась, скрывая смущение от встречи наших глаз. Я бы тоже хотел посмеяться над сложившейся ситуацией, но, к сожалению, таким навыком не владею. Забавно… Я слышал, что смеяться умеет каждый.

Стараясь переключить внимание, я попытался что-нибудь сказать.

– Это, знаешь…

Услышав невнятное бормотание, Юигахама резко изменилась в лице. Она сильнее стиснула мою руку и напряглась в ожидании продолжения.

Сквозь одежду хорошо чувствовалось ее тепло.

От этого ощущения у меня из головы сразу вылетело все, что хотел сказать.

– …Сегодня очень холодно.

В итоге я просто озвучил первое пришедшее в голову.

– Ага… Холодно.

Юигахама, кажется, не знала, что ответить на эти бессмысленные слова, потому ее ответ был таким же расплывчатым.

Однако хватка на мое руке слегка ослабла, словно она почувствовала облегчение.

На этом разговор закончился, и снова наступила тишина.

Или, скорее, не тишина, а молчание.

Было трудно понять, что за эмоции скрываются в ее тихом дыхании, из-за слишком громкого стука моего сердца.

Я волновался, что Юигахама услышит этот стук, но тут налетел порыв ветра.

Холодный воздух, задувающий через воротник и рукава, заставил непроизвольно съежиться.

– Холодно…

Я недовольно буркнул, не удержавшись. Юигахама решительно согласилась:

– И правда. Кья! Ну и холодрыга!

Вздрогнув, она шагнула в сторону от дороги. То есть вплотную прижалась ко мне.

– Эй… Можешь не использовать меня как ветрозащитную полосу?

– Но, холодно же…

На ее лице появилось выражение, как у щенка, привязанного перед входом в супермаркет. Глядя на это, мне оставалось только недовольно поворчать. Очень трудно так сохранять дистанцию.

– …Ну да, холодно.

– Ага, холодно.

Я кивнул с серьезным видом, и Юигахама улыбнулась.

Ну да, сегодня и правда холодно. Хотя, подозреваю, не более, чем вчера. Но кажется, что холоднее.

Причина, по которой я так остро чувствую холод, вероятно в том, что я коснулся тепла…

Ну да, все из-за холода.

Ничего с этим не поделать.

× × ×

Расстояние, что мы прошли бок о бок, не так уж велико. От парка до школы пешком всего несколько минут. Однако дорога показалась мне бесконечной.

Возможно, это из-за того, что я выдохся на марафоне. Или из-за полученной травмы. Несмотря на оказанную помощь, я все еще чувствовал покалывающую боль, так что шел, слегка подволакивая ногу.

В общем, тащились мы еле-еле.

Но тут была и другая причина. Я просто не умею ходить, держась с кем-то под руку. И, кажется, Юигахама тоже не привыкла таскать на себе кого-то.

По пути нам то и дело встречались другие ученики, которые с любопытством на нас поглядывали.

Ну, их можно понять.

Обычно, я не привлекаю внимания, когда просто иду по улице. Никому я не интересен.

В городе можно встретить полно людей, шатающихся сами по себе. И не будешь ведь о каждом из них думать: "Это точно одиночка, и наверняка хорошо играет на гитаре!"

Эти люди по сути являются частью пейзажа, который видишь в повседневной жизни. Если кто-то попадет в поле зрения, то на него и внимания не обратишь, если специально не высматривать.

Однако ситуация меняется, когда на этого человека наклеиваются такие метки, как "школа" или "форма".

Из-за того, что ученики всегда находятся в группе, возникает беспокойство при виде одиночек на школьных мероприятиях и в классах.

Именно потому, что мы сами по себе в школе, классе и других подобных ограниченных и закрытых сообществах, нас называют одиночками. Если отойти от предвзятого отношения, стереотипов и предрассудков, метка "боччи" просто потеряет смысл.

Причина, по которой мы волнуемся за газелей, отбившихся от своего стада в саванне, заключается в том, что мы знаем, что такие газели становятся добычей хищников. Без этих знаний, вы просто подумаете: "О, это газель! Или импала?", или что-то подобное. Кстати, газель и импала отличаются по рисунку на заднице. Это так, для общего развития.

Другими словами, людям некомфортно, когда они видят что-то, противоречащее их здравому смыслу и мировосприятию.

Сейчас мы с Юигахамой шли вместе.

Само собой, в первую очередь внимание привлекала Юигахама.

