Несколько дней спустя Рёма и его отряд оказались на юго-западном берегу реки Фебы.

— Отлично, с этого момента вы должны беспрекословно выполнять указания наемников и возводить здесь оборонительные сооружения. От того, насколько хорошо вы с этим справитесь, зависит наше выживание. Приложите все возможные усилия!

Солнце сияло в самом зените, а на небе не было ни единого облачка, словно гарантируя успех замысла Рёмы.

Авангард Рёмы быстро переправился через Фебу благодаря стремительному марш-броску, и теперь им предстояло создать плацдарм, который позволил бы основным силам переправиться и перегруппироваться вместе с ними.

Перед глазами Рёмы предстали две тысячи рыцарей, выделенных ему принцессой Лупис, а также около двух сотен наемников под началом Лионе. Им необходимо было закрепиться на плацдарме, чтобы, когда прибудут основные силы принцессы в двадцать тысяч человек, они смогли безопасно пересечь реку. Ну и, разумеется, чтобы самим остаться в живых до их прибытия.

— Пока что все идет по плану, но враг не мог не заметить наших передвижений и наверняка уже готовится к перехвату. Времени в обрез. Однако на нашей стороне правосудие!

Сделав это громкое заявление, Рёма выдержал паузу, наблюдая за реакцией солдат. Прочувствовав атмосферу, он вновь разомкнул губы, выбрав идеальный момент.

Говорят, что атмосферой можно опьянеть, а воодушевление в толпе заразительно. Главное — знать, как обратить это себе на пользу, и тогда манипулировать людскими сердцами не составит труда.

— Мы не проиграем ни презренному предателю, генералу Альбрехту, ни герцогу Гелхарту, человеку, стоящему за этой войной! Я прошу вас одолжить мне свою силу ради будущего этой страны! И когда мы одержим победу, принцесса Лупис щедро вознаградит вас за ваши труды!

— Оооооооох! Победа будет за нами! Слава королевству Роадсерия!

На речь Рёмы ответили радостными возгласами и боевыми кличами. Даже самая неприступная крепость падет, если боевой дух ее защитников низок. Этот факт раз за разом доказывал свою истинность в родном мире Рёмы, и этот иной мир ничем от него не отличался.

«Фух, мы вымотаны после такого долгого марша, но боевой дух по-прежнему высок... Судя по всему, пока проблем нет. Остальное зависит от моего командования и того, насколько хорошо мы успеем подготовиться...»

Завершив свою речь, Рёма наблюдал, как каждое подразделение выдвигается на отведенные позиции, когда один человек преградил ему путь.

— Сэр Микошиба. Вы не возражаете, если я возьму пять сотен рыцарей и отправлюсь на разведку?

Этим человеком, облаченным в полный доспех, был Михаил Ванаш.

— Нет, не возражаю. Однако, пусть это и прозвучит как заезженная пластинка, ограничьтесь только разведкой и ничем более. Если столкнетесь с врагом, в бой не вступайте и немедленно отступайте.

Подавив зародившееся в сердце подозрение, Рёма с улыбкой ответил Михаилу. Кому-то могло показаться, что в разведке нет смысла, если они не встретят врага, но ее суть заключалась именно в сборе информации. Лезть на рожон нужды не было. Проблема состояла в том, что стоящий перед ним человек не был способен осознать эту разницу.

— Я прекрасно это понимаю. Будучи рыцарем, не могу сказать, что мне по душе поворачиваться к врагу спиной, но... таков план.

Михаил ответил с выражением неподдельного разочарования на лице. Он не мог игнорировать приказы Рёмы, поскольку право командования тому даровала сама принцесса Лупис, так что, судя по всему, он смирился с этим лишь от безысходности.

— Именно потому, что я не хочу понести потери в случае обнаружения, я поручаю это такому элитному воину, как вы, Михаил. И я ничуть не преувеличиваю, говоря, что исход этой операции ложится на ваши плечи.

