— Я возлагаю большие надежды на вашу преданность и ваши будущие свершения.
Ясный голос принцессы Лупис разнесся по залу аудиенций, и пятеро мужчин, стоявших перед троном, в унисон склонили головы.
Обычно эти люди наносили лишь визиты вежливости, предпочитая придерживаться выжидательной позиции, но в этот раз всё было иначе. Каждый из них привел с собой сотни солдат, набранных в их землях, и доставил столько припасов, сколько смог унести. Но больше всего о серьезности их намерений в грядущей войне говорил тот факт, что они привезли с собой свои семьи.
Дворяне нейтральной фракции собирались под знаменами принцессы Лупис. Это зрелище воистину вселяло во многих надежду, словно над королевством Роадсерия занималась новая заря.
В одной из комнат замка сидели трое мужчин, мирно беседуя в лучах теплого полуденного солнца, льющихся сквозь окна. Двое из них были облачены в роскошные шелковые одежды, не оставлявшие сомнений в их благородном происхождении, однако третий оказался крупным молодым человеком в черном одеянии. И хотя выглядел он опрятно и аккуратно, в нем с первого взгляда можно было распознать простолюдина.
В иерархическом обществе этого мира, и в особенности в Роадсерии, где социальный статус соблюдался неукоснительно, простолюдину редко позволялось даже сидеть за одним столом с аристократами. Но этот юноша не просто присутствовал здесь — он еще и вел беседу, удерживая в ней инициативу.
— Пока что всё идет хорошо.
Хотя его слова и не звучали грубо, таким тоном простолюдин уж точно не стал бы обращаться к дворянам. И, несмотря на это, аристократы ничуть не казались оскорбленными или рассерженными. Они лишь с улыбками переглянулись и кивнули друг другу.
— Да, на сегодняшний день мне удалось убедить еще троих перейти на нашу сторону. А как обстоят дела у вас, Элнан?
— Пока я убедил четверых, — ответил граф Зелеф на вопрос графа Бергстоуна, покручивая усы. — И есть еще трое, которым нужен лишь небольшой толчок, чтобы они присоединились к нам.
Услышав это, граф Бергстоун криво усмехнулся и покачал головой.
— Полагаю, в этом пари победа за вами...
— Да, похоже на то.
— Договорились. Я прикажу подать вам лучшее вино из моих погребов.
— Жду с нетерпением. Мы с женой обязательно навестим вас при первой же возможности; уверен, она очень соскучилась по сестре, — с улыбкой произнес граф Зелеф.
Этот человек, общавшийся с графом Бергстоуном в столь непринужденной манере благодаря многолетним родственным узам, был графом Элнаном Зелефом. Мужчина лет под сорок, с заметно выпирающим животом — истинное воплощение дворянина средних лет. Если попытаться описать его внешность, то больше всего он напоминал снеговика в светлом парике.
Однако вопреки своей несколько нелепой наружности, он обладал весьма твердым характером. Если графа Бергстоуна можно было сравнить с острым клинком, то граф Зелеф был скорее тяжелым топором.
Как и в случае с графом Бергстоуном, покойный маркиз Эрнест в свое время признал его таланты и предложил ему руку одной из своих дочерей. После падения маркиза Зелеф также навлек на себя гнев герцога Гелхарта, что вынудило его долгие годы вести тихую жизнь в своих владениях. Однако обида на герцога, который столько лет назад стал их врагом, несомненно, продолжала ярко пылать в его сердце.
Вместе с графом Бергстоуном он наносил визиты тем нейтральным дворянам, с которыми поддерживал дружеские отношения, и за прошедший месяц сумел собрать под знаменами принцессы немало сторонников.
— Я знал, что на вас двоих можно положиться, но не думал, что наши усилия так скоро принесут плоды.
В ответ на слова Рёмы Бергстоун и Зелеф переглянулись и с улыбкой пожали плечами, всем своим видом показывая, что иного результата и быть не могло.
Не прошло и месяца с тех пор, как граф Бергстоун присягнул на верность принцессе Лупис. По мнению Рёмы, даже с учетом того, что они лишь раздули и без того тлеющие угли недовольства дворянской фракцией, результаты работы графов оказались поистине впечатляющими. Сами же аристократы считали такой исход вполне закономерным.
