«Владыка, блуждающий меж Бездной и явью...»

«Воплощение падения и тлена...»

«Спаситель потомков крови...»

«...»

«Твой смиренный слуга молит о даре...»

...

...

Шарло снова резко вынырнул из сна.

Взгляд привычно упёрся в пурпурно-чёрный полог кровати. Искусная резьба в виде переплетённых роз и терновника, ниспадающий чёрный тюль с золотой каймой, четыре остроконечных столбика, украшенных религиозными барельефами, — всё это создавало давящую атмосферу.

Хотя с момента попадания в этот мир прошло уже три дня, он всё ещё не мог привыкнуть к этой готической спальне аристократа.

Конечно, одной из причин дискомфорта был странный шёпот, похожий на бормотание древних богов, который преследовал его каждую ночь в полудрёме. У Шарло возникало стойкое ощущение, что некая неведомая сила зовёт его.

Но, как назло, стоило проснуться, и смысл услышанного мгновенно ускользал.

Он повернул голову к окну. Ночь уже вступила в свои права. В призрачном лунном свете иногда слышалось хриплое мяуканье котов.

Шарло удивился. Сегодняшний «дневной сон» затянулся с полудня до самого вечера.

Раздался тихий, вежливый стук.

— Эх, опять начинается... — Шарло слегка нахмурился, чувствуя подступающую головную боль.

Не успел он ответить, как дверь со скрипом отворилась. В комнату, чеканя шаг, вошли две шеренги горничных в строгой чёрно-белой униформе. Лица их были чопорны и серьёзны. В руках девушки держали разнообразные, но неизменно роскошные платья для юной аристократки, а от блеска драгоценностей в деревянных шкатулках рябило в глазах.

— Добрый вечер, леди Шарлотта.

— Время ужина. Графиня де Кастель просит вас переодеться и спуститься в обеденный зал.

Главная горничная сделала шаг вперёд и отвесила деревянный, но безупречно выверенный поклон.

Ах, точно.

Теперь нужно быть «ею».

Шарло с тоской окинул взглядом принесённые наряды. Мгновенно нацепив на лицо глуповато-милое выражение, сохранившееся в остатках памяти прежней хозяйки тела, он изобразил только что проснувшуюся, наивную девочку:

— До... добрый вечер, госпожа Марианна!

Он совершенно естественно пропустил слишком приторные девчачьи платья и указал на наряд в стиле готической лолиты — чёрный с золотом, дополненный винно-красными и белыми элементами. Склонив голову набок, он сладко произнёс:

— Вот это!

Голос прозвучал мягко и нежно. Этот невинный образ разительно отличался от того спокойного и уставшего парня, которым он был секунду назад. Увидев такую картину, мужчины бросились бы защищать это создание, а женщины — умиляться до слёз. Даже жирный чёрный кот, проходивший по карнизу за окном, засмотрелся, оступился и чуть не свалился вниз.

Стоит признать: притворяться эта тушка умела мастерски.

Однако вымуштрованные служанки древнего дома Кастель остались невозмутимы. Их каменные лица нагнали на Шарло скуку.

Получив указание, чопорные горничные, словно безмолвная армия, приступили к делу.

В жизни высшей знати был один огромный плюс: тебе вообще ничего не нужно делать самому.

Кто-то подносил серебряный таз с водой для умывания, кто-то протирал тело шёлковым платком, смоченным в розовой воде, кто-то расчёсывал длинные волосы гребнем из китового уса...

Сам же Шарло, словно шарнирная кукла, позволял вертеть собой как угодно. Выбора не было. В прошлой жизни он с таким не сталкивался — что уж говорить о сложных аристократических платьях, он и к женской одежде-то не прикасался.

Процесс переодевания занял около тридцати минут, но Шарло показалось, что прошел целый век.

— Леди Шарлотта, всё готово.

Главная горничная снова поклонилась и велела подкатить огромное ростовое зеркало на амальгаме.

Из зазеркалья на него смотрела девочка лет тринадцати-четырнадцати. Невысокая, с чертами лица, изящными, словно у фарфоровой куклы.