Для столь безрассудного человека, как Михаил, эта роль подходила меньше всего, но, к несчастью, Рёме больше некого было отправить. Лионе и Больц вкладывали все свои силы в возведение оборонительных сооружений, а Лора и Сара были заняты другой работой.

Разведка была важной задачей, но с точки зрения приоритетов обязанности Лионе и Лоры имели большее значение, поэтому Рёме не оставалось ничего иного, как поручить это дело Михаилу.

— Вас понял. Мы выступаем!

Громко ответив, Михаил круто развернулся на каблуках. Рёме оставалось лишь с сожалением смотреть ему вслед. И хотя для этого задания больше никого не было, и выбор исполнителя находился вне его контроля, об этом решении Рёма впоследствии будет еще долго и горько сожалеть.

* * *

— Готовы?! Делайте все в точности так, как мы тренировались! Сохраняйте спокойствие и сосредоточьтесь!

— Духи, правящие землей! Внемлите нашим зовам и покоритесь нашей воле!

По команде Больца наемники в едином порыве начали зачитывать заклинание.

— Провал земли!

Это было заклинание словесной тауматургии низкого уровня, относящееся к магии духов. Закончив читать заклинание, наемники хлопнули ладонями по земле, и грунт в метре от них мгновенно осел и обвалился.

— Отлично! Хорошая работа. Первый ряд магов — пятнадцать минут на передышку, затем возвращайтесь копать дальше. Второй ряд, помогите выровнять участки, которые осыпались неровно! Остальные, здесь мы пока закончили, так что идите помогать ребятам на северной стороне!

Под командованием Больца наемники разбрелись по своим рабочим местам.

— Ну что, как продвигается работа?

Рёма окликнул со спины Больца, отвечавшего за строительные работы, как раз в тот момент, когда солнце начало клониться к западу. С начала работ прошло всего три часа, но ров шириной в двадцать метров и глубиной в пять уже начал обретать форму. Учитывая, что общая длина рва составляла пятьсот метров, их работа продвигалась неестественно быстро.

— О, паренек!.. — отозвался Больц, бросив взгляд вперед. — Ну, я бы сказал, что все идет по графику. И все же... Я удивлен, что ты додумался до такого метода. Я наемничаю уже много лет, но отродясь не слышал, чтобы кто-то использовал тауматургию подобным образом. И что только творится в этой твоей голове...

Больц пожал плечами, вздохнув со смесью отчаяния и восхищения. Впрочем, его слова не были преувеличением. В этом мире тауматургия рассматривалась исключительно как оружие для убийства врагов. Как инструмент для победы в войнах, к которому относились так же, как к копью или любому другому орудию.

— Ничего особенного.

Рёма отмахнулся от похвалы Больца, но его идея вполне могла совершить революцию как в экономической, так и в военной структуре этого мира. Тауматургию всегда воспринимали лишь как способ прямого нападения на противника, но у нее были и другие применения. В особенности, когда дело касалось строительства, она могла колоссально повысить эффективность.

Провал земли был заклинанием, формирующим перед заклинателем яму-ловушку диаметром и глубиной в пять метров. Оно не делало ничего такого изощренного, как метание камней или высвобождение пламени и молний из рук. Все, на что оно было способно, — это проделать дыру в земле.

И правда, провались туда враг, это могло бы нанести ему некоторый урон, но в конечном итоге это была просто яма. Чаще всего ее применяли, чтобы создать провал прямо под противником, но в основном люди вообще не утруждали себя использованием этого заклинания.

Пять метров в диаметре могло звучать как большой радиус действия, но в бою от него было мало толку. Если бы враги стояли на одном месте, дело обстояло бы иначе, но предугадать, как будет двигаться цель, и правильно сотворить заклинание было сложно. К тому же, хотя пять метров — не такая уж малая глубина для ямы, ее было недостаточно для гарантированного убийства. Это как упасть с третьего этажа здания. Можно умереть, если неудачно приземлиться, но это явно не самый подходящий способ убить человека.

