Рёма полностью контролировал атмосферу в комнате. Никто не осмеливался проронить ни слова от охватившего их изумления.

— Вот как... Понятно, — наконец прошептала Хелена. — А вы проницательны.

Этот шепот подтвердил правоту догадок Рёмы.

— Тогда почему вы так долго ждали, чтобы сказать мне, чего именно я желаю?.. В зависимости от вашего ответа... — Хелена устремила на Рёму взгляд, в котором пылало черное пламя. — Так и быть. Я одолжу свою силу принцессе Лупис.

— Договорились... Честно говоря, мне кажется, я догадываюсь, в чем кроется ваше желание.

Мелтина и Михаил с удивлением отреагировали на слова Рёмы, но по лицу Хелены казалось, будто она ожидала именно этого.

— Еще бы... Грош вам цена, если бы вы не смогли сложить воедино хотя бы это.

— И всё же, у меня пока нет никаких доказательств.

— Хмф... Трудно сказать, то ли вы чересчур осторожны, то ли просто трус...

Положив руку на подбородок и притворившись глубоко задумавшейся, Хелена не отрывала взгляда от Рёмы, словно пытаясь заглянуть в самые потаенные уголки его разума...

Если бы в его сердце промелькнул хоть намек на страх или нерешительность, она бы ни за что не простила его, но Рёма встретил ее пристальный взгляд с полным спокойствием. И всё это ради того, чтобы заставить ее признать свою ценность...

— Но полагаю, если уж мы подвергаем проверке вашу изобретательность, то подобная осторожность — это необходимое зло... Очень хорошо. Я дам вам немного времени на размышления, а затем вы дадите мне свой ответ.

Хелена увидела стальную волю в глазах Рёмы, и это пробудило в ней желание сделать ставку. Поставить на кон собственную жизнь...

«Этот мальчишка... Неужели он — тот, кого я ждала?.. Тот самый последний фрагмент головоломки, которого я дожидалась больше десяти лет?..»

Прошло больше десятилетия с тех пор, как она покинула ряды рыцарей, но сделала она это отнюдь не по собственной воле. Её вынудил уйти в отставку тот человек...

Ходрам Альбрехт и его грязные интриги.

«Белая Богиня Войны Роадсерии? Какой пафосный титул... Как же это смешно... Что это за Богиня Войны, которая не смогла защитить даже собственную семью?..»

Губы Хелены скривились от презрения. Да, когда-то ее действительно величали Богиней Войны. Это прозвище, разумеется, было на слуху по всей Роадсерии, но о ней слагали песни даже в соседних странах. Хелену прославляли все без исключения.

Но Хелена ничего не знала. Она не подозревала, что в ее тени крадется клинок убийцы, острие которого нацелено на ее семью. Она не ведала, что чем больше славы обретает её имя, тем больше гнева и зависти оно вызывает у окружающих.

«Если этот мальчишка сможет разгадать моё желание... Если он обладает такой дальновидностью и мудростью... Тогда моё желание... Моё желание всё еще может исполниться!»

Надежда и тревога смешались в её глазах. Надежда на то, что её мечта наконец осуществится, и тревога от мысли, что время еще не пришло.

Рёма чувствовал бурю, бушующую в сердце Хелены. Она возлагала на него огромные надежды, и то, сможет ли он их оправдать, должно было определить исход этой беседы.

Рёма сопоставил собранную о ней информацию и выводы, которые сделал во время их разговора, чтобы сложить воедино свою гипотезу.

«Значит, она, скорее всего, и вправду жаждет отомстить Ходраму Альбрехту...»

Несмотря на десять лет, проведенных в отставке, воля и жизненная энергия, переполнявшие тело Хелены, всё еще выдавали в ней действующего командира, и она по-прежнему сохраняла определенное влияние на рыцарей. Сложив два и два, Рёма пришел к выводу, что наиболее вероятным мотивом её поступков была месть. К этому добавлялось и выражение ее лица, когда он назвал ее Белой Богиней Войны Роадсерии: Рёма отчетливо разглядел презрение, которое она питала к собственному титулу.

«Но... у меня нет никаких доказательств».

Истинная причина, по которой она сложила полномочия генерала Роадсерии и ушла в тень, оставалась тайной за семью печатями. Все, кто знал об обстоятельствах тех дней, держали рот на замке и наотрез отказывались произносить хоть слово.