Чёрно-белый бант-бабочка стягивал шелковистые золотые волосы, кончики которых завивались в локоны и небрежно спадали на плечи. Кожа, белая и гладкая, как молоко, отдавала болезненной бледностью, что в сочетании с ясными, как небо, голубыми глазами создавало образ хрупкого и беззащитного создания.

Белая блузка с оборками была украшена винно-красным бантом на груди, а чёрный корсет туго стягивал ещё не сформировавшуюся талию. Пышная юбка, расшитая сложными узорами из кружев, чёрные чулки и аккуратные кожаные сапожки придавали образу таинственность и благородство. За этой юной, невинной красотой словно скрывалась нотка запретной зрелости и искушения...

Честно говоря, внешность была настолько милой, что даже спустя несколько дней Шарло всё ещё залипал на собственное отражение. Жаль только, что этот человек в зеркале — он сам.

Впрочем, несмотря на кризис самоидентификации после переселения, Шарло не жаловался. Красота — ресурс редкий. Прожить совершенно иную жизнь — тоже интересный опыт.

В сопровождении горничных девушка покинула спальню и по коридору, устланному шёлковым ковром ручной работы, направилась в обеденный зал.

Столовая сияла роскошью. Стены украшали картины на религиозные сюжеты, массивные хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет, играющий бликами на гранях.

На пурпурно-чёрном резном столе U-образной формы, длиной более десяти метров, в изысканном фарфоре теснились всевозможные яства. Жареный молочный поросёнок, запечённые улитки, фуа-гра с морскими гребешками, рыба в пергаменте, стейки, тушёный картофель, фруктовые салаты, огненные блинчики, шоколадный фондан... На вскидку — не менее пятидесяти блюд.

У сервировочного столика стояла пожилая дама с моноклем. Она как раз ставила на стол тарелку с грибным крем-супом. Заметив Шарло, она тепло улыбнулась, отложила посуду и ласково произнесла:

— О, взгляните-ка! Кто это у нас? Жемчужина Кастелей, прелестная юная графиня, моя драгоценная Шарлотта!

Словно фокусник, она извлекла из-за спины изящную коробочку, внутри которой лежал крест на цепочке — вещь, очевидно, баснословно дорогая. Покачав подарком перед носом девочки, старушка с любовью сказала:

— С днём рождения, моё сокровище! Это тебе.

Шарло мельком глянул на сверкающее украшение и едва заметно дёрнул уголком губ. Но заметив, что старушка всё ещё не сняла кухонный фартук, он почувствовал укол тепла в сердце и улыбнулся:

— Бабушка, вы сегодня готовили сами?

Пожилая леди отложила коробочку, тщательно вытерла руки влажным полотенцем, а затем нежно погладила внучку по голове:

— Разумеется. Сегодня твой праздник, и никто лучше меня не знает, что именно ты любишь. Садись скорее, моя именинница, здесь только твои любимые блюда.

Если горничные и дворецкие в поместье всегда были угрюмыми и пугающе серьёзными, заставляя Шарло думать, что все они чем-то больны, то бабушка нынешнего тела была единственной отдушиной в этом странном месте.

Илайна де Кастель.

Она была прабабушкой Шарлотты, нынешней главой рода Кастель и единственной родственницей. Будучи могущественной аристократкой, достигшей возраста, когда полагается отдыхать, она всё равно лично вставала к плите ради правнучки. Это говорило о безграничной любви. Приготовить такой пир, даже с помощью поваров, для пожилого человека — задача не из лёгких.

— Бабушка, спасибо вам за труды, — искренне поблагодарил Шарло.

Он привычно приподнял край платья, сделал изящный книксен и естественно опустился на стул. За три дня он неплохо освоил этикет.

Старушка взглянула на роскошные настенные часы, затем на темноту за окном:

— Поздно уже. Приступай к трапезе.

Она жестом отослала служанку и лично повязала девочке салфетку — медленно и аккуратно. Честно говоря, если бы не больные ноги, бабушка наверняка сама бы взялась нарезать мясо и подавать блюда...

Сегодняшний ужин превзошел все ожидания. Еда была приготовлена безупречно, вкус — божественный. Шарло элегантно поглощал пищу, попутно размышляя о будущем.