В отсутствие острой необходимости хватало и других заклинаний магии земли, да и в целом более смертоносных и простых в наведении, поэтому никто не был настолько глуп, чтобы использовать такое неудобное заклинание в экстремальной ситуации вроде сражения. «Бесполезное заклинание» — таково было общее мнение о Провале земли.

Но если взглянуть на него под другим углом, преимущества заклинания становились очевидными. Способность за считанные мгновения выкопать яму диаметром и глубиной в пять метров позволяла в кратчайшие сроки вырыть сухой ров. Если сравнить это с огромными затратами сил и времени, которые потребовались бы для рытья такого рва с помощью лопат и человеческого труда, становилось ясно, насколько эффективным было это решение.

— Нет, паренек, ты просто не осознаешь собственную ценность!

В этом мире ценность тауматургии определялась ее огневой мощью. Сила, способная пробить вражескую оборону, считалась абсолютной. И действительно, по сравнению с заклинаниями, используемыми в прямом бою, Провал земли казался бесполезным. Но стоило только задуматься о чем-то большем, чем просто прямое уничтожение врага, как перед Провалом земли открывались совершенно иные перспективы.

И если учесть, что именно Рёма додумался до этой идеи и воплотил ее в жизнь, похвала Больца казалась вполне закономерной.

— Думаешь? — Рёма склонил голову набок, отвечая на слова Больца.

Для человека из современного мира, коим и являлся Рёма, эта идея не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Более того, он искренне недоумевал, как никто не додумался до этого раньше.

— Еще бы!

«Ну, полагаю, нет ничего плохого в том, что они так думают...»

Сейчас для Рёмы единственным способом выжить было доказать свою силу и заслужить уважение солдат. Но здесь не было вопроса мудрости или ее отсутствия, а лишь банальная разница в доступной информации. И все же, если они добровольно заблуждались на этот счет, Рёме это было только в плюс.

— Все зависит от информации, которую Михаил принесет с разведки, но времени у нас может оказаться в обрез. Извини, Больц, но мне нужно, чтобы ты закончил здесь как можно скорее.

— Без проблем! Предоставь это...

Слова Больца затихли, и он кивнул головой.

— Эй, ты там! Если не будешь правильно отмерять дистанцию перед кастом, все это бессмысленно. Слышишь? Нам нужно подогнать ямы так, чтобы они соединились. Будешь халтурить — я тебе голову оторву!.. Извини, паренек. Мне нужно возвращаться.

Даже разговаривая с Рёмой, он не сводил глаз с выполняемой работы. Он и впрямь был человеком с богатым опытом. Довольный своим надежным подчиненным, Рёма сменил тему. У него была и другая причина прийти сюда, помимо осмотра строительства рва.

— Кстати, как там дела у Сары?

— У госпожи Сары?.. А, она вон там. Прилипла к ней как банный лист, все как ты и приказывал.

Рёма заметил мелькнувшие золотистые волосы в том направлении, куда указал Больц.

— Значит, черноволосая девчонка рядом с ней — это она?

— Да, именно так.

Взгляд Рёмы остановился на темноволосой девушке, работавшей бок о бок с Сарой.

— Пока она не выкидывала ничего странного, скорее всего потому, что госпожа Сара не спускает с нее глаз. Мы тоже стараемся время от времени держать ее в поле зрения, так что тебе не о чем беспокоиться, паренек!

— Спасибо. У нас будут проблемы, если она подкрадется к нам незаметно. — Хотя он и произнес это с улыбкой, в его глазах блеснул холодный свет.

— Да, мы все это прекрасно понимаем!

— Если ситуация выйдет из-под контроля, не сомневайтесь и избавьтесь от нее.

На лице Больца отразилось удивление от заявления Рёмы. Использование этой девчонки было довольно важной частью операции. Она была незаменимым инструментом, чтобы выкурить кукловода, стоящего за всем этим инцидентом. И несмотря на это, Рёма приказал ему избавиться от нее, если ситуация станет безнадежной. Больц не смог скрыть своего изумления.

Но, увидев выражение лица Больца, Рёма улыбнулся.