«Похоже, мне придется рискнуть...»

Рёма собрал всю свою решимость. Его гипотеза оставалась лишь догадкой и не более того, и сколько бы теорий он ни нагромождал друг на друга, доказательства сами по себе не материализуются. Ему оставалось лишь поверить в тот ответ, который он сформировал, объединив все свои изыскания и впечатления от этой встречи.

— Вы... жаждете отомстить Ходраму Альбрехту?

— И с чего бы мне этого желать? — Хелена встретила его ответ мрачной усмешкой.

— Я почувствовал это еще при нашей первой встрече. Вы не ушли на покой как рыцарь. Вы не забросили тренировки и продолжаете пристально следить за всем, что происходит в рыцарской фракции. Но официально вы ушли в отставку больше десяти лет назад... А значит, это произошло не по вашей воле. А после вашей отставки ваше место занял генерал Альбрехт. На днях я лично виделся с ним, и с первого взгляда понял, что он из тех, кто свято верит в собственную исключительность. Надеюсь, вы не поймете меня превратно, но... леди Хелена, вы родились простолюдинкой. Вы происходите не из благородного или рыцарского рода, а из простой семьи. И, насколько я понимаю, Альбрехт никогда бы вас не признал.

Рёма перевел дыхание и бросил на Хелену сочувствующий взгляд. Полное боли выражение ее лица подсказало ему, что его гипотеза была верна.

— Услышав о вас, я попытался навести справки, но не смог найти практически ничего о том, что именно произошло в период вашей отставки. По всей видимости, кто-то тщательно скрывает эту информацию, чтобы она не стала достоянием общественности. В таком случае, самым подозрительным человеком является генерал, занявший ваш пост — Альбрехт.

В комнате повисла тишина. Мелтина и Михаил лишились дара речи от слов Рёмы. Их непоколебимая вера в Белую Богиню Войны Роадсерии была слишком велика, чтобы с легкостью принять подобную историю.

— Да, если вы смогли выведать так много... Вы поистине проницательны. — Её голос был преисполнен такой агонии, словно эхом доносился из самых недр земли.

Ненависть, которую она так долго держала взаперти, наконец-то вырвалась наружу.

— Я хочу видеть голову Ходрама Альбрехта на пике... Этот человек... убил моих мужа и дочь...

Около десяти лет назад Хелена Штайнер была генералом Роадсерии. Она прошла путь от простолюдинки до рыцаря, а от рыцаря до генерала... Её выдающиеся таланты и заслуги вознесли её на самую вершину военной иерархии, и всё королевство восхищалось ею.

Но был один человек, презиравший её за происхождение. И то, что начиналось как легкие намеки на неприязнь, разрасталось в прямой пропорции к её успехам. Точно так же, как яркий свет отбрасывает самую густую тень... Имя этого человека было Ходрам Альбрехт.

Ходрам был наделен исключительным телосложением и боевым мастерством, достойным истинного рыцаря. Он родился старшим сыном в доме Альбрехтов, из поколения в поколение взращивавшем славных воинов, и ему с рождения была уготована роль главы семьи. Ходрам являл собой живое воплощение идеального рыцаря, за исключением одного — ему отчаянно не хватало самообладания.

Несмотря на то, что он превосходил большинство людей во всем, Ходрам никогда не знал удовлетворения. Он достиг вершины того, на что только мог надеяться рыцарь, возглавив целый орден, но его душа жаждала большего.

Да, он мечтал о высшей должности в армии Роадсерии. О звании генерала.

О человеке, державшем в своих руках власть над всеми рыцарскими орденами королевства, за исключением двух, посвятивших себя защите монарха — Королевской гвардии. Впрочем, в зависимости от ситуации король мог даровать генералу полномочия командовать и гвардейцами, и в этом смысле генерала можно было считать обладателем абсолютной власти над вооруженными силами Роадсерии.

По традиции генерала в конечном итоге назначал король, но чтобы занять эту должность, кандидата должен был порекомендовать уходящий в отставку предшественник. Как-никак, это был пост, объединяющий под собой всю военную мощь государства. Естественно, для получения этой должности требовались не только заслуги, но и недюжинные способности. Кандидатов тщательно проверяли на предмет их характера, убеждений и даже кровного родства, после чего король выносил окончательное решение.