Каштановые волосы, симпатичное лицо, бодрая дружелюбная улыбка и фигура, которой многие позавидуют. Кроме того, она находится в компании с такими известными личностями, как Хаяма и Миура. Все это делает ее чрезвычайно популярной среди школьников.

Если бы рядом с ней шел незнакомый парень, я бы тоже несколько раз оглянулся.

А в нынешней ситуации со слухами о Хаяме, наверняка есть определенное количество тех, кто испытывает положительные или негативные чувства к Юигахаме.

Однако, сейчас она находится у всех на виду, привлекая любопытные взгляды, и именно сейчас она идет рядом со мной.

Учитывая эту ситуацию, возможно никто не будет и дальше утверждать, что Хаяма встречается с Юигахамой. Надеюсь, у меня получится достигнуть своей главной цели – развеять слухи вокруг Хаято Хаямы и его окружения.

Но…

Есть такое ощущение, что могут возникнуть новые проблемы.

Возможно, вместо "парня из другой школы", появятся слухи обо мне и Юигахаме. Как и тогда, при встрече с Сагами Минами на фестивале фейерверков.

Но ведь это не фестиваль, а школьное мероприятие, и речь идет о помощи раненым, так что неприятностей у Юигахамы быть не должно. Так ведь? Хм… Не знаю…

В растерянности из-за возникших сомнений, я волочился на подкашивающихся ногах, сильно смахивая на зомби.

Возможно, причина в моем тухлом взгляде, кроме того, у меня не было в голове ни одной логичной мысли, лишь только охи да ахи. Прямо как опенинг из "Full House": "Ahhh, ahhh, ahhh, ahhh!"

Несмотря на прострацию, ноги двигались сами по себе.

Пройдя большую часть пути, мы оказались на прямой, ведущей к школьным воротам. Осталось перейти по пешеходному переходу, и мы на месте. Учеников навстречу попадалось все больше.

Увидев школу, я неосознанно ускорил шаг.

Юигахама, шедшая рядом, обеспокоенно глянула на меня и тоже прибавила ходу. Как будто только что о чем-то подумав, она негромко ахнула и, приблизившись вплотную, поднесла руку ко рту и тихо прошептала:

– …Это немного неловко. Ага?

Она застенчиво хихикнула.

От этого "ага?" я потерял дар речи. А мое сердце заорало, как Маколей Калкин в "Один дома".

Сколько бы я ни играл словами, искажая логику, сколько бы ни думал о том о сем, в конце концов, все сводилось к сказанному Юигахамой минуту назад.

Это и правда неловко. Можно даже сказать, чересчур неловко. Наверное потому, что я слишком чувствителен к чужим взглядам.

Но была и более серьезная причина.

Я все не мог избавиться от мысли, что от общения со мной у Юигахамы возникнут проблемы.

Однако, похоже, ее саму это ничуть не волновало. Она оказалась куда сильнее, чем я думал. Иначе вряд ли решилась бы на такой поступок ради избавления от слухов. Так что мои опасения, скорее всего, напрасны.

И все же, я никак не мог себя в этом убедить.

Это все мое завышенное самосознание. Никому не нужна дружба с Хачиманом Хикигая, и никому дела нет, один я или с кем-то.

Когда это касается только меня, то можно просто отгородиться, избегая ненужных взглядов и лишних разговоров.

Однако сейчас я не мог так поступить. Мне это было небезразлично. Я ощущал некую близость и взаимосвязь, и было очень неловко чувствовать от этого облегчение. Хотя я и понимал, что у нее могут возникнуть проблемы, но пытался это игнорировать, и потому казался себя жалким и трусливым.

В конце концов, с тех пор, как я начал осознавать свои отношения с другими людьми, меня стало беспокоить, что обо мне думают другие.

Это напомнило кое-кого из прошлого.

Я покосился на идущую рядом Юигахаму и кашлянул.

Мы уже подошли ко входу в школу. Здесь мы будем куда заметнее, чем снаружи. Так что помогать мне больше не стоит.

– Эм… Я уже в порядке.

– Ага.

Она кивнула, явно не собираясь отпускать.

Я не стал возражать или вырываться. Просто молча переобулся. Юигахама при этом осторожно поддерживала меня за плечо. Затем переобулась сама, держась за меня.

Раны и ссадины по-прежнему побаливали.