— Я пока позволяю ей разгуливать на свободе, чтобы мы могли ее использовать, но всегда есть вероятность, что даже это может оказаться ловушкой. Если все пойдет наперекосяк, можешь убрать ее, полагаясь на собственное чутье.

Самым пугающим исходом было бы то, что план по использованию кого-либо обернется против тебя самого. Разумеется, кто не рискует, тот не пьет шампанского, как говорится, но даже это было верно лишь до определенной степени. Иногда нужно уметь признать свое поражение и вовремя отступить.

— Понял. Можешь всецело положиться на нас!

С этими словами Больц поклонился Рёме и вернулся к руководству работами.

— Думаю, теперь нужно проверить Лионе... — прошептал Рёма себе под нос и отправился на ее поиски.

* * *

— Пока приготовления идут полным ходом!.. Нам только осталось дождаться, когда ребята Больца закончат! — Лионе довольно быстро узнала приближающегося к ней Рёму и окликнула его, помахав рукой.

Рёма отреагировал на ее голос кривой усмешкой и легким взмахом руки в ответ.

— Вижу, работа над частоколом продвигается неплохо.

— Ага, из деревьев в том лесу получилось столько древесины, сколько нам было нужно для работы. — Она перевела взгляд на небольшую гору бревен, сложенных позади нее.

Срубленные деревья уже были обтесаны под один размер и связаны между собой веревками. Они были готовы к установке, как только группа Больца закончит рыть ров.

— А что насчет плотов?

— Ими мы займемся дальше. Прямо сейчас рубим для них деревья.

Из леса то и дело возвращались группы людей, несших в лагерь срубленные деревья, скорее всего, используя тауматургию для укрепления своих тел, как и приказывал Рёма. Это позволяло им переносить бревна, которые в обычных условиях они бы ни за что не смогли поднять в одиночку.

— Проследи, чтобы они получились достаточно прочными, чтобы выдержать кавалеристов.

— Не парься! Я в курсе. У одного из моих парней есть опыт в плотницком деле, так что я поручу это ему.

Рёма удовлетворенно кивнул, а затем понизил голос до шепота.

— Осталось только подобрать подходящих людей... Как с этим обстоят дела с твоей стороны?

— С этим тоже все гладко, — сказала Лионе, подмигнув. — В конце концов, это суть всей операции. Я прослежу, чтобы отобрать самых видных парней, каких только смогу найти.

— Вот и славно. Тогда оставляю это на тебя. — Рёма отвесил глубокий кивок и развернулся, направляясь обратно к своей палатке.

Им предстояло сделать еще очень многое, чтобы гарантировать себе выживание...

* * *

Пока Рёма и остальные спешно возводили оборонительные позиции, Михаил Ванаш стоял на возвышенности примерно в пяти километрах от берега реки.

Скорость их марша была невысокой, хотя, поскольку они находились в разведывательном рейде, это было неизбежно, так как в приоритете был поиск противника.

— Хм... Врага пока не видно?

— Никак нет! Пока ни единой души, — ответил на его вопрос один из адъютантов Михаила.

— Выходит, пока все идет по планам этого человека... — Михаил тихо цокнул языком.

У его ног раскинулись широкие равнины. Это были зерноводческие районы, а вдалеке виднелись очертания города-крепости Ираклиона. Данная позиция позволяла им издалека заметить любые войска, отправленные из Ираклиона.

Убедившись, что поблизости нет вражеских сил, Михаил присел на солидных размеров валун.

«Значит, эта предварительная битва решит исход войны, так...? Но лицо того человека... Он что, смотрел на меня свысока?»

Сожалеющее выражение лица Рёмы намертво отпечаталось в памяти Михаила. Прошло уже несколько месяцев с момента их первой встречи, и хотя внешне они поддерживали благоприятные отношения, сердце Михаила терзали недовольство и горечь по отношению к мальчишке.

И все потому, что принцесса Лупис доверилась не своему давнему адъютанту в его лице, а безвестному бродячему наемнику вроде Рёмы...