Но самое главное заключалось в том, насколько кандидат был популярен и уважаем среди сослуживцев. Вопрос о том, насколько сильно рыцари доверяют своему потенциальному лидеру, имел первостепенное значение.

Когда генерал, предшествовавший Хелене, ушел на покой, Ходрам сплел множество интриг и заговоров, чтобы возвыситься в глазах рыцарей. Подкупы, угрозы и обещания повышения — в своем стремлении добиться желаемого он не гнушался никакими закулисными махинациями.

И всё же преемницей выбрали Хелену. Ее открытый характер и общительность принесли ей титул Белой Богини Войны Роадсерии. Народ восхвалял ее справедливость и беспристрастность, видя в ней идеал, к которому должен стремиться каждый рыцарь королевства. Вполне естественно, что уходящий генерал назначил её своей преемницей.

Но Ходрам не собирался так легко сдаваться. Его раздутое эго и чувство собственного превосходства не могли вынести мысли о том, что простолюдинка вроде Хелены стоит выше него. Он организовал бесчисленное множество заговоров, пытаясь низвергнуть её с этого пьедестала. Будь то покушения на убийство или сфабрикованные улики в коррупции — он испробовал все мыслимые и немыслимые способы, чтобы заставить Хелену подчиниться.

Хелена с легкостью разрушала все его планы при поддержке своих товарищей и друзей среди рыцарей. Но по мере того как Ходрам постепенно терял самообладание, клыки его злобы наконец вонзились в Хелену.

В тот злополучный день Хелена вернулась домой после двухмесячного похода по подавлению восстания, поднятого мелким наместником на окраине страны. Но когда она открыла дверь своего дома, никто не вышел её встречать. Пусть она и была простолюдинкой, но Хелена всё же стояла во главе армии королевства, и ради соблюдения дипломатических приличий ей выделили роскошное поместье с несколькими слугами.

Но что было самым странным — нигде не было видно её обожаемой десятилетней дочери, которая всегда выбегала её поприветствовать. Заподозрив неладное, Хелена направилась в гостиную, где обычно собиралась вся её семья. И когда она открыла дверь...

— Первое, что я увидела — голову моего мужа...

Её глазам предстала комната, залитая багровой кровью, и свежесрубленная голова мужа, покоящаяся прямо на столе. Судя по застывшей маске агонии, перед смертью он подвергся чудовищным пыткам.

Разум Хелены, судя по всему, оказался не в силах принять столь ужасающую реальность, так как следующее, что она помнила — пробуждение на кровати в доме своего помощника несколько дней спустя. Роль генерала отнюдь не назовешь легкой, а на плечи командующего армией ложилась целая гора обязанностей. Даже в мирное время генералу приходилось лично следить за результатами тренировок рыцарей и неусыпно контролировать маневры соседних государств.

И потому единственным днем, когда она могла отдохнуть после военной кампании, был день её возвращения в поместье, ведь уже на следующее утро ей предстояло разобрать и изучить целую кипу бумаг. К счастью, когда она так и не явилась в штаб в течение нескольких дней, её помощник заподозрил неладное и наведался к ней домой.

Он обнаружил Хелену на полу гостиной её поместья — она сидела, прижимая к груди голову своего мужа. Окруженная запахом засохшей крови и смрадом разлагающейся плоти, она неподвижно сидела с совершенно пустым, невидящим взглядом.

Помощник забрал Хелену, чей рассудок помутился от горя, к себе домой и пригласил своих коллег для осмотра места преступления. Привлекать к этому обычную стражу было слишком опасно. Судя по тому, что он там увидел, помощник заподозрил, что это не просто нападение случайных разбойников.

Вскоре его догадки подтвердились.

— Они... оставили письмо. Написали, что моя дочь у них. И потребовали, чтобы я подала в отставку и сложила с себя звание рыцаря.

Ее отчаяние, должно быть, доводило до безумия. Каждое слово, срывавшееся с губ Хелены, было пропитано ядовитой ненавистью.

— Я... я так усердно трудилась, чтобы дослужиться до звания генерала, несмотря на то, что родилась простолюдинкой... Вы хоть представляете? Представляете, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы достичь этих высот? Ведь рыцарями обычно становятся мужчины...