— Всё это лишь потому, что вы оказали нам доверие, сэр Микошиба... Будь мы связаны бессмысленными ограничениями, даже мы не смогли бы развернуться в полную силу.
— Элнан говорит правду... В конце концов, даже самый изысканный, мастерски выкованный меч ничем не лучше горы ржавых клинков, если он лежит без дела.
Рёма выслушал их с молчаливой, кривой усмешкой. Сравнение себя с безупречными клинками казалось ему проявлением чрезмерной самоуверенности, но поскольку они действительно совершили грандиозный подвиг, склонив дворян нейтральной фракции на сторону принцессы, Рёма не мог особо жаловаться.
К тому же их суждения не были лишены смысла. Какой бы властью или силой ни обладал человек, она ничего не значит, если ей не найти должного применения. Некоторые таланты могли расцвести лишь в таком растерзанном войной мире. А некоторые люди не способны проявить себя в эпоху мира. Цао Цао, героя эпохи Троецарствия, однажды описали как «способного министра в мирное время и беспринципного героя во времена смуты», однако далеко не каждый мог процветать как в мирную пору, так и на войне. Рёма Микошиба был ярким тому примером: до призыва в этот мир он был самым обычным старшеклассником.
— Что ж, просто наблюдайте. Впредь всё больше и больше дворян будут присягать на верность принцессе Лупис.
— Элнан прав, — кивнул граф Бергстоун, подтверждая слова графа Зелефа. — Многие дворяне нейтральной фракции затаили злобу на фракцию дворян. Если они узнают о махинациях герцога Гелхарта, они не станут сидеть сложа руки и уж точно не останутся на его стороне.
Аристократы нейтральной фракции таили глубокие обиды из-за того, что долгие годы были отстранены от большой политики. И потому, осознав, что именно они могут занять главенствующие позиции на политической арене Роадсерии после чистки дворянской фракции, они спешили в столицу с таким рвением, которого от них обычно никто не ожидал, лишь бы поскорее присягнуть на верность принцессе Лупис.
Обида и выгода. Именно эти два чувства гнали нейтральных дворян в объятия принцессы.
— К слову о другом: похоже, попытки переманить на нашу сторону рыцарскую фракцию продвигаются из рук вон плохо. — Граф Бергстоун сменил тему, когда беседа затянулась.
— Да, я прекрасно об этом осведомлен, — со вздохом ответил Рёма, поймав на себе пытливый взгляд Бергстоуна.
Если объединение дворян шло как по маслу, то попытки убедить рыцарей сменить сторону оборачивались, откровенно говоря, полным провалом.
— Это проблема... Мы не можем отказаться от попыток расколоть рыцарскую фракцию, если хотим, чтобы принцесса Лупис удержала контроль над страной после устранения генерала Альбрехта. Поддерживать обороноспособность государства с нашими нынешними силами попросту невозможно. Ваша работа в этом направлении кажется немного... недостаточной, сэр Микошиба.
Накручивая на палец ухоженные усы, граф Зелеф упрекнул Рёму в небрежности.
— Вынужден согласиться с Элнаном. Если мы не сделаем рыцарей своими союзниками, нам не удержать трон, даже если мы избавимся от генерала Альбрехта.
Они действовали в идеальной, почти восхитительной синхронности. Судя по всему, эти двое обсудили ситуацию еще до встречи. Рёме оставалось лишь принять их упреки молчаливым кивком. Даже если бы они не указали ему на это, разум Рёмы и так лихорадочно бился над решением этой проблемы.
Чтобы Лупис Роадсерианс могла править королевством не только номинально, но и фактически, требовалось решить несколько ключевых задач. И одной из главных было возвращение контроля над рыцарями, находившимися в руках генерала Альбрехта.
Рыцари были воинами, способными применять тауматургию и служившими конкретным дворянам или королевской семье. Возможно, проще было бы сказать, что рыцари — это постоянные работники, тогда как наемники — временные. Боевой потенциал, который давала им тауматургия, делал их основой любой армии. Рыцарские ордена представляли собой сильнейшую вооруженную организацию в Роадсерии, и если не перетянуть их на свою сторону, восшествие принцессы Лупис на престол станет хрупким, как карточный домик.