Мы поднялись по лестнице и оказались перед пустым коридором спецкорпуса. Я собрался идти в клуб, но Юигахама дернула меня за рукав:

– Надо это еще вернуть.

Она указала на аптечку в моей руке.

– Ага… Я сейчас.

Я перехватил поудобнее тяжелую аптечку и направился в сторону медпункта. Юигахама пошла за мной.

– Я тоже пойду. Юкинон, наверное, еще там.

– О, правда? Тогда, может, заодно и отнесешь?

Зачем идти вдвоем, если это может сделать кто-то один. Я начал рассуждать, как корпоративный раб компании, пекущейся о сокращении расходов.

– …А-ага. Ладно…

Она ответила неуверенно и натянуто улыбнулась.

– …Да шучу. Вместе пойдем.

– Раз так, то ладно.

Недовольно проворчав, она с силой сжала мою руку.

Что ж, как ты и сказала.

Надо вернуть то, что взял. Не только вещи, но и слова, чувства и поступки. Нет нужды напоминать о принципе взаимности.

Когда-нибудь я все ей верну.

Это время обязательно придет.

× × ×

Внутри школьного здания было пустынно и даже еще холоднее, чем на улице.

Ученики, скорее всего, все еще тусят в парке, где был марафон, или разбрелись по своим делам.

Я медленно ковылял по пустому коридору.

Окна спецкорпуса дребезжали от порывов ветра. От одного этого звука уже было зябко, а по коридору еще вовсю гулял сквозняк, холодом обволакивая ноги.

– Наверное, заждалась уже…

Юигахама, волнуясь, прибавила шаг, заодно подгоняя и меня. Естественно, раз она тащила меня за руку, мне пришлось быстрее перебирать ногами.

Ну, пока неясно, находится ли еще Юкиносита в медпункте.

Юигахама бы, наверное, ждала, как верный пес хозяина, но вот насчет Юкиноситы… Не, ученики уже разошлись, в школе без отопления холодно, так что, возможно, она пристроилась где-нибудь на крыльце, греясь на солнышке, как кошка.

Подойдя к медпункту, я постучал в дверь.

– Войдите.

Знакомый голос. Так она все еще там. Значит, мое предположение оказалось неверно. Юкиносита в спортивном костюме сидела на стуле и растерянно смотрела на меня.

– …Хикигая?

– Угу.

Юкиносита наклонила голову, разглядывая что-то за моей спиной. Державшая меня рука тут же исчезла.

– Я-хало! Юкинон!

– Юигахама, и ты тут…

В ее голосе прозвучало удивление. Она явно была озадачена. В ее ясных, небесного цвета глазах отражались мы с Юигахамой. Юкиносита рассеянно посмотрела на нас и беззвучно вздохнула.

– Извини, что задержалась!

Юигахама, по-своему поняв выражение лица Юкиноситы, зашла в медпункт и села напротив нее.

Юкиносита быстро пришла в себя, слегка покачала головой и улыбнулась Юигахаме:

– Ничего страшного.

Ее голос, как обычно, был спокойным и ровным.

Краем уха слушая их, я стал искать, куда положить аптечку. Пошатался по комнате и нашел пустое место в шкафу у стены. Похоже, здесь она и была.

Открыв дверцу, я потянулся, засовывая туда аптечку, и тут же почувствовал острую боль в ноге. Блин! Я тихо вскрикнул. Услышав, Юкиносита с подозрением посмотрела на меня.

– Хикигая… Ты ранен?

Глянув на мою ногу, она прищурилась.

– А, да… так, совсем немного.

Не говорить же, что я упал, запутавшись в собственных ногах. Это совсем не круто. Кроме того, это будет звучать как оправдание жертвы домашнего насилия, типа: "Все хорошо! Я просто упал с лестницы!" Не хочу вызывать подобные ассоциации.

Пробормотав невнятно, я закрыл дверцу шкафа и повернулся. Юкиносита озабоченно смотрела на повязку.

– Ты сам перевязывал?

– А, нет…

Я взглянул на спутанный узел, гадая, что сказать, но тут Юигахама натянуто засмеялась:

– А… Думаю, мне все-таки стоит заново перевязать! Я, правда, не слишком хорошо это умею…

Она неуверенно потрогала свой пучок. Юкиносита улыбнулась и слегка покачала головой. И мягко произнесла:

– Нет, полагаю, этого вполне достаточно.

– Вообще-то, пострадавший тут я. Верно?