Проблема заключалась не столько в половой дискриминации, сколько во врожденной предрасположенности. С точки зрения физической силы мужчины имели преимущество над женщинами, и даже применение тауматургии не могло полностью сгладить эту разницу. Само собой разумеется, боевое крещение Хелены в обществе, где правили мужчины, было невероятно мучительным. Но она использовала свою женственность на полную катушку, демонстрируя силу, которая превосходила мужскую.

Силу не личной доблести, а мощь единого строя. Оказавшись на поле брани, рыцари упивались эстетикой поединков один на один и презирали сражения, в которых группа нападала на одного противника. Но каким бы красивым ни казалось рыцарское благородство, на войне оно было абсолютно неэффективно. И потому Хелена предложила рыцарям сражаться в строю.

Даже те, кто поначалу яростно возражал, цепляясь за свою гордость, постепенно проникались харизмой Хелены и её подвигами на поле боя, начиная признавать ценность её идей. И это была победа, которую Хелена одержала ценой неимоверных усилий.

— Вы можете себе представить, каково это — взять и перечеркнуть всё это в один миг?

Рёма лишь покачал головой в ответ. Он мог это представить, но ему не хватило бы бестактности произнести это вслух. Понять это до конца мог лишь тот, кто сам оказался в подобной ситуации.

— И всё же, если бы это было ради неё, я бы без раздумий отказалась от своего звания... Если бы это только помогло вернуть мою дочь...

Девочка была истинным благословением, посланным ей небесами в сорок лет. Из-за своей службы Хелена смогла выйти замуж лишь после тридцати и почти потеряла надежду познать радость материнства. В отличие от современной Японии, медицина в этом мире оставляла желать лучшего, и роды в столь зрелом возрасте граничили с невозможным. Потому, узнав о своей беременности, Хелена была вне себя от счастья.

— Вот почему я пропустила мимо ушей уговоры друзей и сослуживцев и подала в отставку... Оглядываясь назад, я понимаю, что это было крайне наивное решение, но тогда у меня просто не было иного выхода...

— И они так и не вернули ее, не так ли?

Хелена молча кивнула в ответ на утверждение Рёмы.

— Я попросила своих верных людей держать всё в тайне, чтобы не провоцировать преступника. Как хорошо, что мы не стали сообщать об этом страже... Но прошел месяц, за ним другой, а дочь ко мне так и не вернулась... А тем временем этот ублюдок занял пост генерала.

Раз уж сама жертва решила скрыть подробности преступления, вполне логично, что общественность ничего об этом не узнала.

— Как ему это удалось? — спросил Рёма. — Разве Ходраму не требовалась рекомендация уходящего в отставку генерала, чтобы занять эту должность?

По крайней мере, официально всё должно было быть именно так. Но Хелена покачала головой.

— По правилам, да... Но бывают случаи, когда бывший генерал умирает, не успев назвать преемника. В таких ситуациях всё решает голосование самих рыцарей...

Обезумев от беспокойства за дочь, Хелена не могла исполнять свои обязанности, и выбор преемника волновал её в самую последнюю очередь. Именно тогда интриги Ходрама и принесли свои плоды.

Помощник Хелены и её сторонники пытались возражать, но их быстро заставили замолчать. Безупречная родословная Ходрама с самого начала играла ему на руку, вознеся его на пост главнокомандующего войсками Роадсерии.

— Прошло пять долгих лет в ожидании возвращения дочери... К тому времени я уже потеряла всякую надежду... И пусть я жаждала отомстить за смерть мужа, я понятия не имела, чьих это рук дело. У меня не было ни единой зацепки, чтобы отыскать её... Само существование превратилось для меня в невыносимую пытку.

Всё это было легко понять. Ребенок — главное сокровище любого родителя... Нет, ребенок — это сама жизнь.

— Неужели вы не подозревали генерала Ходрама?

— Подозревала, но...

— У вас не было доказательств?

Хелена молча кивнула.

В те времена многие страны видели в Хелене огромную занозу. Мало кто из монархов стал бы сидеть сложа руки, позволяя соседнему государству беспрепятственно наращивать военную мощь. Это касалось даже Заруды, которой они помогли отразить наступление О'лтормеи в прошлом, и соседнего Майеста.

— Возможно, вы слышали о том, как пять лет назад в стране казнили подпольного работорговца? — неожиданно обратилась Хелена к остолбеневшей Мелтине.

— А? Д-да..! Но я не знаю всех подробностей...