«Во-первых, что он вообще о нас, рыцарях, думает...?! Мы сражаемся, мы — воины! И при этом он приказывает нам заниматься черным трудом, будто мы какие-то простолюдины!»

В свете его непомерной рыцарской гордости нынешняя операция Рёмы была невыносимой. Заставлять рыцарей использовать свою боевую тауматургию для строительных работ? Да, это было эффективно, и это было тем, что Михаил не отказывался признать.

Но даже так, использовать рыцарскую тауматургию, чтобы рубить деревья и копать рвы? Это неприемлемо!

На самом деле, многие рыцари Роадсерии были недовольны ситуацией. Нет, не будет преувеличением сказать, что почти всех она возмущала. Но они по-прежнему подчинялись приказам Рёмы, так как принцесса Лупис даровала ему право командования. Это был неоспоримый факт, наделявший его властью, которую они не могли свергнуть.

«Это так... невыносимо...»

Внутри Михаила закипало нечто темное и мерзкое — смесь зависти и ненависти. Его величайшей бедой было то, что ему хватало мудрости осознать эффективность идей и политики Рёмы, и он видел, что доверие принцессы Лупис склоняется в его сторону, но в то же время ему не хватало благородства, чтобы принять эту реальность. Рыцарская гордость переполняла его жгучей завистью к Рёме.

Его преданность принцессе была непоколебима, с ней могла сравниться разве что Мелтина, стоявшая рядом с ней в качестве адъютанта. Но тем, кто приносил ей сейчас реальную пользу, был не преданный Михаил, а какой-то простолюдин, имени которого она не знала еще пару месяцев назад.

Если бы это был другой рыцарь Роадсерии, возможно, он бы все еще сохранил свою честь. Но все обстояло иначе, и Михаил знал, что ему не перенять таланты Рёмы Микошибы. Поэтому он завидовал ему и не мог простить. Сердце Михаила поддалось тьме именно потому, что он понимал, что у него нет законных оснований для недовольства.

— Сэр Михаил! Впереди поднимается облако пыли. Скорее всего, это вражеский разведывательный отряд!

Пока Михаил пребывал в глубоких раздумьях, в его ушах раздался крик подчиненного.

— Что?! Враг?

— Так точно, милорд. Мы не смогли установить их численность, но, похоже, их немного!

— И это ты называешь докладом?! Выдвигайтесь и выясните, сколько именно их там!

Услышав гневную отповедь Михаила, подчиненный вернулся к выслеживанию противника.

«Небольшой вражеский отряд...? Нам нужно установить численность врага, а затем доложить сэру Микошибе...»

В тот момент Михаил все еще оставался достаточно собранным, чтобы осознавать важность своей задачи. Главным было обнаружить врага и свести потери к минимуму. Рёма особо подчеркивал, как важно не потерять никого из своих людей, поскольку в их распоряжении сейчас было всего две тысячи солдат. Главное заключалось не в том, чтобы сократить численность врага, а в том, чтобы сохранить свою собственную.

Но это осознание улетучилось, когда вернулся его подчиненный, принеся вести.

— Сэр Михаил, мы подтвердили, что численность вражеского отряда составляет около сотни человек!

— Сотня! Ты в этом уверен?

Подчиненный кивнул, и Михаил погрузился в раздумья, непрерывно покручивая усы.

«Если их всего сотня, то это лишь пятая часть от того, что есть у меня... Если предположить, что других сил поблизости нет, то это, скорее всего, и впрямь вражеский разведывательный отряд... Должно быть, они запаниковали и выслали их, едва услышав, что мы перешли Фебу... Глупцы».

Михаил самоуверенно улыбнулся, презрительно отзываясь о вражеском командире. Уничтожение сил противника было достаточно легким достижением, и эта легкая добыча просто выросла прямо у него на глазах.

— Сэр Михаил! Прошу, немедленно отдайте приказ о возвращении в лагерь! — посоветовал прислуживающий Михаилу адъютант.