И почему Юкиносита оценивает за меня мое состояние? Прямо как врач у нас по соседству. Когда на вопрос о здоровье отвечаешь ему: "Кажется, я простудился…", он сердито говорит: "Это мне решать. Нет такой болезни, как простуда. Ясно?".

В любом случае, рана не такая уж серьезная. Если не делать резких движений, то и не болит, но на всякий случай лучше присесть.

Я придвинул к себе ближайший стул и осторожно сел. Юкиносита, будто дожидаясь этого момента, спросила:

– Значит, ты бежал с Хаямой… Есть какой-нибудь результат?

– Думаю, что проблема в целом решена.

Победа Хаято Хаямы и его неожиданная речь на церемонии награждения, которая должна развеять слухи о нем. Более-менее подробно я обо всем рассказал.

Юигахама то и дело жестами и отдельными фразами дополняла мой рассказ. Юкиносита слушала и кивала.

Однако, услышав, что Хаяма упомянул Харуно, она перестала кивать и озабоченно приложила руку к виску. Ну да, наверное имена членов семьи странно звучат в этой истории…

Закончив рассказ, я тяжело вздохнул.

– Ну, немедленного эффекта не будет, но, думаю, это наилучшее решение.

Не зная, как правильно сказать, я сделал несколько двусмысленный вывод. Юкиносита ненадолго задумалась, взявшись за подбородок, затем быстро опустила руку.

– Ясно… Полностью слухи, конечно, не исчезнут, но этого достаточно. Спасибо.

– Ну, благодарить надо не меня, а Хаяму. Я ничего не сделал.

– Верно. Но и тебе спасибо тоже, на всякий случай.

Юкиносита усмехнулась.

Что ж, раз так, то весьма признателен.

Но, на самом деле, это вовсе не скромность. Я и правда ничего не сделал. Бессмысленно потрепался с Хаямой, а после бесславно покалечился. И это все.

Именно Хаяма принял действенные меры… и Юигахама. Еще неизвестно, какое впечатление произвел ее поступок на окружающих, но, по крайней мере, ее положение касательно слухов о Хаято Хаяме явно изменилось.

Независимо от того, хорошо это для нее или плохо.

Беспокоясь об этом, я неосознанно повернулся к ней. Она сразу же отвела взгляд, нервно поглаживая пучок волос, а затем мельком глянула на меня влажными глазами.

Это переглядывание напомнило мне о недавнем походе из парка и заставило жутко занервничать.

Наступила тишина, было слышно лишь легкий рокот вентилятора обогревателя и шипение увлажнителя воздуха. В этой тишине раздался тихий вздох.

– Интересно, поможет ли это решить проблему… А что насчет Юигахамы?

Юкиносита с беспокойством глянула на нее. Юигахама сжала кулаки и подалась вперед:

– Все в порядке! Меня не волнует, кто и что будет говорить!

– То есть, совсем не волнует…

– Нет-нет, не волнует! Мне абсолютно все равно!

Видя озабоченность на лице Юкиноситы, Юигахама поспешно замахала руками. Затем, переведя дух, она тихо положила руки на колени.

– Ну… знаешь, я тоже думаю об этом, так что… Так что все в порядке.

Она сказала, глядя прямо на Юкиноситу. Пусть нескладно и запинаясь, но именно поэтому чувствовалась искренность ее слов.

Солнце медленно опускалось над морским побережьем. Белый медкабинет постепенно наполнялся алыми тонами. Юкиносита удивленно смотрела на серьезное, озаренное предзакатными лучами лицо Юигахамы.

– Понятно… Ну, тогда все хорошо.

Юкиносита расслабилась и улыбнулась, словно радуясь чему-то едва уловимому. От ее прекрасной, способной запасть в сердце каждому улыбки у нас с Юигахамой перехватило дыхание.

– …Не пора еще?

Юкиносита тихо поднялась со стула. Юигахама кивнула и последовала за ней.

– Ага. Мне тоже нужно подготовиться к банкету.

– Банкет…

Ну да, понятно. Интересно, остались ли у меня силы для работы… Несмотря на марафон и полученную травму, мне еще предстоит быть барменом…

Хех, поясница точно будет болеть. Не хочу работать…

Я отрешенно уставился в пол, но тут передо мной неожиданно появилась белая ладонь.

Я поднял глаза и увидел Юигахаму, протягивающую мне руку. Отведя взгляд, я тихо пробормотал: …