«Хотя это и так само собой разумеется...»
Это была неспокойная эпоха, и можно было с уверенностью сказать, что на этой Земле правил закон выживания сильнейшего. Как внутри страны, так и за ее пределами, множество людей голодно скалили клыки, намереваясь отхватить себе кусок пожирнее. Защитить государство от этих изголодавшихся волков будет отнюдь не просто.
Военная мощь требовалась не только для нападения на другие страны, но и для защиты собственной территории, причем это оставалось верным даже в том случае, если конфликтов удавалось избежать путем переговоров. Страна со слабой армией всегда находилась в невыгодном положении за столом переговоров.
«Я не могу брать на себя ответственность за то, как Лупис будет управлять страной после войны... Но и не могу делать вид, будто этой проблемы не существует. Это было бы неправильно».
Если бы их не заботили методы достижения победы, Рёма мог бы сплести столько интриг, сколько потребовалось бы. Вдаваясь в крайности, он без колебаний перебил бы всех рыцарей до единого, будь это самым простым решением. Но стоило только задуматься о будущем Роадсерии в долгосрочной перспективе, как спектр доступных вариантов резко сужался.
— Значит, эти двое не справились... Впрочем, полагаю, это вполне ожидаемо, — недовольно вздохнул Бергстоун.
— Я с самого начала не ждал от них многого...
К этому моменту не было нужды спрашивать, о ком идет речь. Уловив намек во взгляде графа Бергстоуна, Рёма пожал плечами и покачал головой.
Он не мог назвать Мелтину и Михаила глупцами. Они родились в семьях высокопоставленных рыцарей и получили соответствующее образование. Однако их гордость и убежденность в собственном рыцарском превосходстве были слишком велики. Они оказались поразительно неспособны прислушиваться к чужому мнению, то и дело срываясь на крик и подавляя собеседника. Их идеалы напрочь перекрывали способность понимать и уважать позицию других.
— Но мы не можем пустить всё на самотек. Полагаю, мне не нужно объяснять вам причину, сэр Микошиба. — Граф Бергстоун смерил Рёму укоризненным взглядом.
— Вы абсолютно правы, граф. Но есть ли кто-то, кроме этих двоих, кто способен расколоть ряды рыцарской фракции? Они ведь даже слушать не станут то, что скажет им фракция дворян.
Слова Рёмы заставили графа Бергстоуна погрузиться в задумчивость. Как и отметил юноша, рыцари относились к дворянам с явной враждебностью. И хотя это было взаимно, в подобные времена такая неприязнь становилась серьезным ограничивающим фактором.
Даже если бы Бергстоун лично попытался убедить их, большинство рыцарей, скорее всего, отказались бы просто из принципа. В худшем случае они могли вообще не явиться на переговоры. В этом свете, несмотря на всё их неумение вести диалог и убеждать, у Мелтины и Михаила по крайней мере было больше шансов на то, что перед ними не захлопнут дверь.
После долгого молчания граф Бергстоун наконец разомкнул губы:
— Понимаю... Да, я улавливаю вашу мысль, сэр Микошиба. Я и сам не могу придумать никого более подходящего, чем эти двое...
Он прекрасно осознавал, что эта задача Мелтине и Михаилу не по зубам, но ему нужен был кто-то надежный, кто мог бы возглавить переговоры с рыцарской фракцией, и желательно, чтобы этот человек пользовался определенным авторитетом.
Они оба были безгранично преданы принцессе Лупис и имели за плечами немалые достижения: один — как заместитель командира королевской гвардии, другая — как одна из самых многообещающих мечниц в стране. Но что еще важнее, они происходили из древних рыцарских родов, служивших короне с момента основания государства.
Способности, доверие и слава. Никто, кроме них, не отвечал этим требованиям во фракции принцессы, и без того страдавшей от нехватки людей. Выбирать было не из кого, и Рёме оставалось лишь максимально эффективно использовать те скудные ресурсы, что имелись в его распоряжении.