Его предложение не было неверным, но оно не принесло бы Михаилу никакой выгоды. Эта мысль засела в голове Михаила.

«Они — всего лишь разведывательный отряд, а у нас пять сотен рыцарей. Схватка изначально в нашу пользу. Но если мы сможем потрепать врага здесь, какими бы ничтожными ни были его потери, это станет великим достижением. И кроме того...»

Ему на ум приходило бесчисленное множество причин для вступления в бой. В этот момент единственное, о чем он думал, — это о том, чтобы стяжать славу на свое имя. Битва была его единственным способом заработать заслуги, и он до боли хорошо это понимал.

«Я не позволю ему держать меня за дурака...!»

Подгоняемый этими чувствами, Михаил стремительно поднялся с камня, на котором сидел, и на его лице отразилась кровожадность солдата, готового броситься в бой.

— Нет, мы перехватим их здесь. Всем приготовиться к бою. Мы сотрем в порошок отряд такого размера за считанные мгновения!

Сердце Михаила ликовало от ощущения ветра поля боя, и это ликование слилось с его амбициями, доведя его рассудок до безумия.

Он позабыл о собственной миссии...

— Вы поняли?! Нет нужды сдерживаться! Мы раздавим врага одним ударом и покажем этим предателям мощь рыцарей Роадсерии!

По приказу Михаила отряд из пятисот человек приготовился к битве, выстроившись в линии на возвышенности. При звуках его воодушевляющей речи рыцарей захлестнула волна адреналина. То же самое касалось и самого Михаила, несмотря на то, что он сам отдал этот приказ.

Численность противника составляла около сотни, и хотя с точки зрения боевой мощи они имели огромное преимущество, поскольку это было прямым нарушением приказа Рёмы, Михаил не мог позволить себе проиграть. Ни одна живая душа не стала бы покрывать человека, нарушившего приказ начальства и потерпевшего при этом поражение.

Вдобавок ко всему, недавно он потерпел крупную неудачу, и хотя принцесса Лупис несколько сгладила этот провал, если он оплошает снова, даже она не сможет ему помочь.

«Я должен победить. Я не... Я не проиграю ему!»

Михаил думал только о победе. А сердце, жаждущее победы, слепо к истине.

— В атаааааку!

— Оооооооох! — раздался боевой клич, от которого задрожала земля.

Стоило клинку Михаила взметнуться в сторону вражеских разведчиков, как пять сотен рыцарей с криком бросились на врага, подняв тучу пыли.

«Этот глупец, Михаил! Я так и знал, что он не сможет сдержаться. Я думал, должность адъютанта принцессы прибавит ему мудрости, но он такой же безмозглый, каким был в юности».

Когда грохот скачущих галопом лошадей донесся с возвышенности, Каэль узнал высоко поднятое знамя королевских рыцарей Роадсерии, а рядом с ним — знамя благородного дома Ванаш.

Это было до боли знакомое зрелище. Будучи рыцарями Роадсерии, Каэль и Михаил жили в одних казармах и соревновались друг с другом в военном искусстве. Раз за разом они вместе сражались не на жизнь, а на смерть под одним знаменем.

Когда же именно их пути разошлись? Каэль никогда не сливался с остальными, но для него Михаил был соперником за славу на поприще фехтования и в то же время одним из немногих его друзей.

«В этот раз моя очередь побеждать, Михаил. Сегодня этот долг будет возвращен».

Великий турнир по боевым искусствам, спонсируемый дворцом, должен был определить величайшего мечника Роадсерии. В первом же раунде они сошлись в яростной схватке. Победив, Михаил получил этот титул и был назначен на почетную должность адъютанта принцессы Лупис. Тем временем Каэль потерпел поражение и подвергся презрению и насмешкам.

Возможно, это был всего лишь поединок, и их навыки были примерно равны, но их пути разошлись в совершенно разные стороны. И эти две дороги, которые бесповоротно разошлись в тот день, пересекутся в этот.

— Приготовления завершены?

Адъютант Каэля кивнул на вопрос командира.

— Хорошо. Тогда начнем же битву!