Торговля людьми в этом мире не находилась под абсолютным запретом, но она допускалась лишь в отношении военнопленных из других стран или тех, кто не мог расплатиться с огромными долгами. Как минимум, ни одно государство не потерпело бы, чтобы его собственных граждан похищали прямо с улиц и продавали в рабство.

Но в любом месте и в любую эпоху всегда найдется свой глупец. Находились и те, кто вел свои грязные дела в открытую, хотя на них вполне могли бы закрыть глаза, знай они меру. Обезглавленный пять лет назад работорговец был именно таким глупцом.

— Этот мерзавец покупал и продавал любого, лишь бы это приносило ему выгоду. Он похищал даже жителей столицы, если ему удавалось до них добраться... И это стало причиной его гибели.

Похищение кровного родственника влиятельного дворянина, да еще и связанного с королевской семьей, стоило работорговцу жизни. Его наглая самоуверенность, по-видимому, проистекала из того, что он подкупил кого-то из дворцовой стражи, но переход дороги куда более могущественному аристократу привел к вполне закономерному и бесславному концу.

— Его арестовали именно рыцари. Видите ли, у него была весьма внушительная личная армия... Вероятно, именно поэтому стража не смела его тронуть.

— И так вы выяснили, что случилось с вашей дочерью?

— Да... Вокруг этого человека ходило множество слухов, поэтому рыцари подвергли его жесточайшим пыткам, чтобы выбить из него всю информацию. — Она ответила Рёме предельно спокойно, но в её голосе сквозила глубокая скорбь. — И в конце концов, пытки развязали ему язык, и он проболтался о заказе на убийство моей семьи...

На самом деле работорговец выступил лишь в роли посредника, нанявшего исполнителя для этого грязного дела, но для Хелены он был всё таким же соучастником преступления.

— Рыцарем, проводившим допрос, оказался один из моих бывших подчиненных, и благодаря этому мне удалось встретиться с этим ублюдком лицом к лицу.

Из её уст это звучало проще простого, но на деле это был крайне безрассудный поступок. Будь Хелена всё еще в должности генерала, в этом не было бы ничего особенного, но к тому моменту прошло уже пять лет с её ухода в отставку. Несмотря на всё её прошлое влияние, теперь она была простым гражданским лицом, так что встреча с опасным преступником являлась чем-то из ряда вон выходящим...

— Понимаю... Так вы и выяснили, что за всем этим стоял Ходрам...

— Верно.

В этом коротком слове таилось всё, что нужно было знать.

— Тогда почему вы так долго ждали?

— Всё просто... Эта история так и не стала достоянием общественности. Даже если бы всплыла правда, её быстро бы замяли, а меня и моих союзников попросту убили бы. С тех пор, как я покинула свой пост, влияние Ходрама только росло. Одних лишь показаний какого-то жалкого работорговца было бы недостаточно, чтобы уничтожить его...

Комнату окутала тяжелая тишина. Никто из них не мог и представить, что корни этой ненависти проросли настолько глубоко. Михаил и Мелтина не находили слов.

— Так вот что произошло... — слова Рёмы прозвучали не менее мрачно.

У него были свои подозрения, но обида оказалась куда глубже, чем он мог вообразить.

«Да уж, дела плохи... Это может обернуться еще большей катастрофой, чем если бы мы просто доверили Мелтине разобраться с рыцарской фракцией».

Месть — невероятно мощный стимул, способный заставить людей свернуть горы, но те, кто слишком зацикливается на ней, в конечном итоге разрушают самих себя. И пусть Хелена была вольна идти по пути саморазрушения, Рёма совершенно не хотел быть втянутым в эту пучину.

— Всё в порядке. Вам не о чем беспокоиться... — Хелена безошибочно прочитала тревогу на лице Рёмы. — Я хочу получить Ходрама и его семью. И ничего более.

Наконец-то она четко и ясно облекла свое желание в слова.

«Отлично... Значит, она прекрасно понимает наши опасения... Её способности и здравомыслие не вызывают сомнений... А с остальным нам придется как-нибудь смириться».

Факт оставался фактом: Хелена была именно тем человеком, который был им нужен. Никто другой не смог бы сравниться с ней в талантах и былых заслугах. Им просто придется исполнить её желание и выдать ей Ходрама вместе с его семьей.

Кровная месть считалась злом в глазах закона, и это оставалось непреложной истиной даже в этом мире. Но Хелена прекрасно это осознавала, потому и вынашивала свой план на протяжении стольких лет. Выжидала подходящего момента, чтобы обрушить на врага свое возмездие.