— И всё же, если задуматься о положении дел после войны, доверять всё этим двоим как-то боязно...
Они молча кивнули в знак согласия со словами графа Зелефа. В плане личных боевых навыков Мелтина и Михаил, безусловно, были на высоте, но командир, умеющий вести за собой простых солдат, далеко не всегда способен управлять другими генералами. Да и с точки зрения Рёмы, их способность командовать даже обычной армией вызывала серьезные сомнения.
— Скверно... Такими темпами, стоит нам лишь убрать генерала Альбрехта, как соседние страны тут же обратят на нас свои взоры, — со вздохом покачал головой граф Бергстоун.
— Заруда и Майест — это еще полбеды, но вот Тарджа на юге представляет особую угрозу. Наши стычки с ними на южных границах не прекращаются ни на день.
— Элнан... если мне не изменяет память, жена генерала Альбрехта — дочь влиятельного дворянина из Тарджи.
Граф Зелеф обдумал слова графа Бергстоуна и кивнул.
— Да, насколько я помню, этот брак был заключен по приказу предыдущего короля.
Политические браки часто заключались между членами королевских семей разных стран. Но в тех случаях, когда они не достигли нужного возраста, пара была слишком несовместима или попросту не находилось свободного кандидата королевских кровей, в качестве представителя отправляли кого-то из другой влиятельной родословной.
— В таком случае нам стоит учесть, что если генерал Альбрехт умрет, в худшем случае Тарджа может начать против нас открытые военные действия... — продолжил Бергстоун, вновь тяжело вздыхая.
Ситуация, казалось, становилась всё мрачнее с каждой новой мыслью, а время неумолимо утекало.
— Возможно, нам стоит просто признать, что эти двое не годятся на роль главнокомандующих. Конечно, всегда есть вероятность, что они дорастут до этой должности, но на это потребуется время... А именно его у нас и нет.
— Но ведь больше некому доверить эту роль. Или у вас двоих есть какие-то идеи?
Слова Рёмы заставили графа Бергстоуна замолчать. Разговор вернулся к тому, с чего начался. Это походило на ленту Мёбиуса, лабиринт без выхода.
Амбиции генерала Альбрехта были огромным препятствием, которое необходимо было устранить, если они хотели сделать принцессу Лупис правительницей Роадсерии. Однако избавься они от Альбрехта, и на них нападут соседние страны, если только у них не найдется человека, способного занять его место и объединить рыцарей. И в то же время всем им было очевидно, что самые доверенные помощники Лупис, Мелтина и Михаил, к лидерству непригодны. Даже обладай они нужным потенциалом, они достигли бы хоть каких-то результатов лишь после почти месяца безуспешных попыток внести раскол в ряды рыцарской фракции.
В комнате повисла тяжелая тишина. Но в конце концов граф Зелеф нарушил её:
— Кажется, я знаю одного человека, который мог бы подойти...
Рёма и граф Бергстоун переглянулись. Похоже, у самого Бергстоуна идей не было.
— И кто же это, Элнан? — граф Бергстоун с легким недоумением посмотрел на Зелефа.
— Неужели ты не догадываешься, шурин? — ответил граф Зелеф на сомневающийся взгляд Бергстоуна и почти прошептал: — Леди Хелена Штайнер.
— Элнан... Ты серьезно? Она ведь...
Голос графа Бергстоуна был полон неприкрытого изумления; это определенно было последнее имя, которое он ожидал услышать.
* * *
Женщине, сидевшей на диване и элегантно потягивавшей чай из изящной чашки, на вид было около шестидесяти лет. Её волнистые волосы золотистого оттенка с едва заметной проседью, должно быть, выглядели необычайно роскошно во времена её молодости. Одежда из дорогого, искусно выделанного шелка подчеркивала утонченный вкус, но ни в коем случае не казалась вычурной.
Она была похожа на немного обеспеченную женщину из простолюдинов. По крайней мере, именно такое впечатление произвела на Рёму сидевшая перед ним гостья.
Её звали Хелена Штайнер — женщина, занимавшая пост генерала королевства Роадсерия и бывшая предшественницей Ходрама Альбрехта каких-то двенадцать лет назад.