Память после переселения была фрагментарной, но пары дней хватило, чтобы разобраться в происхождении и текущем положении дел. И надо сказать, новый статус был просто подарком судьбы.

Несмотря на смену пола, всё остальное было идеально. Это был хрестоматийный старт для «попаданца-победителя».

Это тело звали Шарлотта, что фонетически перекликалось с его прошлым именем. Сирота с раннего детства, единственный прямой потомок древнего и богатого рода Кастель. Настоящая аристократия иного мира, будущая глава семьи.

Хотя она ещё мала, опытная графиня-прабабушка держала всё под контролем, и никто не смел посягнуть на семейное состояние. А когда Шарлотте исполнится шестнадцать, она официально унаследует титул графа и обширные, богатые земли с десятками замков, поместий и виноделен.

Проще говоря, Шарло начал новую игру с чит-кодом на бесконечные деньги. Наследства хватит, чтобы тратить его всю жизнь и не потратить.

Осознав это, Шарло понял: в этом мире он взлетит. Последние два дня он только и делал, что планировал, как будет развлекаться через год, получив титул.

Использовать знания с Земли, чтобы поднять технологии отсталого мира? Построить торговую империю, охватывающую весь континент? Или нанять сотню красивых служанок и прожить жизнь в блаженном безделье?

Однако, пока Шарло витал в облаках, он заметил странность: бабушка Илайна так и не притронулась к приборам. Пожилая дама просто сидела и с улыбкой смотрела на него.

Девочка заколебалась и тихо положила вилку на стол. В осколках памяти сохранилось правило: есть в одиночку, пока старшие не начали, — дурной тон.

— Бабушка, вы не будете есть? — спросил Шарло.

Графиня де Кастель мягко покачала головой:

— Нет, моя маленькая Шарлотта. Всё это — для тебя.

Она улыбнулась шире, протянула руку и медленно, с пугающей нежностью погладила девочку по щеке:

— Ведь это твой последний ужин.

Последний... ужин?

Шарло опешил. Он взглянул на графиню, и ему показалось, что её улыбка вдруг стала глубокой и зловещей.

За окном медленно поплыли облака, открывая полную, налитую багрянцем луну. Кровавый свет хлынул в столовую, окрашивая всё в тусклые алые тона.

Зрачки Шарло сузились: благообразная старушка на глазах менялась до неузнаваемости. Её лицо стало мертвенно-бледным, а серо-голубые глаза налились безумным красным светом. Любовь и забота исчезли без следа. Их место заняли жажда крови и алчность.

— Моё дорогое сокровище, ты, кажется, неважно выглядишь.

Старуха улыбнулась. Её рот растянулся до ушей, а длинный, раздвоенный, как у змеи, язык выскользнул наружу и лизнул щёку девочки.

Твою ж мать!

Чудовище!

Шарло в ужасе вскочил. Посуда полетела на пол, разбиваясь с резким звоном.

— Леди Шарлотта, вы уронили приборы, — раздался бесстрастный голос главной горничной.

Рука, покрытая гнилым мясом и кишащая опарышами, подняла вилку и аккуратно положила её перед Шарло.

Да ну нафиг!

Глаза Шарло полезли на лоб. Он застыл, медленно поворачивая голову. Лицо горничной сгнило, сквозь окровавленные лохмотья плоти проглядывал череп, а в пустых глазницах копошились жирные черви.

За окном, оглушительно каркая, кружили стаи ворон. В зале сотня слуг и горничных одновременно повернули головы к Шарло. Их гниющие губы растянулись в жутких, синхронных улыбках.

Вонь разлагающихся трупов мгновенно заполнила помещение.

У Шарло волосы встали дыбом. Не раздумывая ни секунды, он развернулся, чтобы бежать. Но стоило сделать шаг, как ноги подкосились. Силы мгновенно покинули тело.

Проклятье!

Еда... в ней что-то было!

Свинцовая усталость разлилась по конечностям. Он плюхнулся на пол и начал медленно сползать, теряя сознание.

Уже проваливаясь в небытие, он услышал холодный, равнодушный приказ того существа, что притворялось графиней де Кастель:

— Время пришло. Готовьте ритуал кровавого жертвоприношения...