Хелена озвучила свою цену. Теперь оставалось лишь понять, готов ли Рёма ее заплатить.

«Похоже, у меня нет другого выбора... Жаль, конечно, семью генерала Альбрехта, учитывая все обстоятельства, но... видимо, иначе никак».

Впереди маячила лишь чудовищная и кровавая драма мести, но Рёма с поразительной легкостью отвернулся от судьбы Ходрама Альбрехта и его семьи. Истина была проста: никто, кроме Хелены, не годился на эту роль. Рёма совершенно не испытывал желания осуждать порочность мести или рассуждать о её справедливости. Его волновал лишь один вопрос: кто из них принесет ему больше пользы.

«Меня-то всё устраивает... Проблема в том, устроит ли это принцессу Лупис...»

Рёма мог закрыть на это глаза, но для сделки требовалось одобрение самой принцессы. Прошло около месяца с тех пор, как он впервые встретился с Лупис, и этого времени было более чем достаточно, чтобы изучить ее характер и убеждения.

«Она слишком зациклена на идеалах, к худу ли, к добру... Одобрит ли она подобную расправу над Ходрамом в качестве платы?.. Ни за что... Но как мне поступить? Откажи я ей сейчас, Хелена тут же отправится прямиком к дворянской фракции...»

Озвучь он это принцессе Лупис, она, без сомнения, начнет настаивать на решении вопроса исключительно в рамках закона, но это никак не утолит жажду мести Хелены. Вся её жизнь подчинялась одной цели — возмездию. Да, она была предана престолу Роадсерии, но её ненависть была куда сильнее.

Обратись к ней дворянская фракция первой и согласись они на её условия, Хелена переметнулась бы к ним без тени колебания. Самым важным для неё было своими собственными руками разорвать Ходрама на куски... Или, что куда более вероятно, обречь его на участь хуже смерти.

«Выбора нет... Придется мне принять удар на себя...»

Рёма мысленно приготовился. Ему придется согласиться на её условие, даже не посоветовавшись с принцессой.

— Очень хорошо... Мы принимаем ваши условия.

— Что?! — в один голос вскрикнули потрясенные Мелтина и Михаил, но Рёма заставил их замолчать одним свирепым взглядом.

Ход переговоров — штука изменчивая. Попроси они время на согласование с принцессой, и интерес Хелены мгновенно бы угас. Решение нужно было принимать здесь и сейчас.

— Вы уверены? Разве вам не следует сначала обсудить это с Её Высочеством? — испытующе спросила Хелена.

— Абсолютно. Она поручила ведение всех этих дел мне, и, возможно, я действительно слегка превышаю свои полномочия... Но об этом я позабочусь сам. Вы можете быть спокойны.

Хелена выслушала его и пристально всмотрелась в его глаза. Она бы ни за что не спустила ему с рук даже малейшего намека на ложь. Но, изучая его на протяжении одного бесконечно долгого мгновения, Хелена наконец смягчила выражение лица.

— Что ж, хорошо. Я доверюсь вам, сэр Микошиба.

В знак своего доверия она обратилась к Рёме с уважительным титулом.

— Премного благодарен, леди Хелена.

— Итак, каковы будут мои дальнейшие действия? Помочь вам внести раскол в рыцарскую фракцию?

Рёма на мгновение задумался над ее вопросом.

— Полагаю, главный вопрос заключается в том, сколько именно людей недовольны генералом Альбрехтом.

Ответ на этот вопрос мог в корне изменить всю ситуацию. Конечно, учитывая его высокомерный характер, вряд ли кто-то искренне и от всего сердца уважал генерала Альбрехта, но это вовсе не означало, что они его ненавидели.

Однако опасения Рёмы оказались совершенно беспочвенными.

— Ну, я полагаю, недовольных наберется около двух третей... Достаточно недовольных, чтобы с радостью его прикончить.

— Две трети?! — Рёма не смог скрыть искреннего изумления.

Ходрам не смог бы всё это время оставаться лидером фракции, если бы большинство её членов были им недовольны.

— Не может быть, чтобы их было так много...

Хелена встретила его сомнения улыбкой.

— Да, при нормальных обстоятельствах так бы оно и было... Но он преуспел и в этом. Он добился этого, заставив рыцарей постоянно следить друг за другом.