«И как мне поднять эту тему?..»
Рёма неотрывно смотрел на лицо Хелены, пока та отвечала ему спокойной улыбкой.
— Я... Я должна п-поблагодарить вас за то, что вы согласились встретиться с нами сегодня! — заикаясь, выдавила из себя Мелтина, то и дело кланяясь и путаясь в словах.
Должно быть, она сильно волновалась, поскольку её приветствие вышло далеко не самым изящным. Её лицо раскраснелось, а плечи напряглись так, словно окаменели.
— Леди Хелена... Для нас поистине огромная честь удостоиться вашего присутствия сегодня. — Михаил последовал её примеру, почтительно склонив голову перед невозмутимо сидящей на диване Хеленой.
К счастью, Михаил в словах не запинался. Напротив, он говорил в высшей степени учтивым тоном, в котором не осталось и следа его обычного высокомерия.
«Полагаю, если они так нервничают, то хотя бы не сболтнут лишнего...»
Поднеся чашку к губам, Рёма бросил прохладный взгляд на этих двоих, чье поведение так сильно разилось с их обычным амплуа. Впрочем, их нельзя было винить за излишнее волнение, ведь Хелена Штайнер являлась живой легендой королевства Роадсерия.
За неделю, прошедшую с того дня, как граф Зелеф упомянул её имя, Рёма успел собрать информацию о Хелене Штайнер. И хотя это не потребовало от него особых усилий, ведь не будет преувеличением сказать, что в Роадсерии не нашлось бы ни единого человека, не слышавшего о ней. Любой мальчишка на улице мог рассказать о её подвигах.
Истории о Хелене, дослужившейся до звания генерала, несмотря на свое простое происхождение, были столь же многочисленны, сколь и известны. Её величайшим проявлением героизма стала битва на равнинах Нотис.
Тридцать лет назад империя О'лтормея начала вторжение в королевство Заруда, опираясь на свою колоссальную военную мощь и движимая амбициями объединить весь западный континент. Занимая центральную часть континента, но владея лишь третью от территории противника, Заруда не имела иного выбора, кроме как просить помощи у соседей, чтобы отразить нападение.
Роадсерия откликнулась на просьбу, отправив на помощь четыре рыцарских ордена — в общей сложности десять тысяч элитных солдат. И генералом, возглавившим это войско, была Хелена Штайнер. Вместе с генералом Веренессом из Заруды они разбили лагерь на равнинах Нотис и, сделав ставку на ночную контратаку против о'лтормейских сил, смогли отбросить вражеские войска.
О'лтормейский полководец пал в ходе того рейда, и Заруда была спасена от порабощения империей О'лтормея. Благодаря этому деянию Хелена была провозглашена национальной героиней.
— Хе-хе... Не стоит так нервничать. Выпейте чаю, успокойтесь. И ради всего святого, Михаил, присядьте уже.
Хелена предложила Мелтине чашку чая и настояла, чтобы Михаил, который всё это время стоял навытяжку, занял место на диване.
— Д-да! Прошу нижайше простить!
Как и было предложено, Мелтина торопливо размешала чай и уже в следующее мгновение подалась вперед, поднося чашку к губам. Но так как напиток был всё еще обжигающе горячим, а она, не обратив на это внимания, попыталась сделать глоток, девушка едва не ошпарила губы.
— Что ж, давайте пока не обращать на нее внимания... Леди Хелена, благодарю вас за то, что согласились встретиться с нами сегодня. — Рёма взял нить разговора в свои руки, намеренно игнорируя Мелтину, на глазах которой теперь выступили слезы из-за собственной оплошности.
— Признаться, я была весьма удивлена, получив ваше письмо на днях. В конце концов, прошло уже более десяти лет с тех пор, как я сложила с себя полномочия рыцаря...
— Позвольте еще раз выразить вам признательность за то, что вы прислушались к нашей дерзкой просьбе об аудиенции. — Рёма вновь выказал благодарность.
— Что ж, пусть я и нахожусь в отставке, но не могла же я проигнорировать письмо от самой Её Высочества принцессы Лупис, — ответила Хелена, и на её губах заиграла легкая улыбка.