С холодной улыбкой Каэль извлек меч из ножен на поясе и пришпорил коня, бросаясь навстречу врагу.

* * *

— Что?! Повтори! — гневный крик сотряс лагерь.

Рёма не мог поверить докладу рыцаря, лежащего перед ним. Или, вернее сказать, не хотел верить.

— Д-да... Сэр... Разведывательный... о-отряд Михаила... был полностью... уничтожен...

Кровь стекала из рваных ран, усеивавших тело мужчины, образуя небольшую лужу у ног Рёмы. Сестры Малфист пытались исцелить их своими заклинаниями, но любому было ясно, что они способны лишь продлить его жизнь на жалкие несколько минут.

Несмотря на ранения, от которых большинство людей несомненно испустили бы дух, этот рыцарь поддерживал пламя своей жизни исключительно за счет абсолютной решимости и невероятной силы воли. Свет в его глазах служил тому доказательством.

— Михаил... Что с ним? Он мертв?

Осознав, как он был неправ, крича на человека, который цеплялся за жалкие остатки жизни ради того, чтобы сделать этот доклад, Рёма заставил себя успокоиться и сохранять самообладание в меру своих возможностей. Лежащий перед ним солдат был уже мертвецом. То, когда душа покинет его тело, было лишь вопросом времени.

И все же он использовал последние тлеющие угли своей жизни, чтобы передать нечто важное. И как человек, Рёма хотел проявить уважение к его воле и принять принесенную им информацию так полно, как только мог. Это было последним и величайшим проявлением уважения, которое он мог оказать этому рыцарю, собиравшемуся отправиться в свой последний путь в загробный мир.

— Сэр Михаил был... атакован во время преследования К... К-Каэля в направлении... вражеских войск...

— Каэля? — Рёма впервые слышал это имя и подозрительно переспросил.

— Да... С-сначала сэр Михаил отдавал приказы... хладнокровно, но когда он увидел, что... п-предатель Каэль Ируна... командует вражескими войсками, он... Ааах...

Услышав его слова, несколько стоявших вокруг рыцарей громко выругались. Похоже, они знали об этом Каэле Ируне, но у Рёмы сейчас не было времени их расспрашивать.

— Понимаю... Значит, Михаил поднял свой отряд в бой, чтобы сокрушить этого предателя?

Распластавшийся на земле рыцарь ответил на вопрос Рёмы кивком, на который, казалось, ушли все его силы.

«Уверен, Михаил сохранял спокойствие, пока не узнал, что этот Каэль командует отрядом. Затем он каким-то образом узнал, что тот предатель... Зная характер Михаила, могу представить, что он не смог себя сдержать...»

Рёма мог легко представить, что произошло. Он вполне мог понять и нетерпение Михаила. Именно поэтому он колебался, стоит ли ставить его во главе разведывательного отряда. Но в то же время он до некоторой степени понимал и способности Михаила. Даже если ему не терпелось заслужить почести, он знал, когда нужно отступить.

Вот почему ему с трудом верилось, что отряд Михаила не отступил до тех пор, пока не оказался на грани полного уничтожения. Но с предателем прямо перед глазами, Рёма мог представить, как тот выходит из себя. Рыцари ненавидели предателей больше всего на свете.

— Итак, насколько близко подобрался враг? Сколько у них людей?

Рёма отбросил бесчисленные мысли и эмоции, сосредоточившись на самом важном в данный момент. Ключевым вопросом было то, когда на них нападет враг и насколько сильны его войска. Они и так находились в численном меньшинстве, а с уничтожением разведчиков их положение стало еще плачевнее.

Если бы на них напали сейчас, когда солдаты были напуганы поражением Михаила, даже их оборонительные позиции с подготовленным рвом и частоколом не спасли бы их от истребления.

— Их около пяти... тысяч... хотя мы не знаем, сколько сил у них в... резерве. Их авангард будет... здесь... минут через пятнадцать...

Слушая прерывистую речь солдата, Рёма побледнел.

— Лионе, Больц!