— Что вы имеете в виду?

— Говоря простым языком, он поощрял доносы.

В мире Рёмы тоже были страны, использовавшие подобную тактику. Коммунистический блок широко применял её до распада Советского Союза, и по сей день существовали правительства, полагавшиеся на неё для удержания власти.

Проще говоря, эта система поощряла предательство среди людей. В обмен на доносы о любых инакомыслиях, высказанных коллегами или даже членами семьи, доносчиков вознаграждали повышением по службе, высоким положением в обществе или денежными премиями.

Подобный подход всегда сеял тотальное недоверие. Вполне естественно, ведь любой человек склонен жаловаться, если ему не нравится, как он живет. Пожалуй, не найдется на свете ни одного человека, который был бы абсолютно всем доволен в своей жизни.

Но что, если случайно подслушанная кем-то жалоба могла обернуться доносом и смертной казнью? В таких условиях люди наглухо закрывали свои сердца не только от коллег и друзей, но даже от собственных родственников.

— Понимаю... В таком случае, заставить их сменить сторону будет проще простого.

Какой бы жесткой ни была эта система, её главный изъян крылся в её невероятной хрупкости: стоило лишь одному человеку набраться смелости для сопротивления, как вся структура начинала рушиться. Назвать её одновременно жесткой и хрупкой может показаться странным, но это было самое точное описание.

Главная проблема заключалась в том, что людям было крайне сложно проявить подобную смелость. Все жили в страхе, но никто не осмеливался возвысить голос, ведь это означало поставить на кон собственную жизнь. И именно этот страх придавал системе её несокрушимую жесткость.

Но что, если хотя бы один человек поделится своими страхами с другим? Разумеется, собеседника нужно выбирать с величайшей осторожностью, но, с огромной долей вероятности, рано или поздно эти тревоги найдут выход. И этот прорвавшийся страх лишь подстегнет их, заставляя недовольство хлестать через край, пока оно не достигнет критической отметки. А когда этот момент настанет, их уже никто не сможет остановить. Подавленный гнев и тревога вырвутся наружу в одночасье, подобно всепоглощающей лаве из извергающегося вулкана.

Человек, идеально подходящий на роль искры для этой пороховой бочки, сидел прямо перед ним. Если за дело возьмется обожаемая всей Роадсерией героиня, пламя презрения и ненависти вспыхнет с поистине грандиозным размахом.

Пусть недалекие Мелтина и Михаил и не до конца осознавали все последствия, Рёма мог с легкостью представить себе грядущую бурю.

— Замечательно. Я всецело поручаю исполнение задуманного вам. Лишь с одним условием... обязательно держите нас в курсе событий.

— Непременно, на этот счет можете на меня положиться. Пусть я и стара, но я всё еще бывший генерал. — Хелена низко кивнула, принимая оказанное ей доверие.

— Могу я спросить вас только об одной вещи? — обратился Рёма к Хелене, когда та поднялась с дивана, готовясь к уходу.

— Ого, вы вдруг стали таким тактичным. Что же это?

Он понимал, что это прозвучит бестактно, но просто не мог не спросить:

— Ваша дочь...

Хелена замерла, услышав вопрос Рёмы. Казалось, это была та единственная тема, о которой ей было невыносимо тяжело говорить. Рёма тут же пожалел о своей необдуманности.

— Моя дочь... Вскоре после похищения её жестоко изнасиловали и растерзали, и это свело её с ума... А поскольку для продажи она больше не годилась... этот работорговец убил её.

— Соболезную вашей утрате. Мне не следовало об этом спрашивать. — Рёма мог лишь опустить голову перед словами, выплюнутыми Хеленой.

Он и так подозревал, что всё могло обернуться именно таким образом, но слышать эту леденящую кровь правду из уст убитой горем матери было невыносимо тяжело.

«Какой же я идиот... Лучше бы я вообще не поднимал эту тему...»

Он спросил исключительно из чистого любопытства, но, как ни крути, было бы куда разумнее оставить всё как есть.

— Ничего страшного... Не берите в голову. Но... именно поэтому я доведу это дело до конца... Чего бы мне это ни стоило!

Рёма мог лишь молча стоять на месте. Провожая взглядом Хелену, покидающую комнату, он отчетливо видел, как в каждом ее шаге неистово бушует пламя неугасимой ненависти.