— О, несомненно. Раз так, значит, усилия принцессы, написавшей вам личное послание по моей просьбе, определенно стоили того.
Слова Рёмы заставили Хелену смерить его подозрительным взглядом. Значит, он «убедил» принцессу целой страны собственноручно написать письмо...
— Если подумать, кажется, я так и не узнала вашего имени, — произнесла Хелена. Очевидно, Рёма сумел пробудить в ней интерес.
— Ох, прошу прощения. Меня зовут Рёма Микошиба.
— Надо же... — Лицо Хелены выразило искреннее удивление. — Понятно. Вы... не производите впечатления искусного стратега.
Вполне естественная реакция: мускулистое телосложение Рёмы придавало ему вид человека, полагающегося исключительно на грубую силу. Большинству людей при первой встрече показалось бы, что он из тех, кто решает проблемы кулаками, а не головой.
— Вы обо мне слышали? — Рёма склонил голову набок, удивленный ее реакцией.
— Ну разумеется, слышала. Пусть я и в отставке, но я глубоко предана этой стране. Я в курсе большинства событий, происходящих в Роадсерии. Даже спустя десять лет находятся люди, которые помнят обо мне... И они частенько приносят мне весточки о подобных происшествиях.
Одного взгляда на лицо Хелены Рёме было достаточно, чтобы понять: она продолжает поддерживать связи с людьми из рыцарской фракции.
«Понятно... Чего еще ожидать от бывшего генерала. По крайней мере, это избавит нас от необходимости всё объяснять... Настоящая удача».
Текущее положение дел таково, что рыцарская фракция не испытывала абсолютной преданности к королевской семье, но это было обусловлено в первую очередь тем, что ее возглавлял генерал Альбрехт, жадно взирающий на трон. Изначально рыцари присягали на верность королевству и монарху, служа сдерживающим фактором против независимых амбиций дворян. И хотя они вынужденно подчинялись генералу Альбрехту ради сохранения своего положения и средств к существованию, сомневающихся в своих сердцах рыцарей могло оказаться куда больше, чем Рёма предполагал. И Хелена выступала для них неким доверенным лицом, к которому они стекались со своими тревогами.
— Вот как. Что ж, должен счесть за честь, что Белая Богиня Войны Роадсерии знает моё имя.
— Ого... А вы вспоминаете весьма древние предания. — Лицо Хелены исказилось, едва скрывая раздражение. — Меня уже целую вечность так не называли...
— Вам не по душе этот титул?
— В конце концов, для меня всё это осталось в далеком прошлом... К слову, могу я поинтересоваться причиной, по которой вы пригласили меня сюда?
Очевидно, Хелена предпочла бы не касаться этой темы, раз так поспешно перевела разговор.
— Перейду сразу к сути дела. Мы хотим, чтобы вы оказали содействие принцессе Лупис и вновь заняли пост главнокомандующего войсками этой страны.
Лицо Хелены застыло. Вряд ли она ожидала от Рёмы такой прямолинейности.
— Боже... Как вы и сказали, вы бьете в самую суть. — Хелена на мгновение замолчала, но затем уголки её губ изогнулись в улыбке. — Зато так всё предельно ясно. Мне нравятся такие юноши, как вы.
Её тон и взгляд почему-то создавали ощущение, будто она оценивает Рёму.
— Премного благодарен. Итак, каков будет ваш ответ? — невозмутимо ответил Рёма, прямо встретив её взгляд.
— Ох, за это мне придется снять с вас пару баллов. Пусть я и в летах, но я всё еще женщина. Мужчине, пытающемуся уговорить даму пойти ему навстречу, никогда не следует столь откровенно давить с ответом.
Заметив дразнящее выражение лица Хелены, Рёма криво усмехнулся и виновато склонил голову.
— Прошу прощения. Вы правы, так давить на вас — это дурной тон... Но, к сожалению, мы не располагаем роскошью времени.
Затем Рёма устремил пронзительный взгляд на улыбающееся лицо Хелены, и немое давление, исходившее от его глаз, заставило ее на секунду отшатнуться.
— Мои слова о манерах и этикете были, конечно же, всего лишь шуткой... — начала свой ответ Хелена, взяв себя в руки. — Но я всё же считаю, что от меня нельзя требовать ответа до того, как я лично встречусь с Её Величеством. Разве я не права?
Но следующие слова Рёмы вернули инициативу в его руки лишь благодаря своей абсолютной неожиданности.
— О, так вы желаете встретиться с Её Величеством, леди Хелена?.. Буду откровенен. Честно говоря, у нас нет времени тратить его на подобные вещи.
— Что?! — воскликнули в один голос Хелена, Мелтина и Михаил.
Заявление Рёмы выходило далеко за рамки простой грубости. Из его слов складывалось впечатление, будто Лупис Роадсерианс была не более чем марионеткой.
— Г-глупец! Ты смеешь оскорблять Её Высочество?! — Мелтина в ярости вскочила со своего места, но Рёма лишь смерил ее ледяным взглядом.
Его тяжелый взор холодно провозглашал: «Заткнись, или я убью тебя на месте!» Глаза Рёмы слишком четко доносили этот посыл до любого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом.
Пригвожденная к месту угрожающим взором Рёмы, Мелтина опустилась обратно в кресло.
— Приношу свои извинения... Она просто совершенно не умеет вести переговоры... — Рёма перевел взгляд на Хелену, убедившись, что Мелтина утихла.
— Я поражена... У вас весьма крепкий дух для столь юного возраста.
— Весьма признателен. Но на кону стоит наше выживание.
Хелена сделала глубокий вдох, и выражение её лица кардинально переменилось. Взгляд, устремленный на Рёму, не оставлял сомнений: она не простит ни единого слова лжи.
— И почему же мне невозможно встретиться с принцессой Лупис?
Рёма прямо встретил её взгляд и пожал плечами.
— Если бы одной только встречи с принцессой Лупис было достаточно, чтобы вы присоединились к нам, вы бы уже давно сами явились в замок по собственной воле... Я неправ?
Эта женщина находилась в отставке долгих десять лет, и теперь ее просили вернуться на службу. Условия для ее согласия должны были быть исключительными, а Хелена не придавала большого значения ни деньгам, ни славе. Дослужившись до звания генерала, она вряд ли испытывала финансовые трудности, и не существовало такого предложения, которое могло бы затмить ее уже сложившуюся репутацию национальной героини.
Вариант с преданностью королевскому дому тоже отпадал. Эта женщина прошла путь от простойлюдинки до генерала; если бы это могло ее убедить, она бы уже давно выбрала сторону либо принцессы Лупис, либо принцессы Радины. Но она этого не сделала. Она до сих пор не раскрывала своих карт, словно желая сказать, что не берется судить о том, чья сторона обладает большими законными правами. А возможно, ей и вовсе было на это плевать с самого начала.
— Ясно. Ваши рассуждения вполне логичны... Но тогда возникает вопрос. Если вы столько знаете, зачем вообще позвали меня?
— Потому что нам нужна ваша помощь, чего бы это ни стоило, — ответил Рёма, со вздохом обдумывая ее слова.
— О? — лицо Хелены омрачилось. — Вы намекаете, что заставите меня сотрудничать против моей воли?.. Я могу лишь сделать вывод, что вы относитесь ко мне свысока.
Раз ни выгода, ни доводы разума не могли её убедить, оставалось лишь прибегнуть к силе. Лицо Хелены исказилось от презрения.
— Услышав, что на стороне принцессы Лупис появился тактик, я возлагала на вас определенные надежды, но, похоже, я судила о вас слишком лестно.
— Избавьте меня от неудачных шуток. — Рёма покачал головой, увидев разочарованный взгляд Хелены. — Мне и в голову не приходило совершать нечто столь грубое.
— И что же вы тогда намеревались сделать?
На её вопрос Рёма ответил легкой улыбкой.
— Ни деньги, ни слава вас не прельщают. Но вы приняли письмо от принцессы Лупис и явились на встречу с нами в этот замок. А значит, остается пространство для переговоров, верно?.. Должно быть, у вас есть некое желание. Что-то, чего вы не можете добиться собственными силами... Я ошибся?