Рёма мгновенно рявкнул их имена с несвойственной ему грубостью.

— Да! — Лионе и Больц вышли вперед.

— Берите по четыреста человек и закрепитесь на севере и юге. Мы с Лорой возьмем оставшиеся шесть сотен и будем удерживать центр. Сара! Ты командуешь остальными, и как только закончишь с подготовкой, оставайся в тылу! Кроме того, вышлите разведывательный отряд, чтобы разузнать текущую позицию врага! Живо!

Поднявшись на ноги, Рёма поспешно распределил оборонительные позиции между Лионе и остальными.

У всех заранее были распределены позиции и люди, поэтому они без заминок повиновались его приказам. Вернее, у них не было времени возражать столь решительному командованию Рёмы. Все присутствующие согласно кивнули и скрылись за пределами его палатки.

— С-сэр... Микошиба...

Когда Рёма уже собирался покинуть палатку, умирающий солдат из последних сил обратился к его спине.

— Что такое? Есть что-то еще?

— М-мне... жаль... Что мы ослушались ваших... приказов...

Услышав слова рыцаря, Рёма еле заметно кивнул Лоре и Саре, и те покинули палатку, пока он опускался на колени рядом с солдатом. До прибытия врага оставалось мало времени, но это были последние слова рыцаря, рискнувшего жизнью ради того, чтобы доставить им эти сведения. Рёма молча слушал.

— Все в порядке. Я понимаю. — Рёма глубоко кивнул.

Человек перед ним лишь подчинялся приказам Михаила. Рёма не мог осуждать его, пребывающего в предсмертной агонии. Он приподнял окровавленное тело рыцаря и прижал его к себе. Если бы он этого не сделал, то не смог бы разобрать его слабеющий голос.

— Сэр... Мико... шиба. Прошу... возведите... принцессу Лупис... на престол...

С этими словами тело рыцаря обмякло.

Вероятно, рыцарь хотел сказать гораздо больше, но искра его жизни вот-вот должна была угаснуть сразу после этих извинений. И потому, из последних сил, он сумел передать эту последнюю просьбу. Свое единственное, самое сокровенное желание...

— Идиот...

Услышав желание этого рыцаря, чьего имени он так и не узнал, с губ Рёмы сорвались слова, которые можно было принять как за сострадание, так и за насмешку. Но это чувство вскоре было стерто криком высланных Рёмой разведчиков.

— Сэр Микошиба! Враг в поле зрения, в километре от нас! Их около восьми тысяч!

На три тысячи больше, чем в последнем докладе.

«Проклятье. Они перегруппировались с подкреплением из Ираклиона!»

Рёма постарался подавить нараставшее в нем разочарование. Если командующий покажется сломленным, когда его силы находятся в таком меньшинстве, это передастся его солдатам. А так им ни за что не победить.

— Понял. Передай Лионе и Больцу, чтобы действовали по плану. Я беру командование центром на себя!

Солдат умчался, чтобы сообщить Лионе приказ Рёмы.

«Возвести принцессу Лупис на престол, значит...»

Рёма выбросил слова мертвого рыцаря из головы. Если он будет забивать себе этим голову прямо сейчас, это будет стоить ему жизни. На поле боя имело значение лишь желание и непреклонная воля к жизни. Только это и ничего более.

«Сначала нам нужно пережить это... А все остальное — потом!»

Рёма молча закрыл глаза и обнажил меч. Все ради того, чтобы ухватиться за свое будущее...

* * *

— Какого дьявола здесь происходит?! Как они успели возвести столь мощную оборону за такое короткое время?!

Солнце уже было готово скрыться за западным горизонтом. Учитывая, что после наступления темноты сражаться станет тяжело, это был последний шанс за день, чтобы пойти в атаку. В обычных обстоятельствах наступление на основные силы после уничтожения разведывательного отряда в полтысячи человек было бы приемлемой тактикой. Не было никаких причин для колебаний.

Но, увидев вражеское построение в лучах заходящего солнца, Каэль замешкался с приказом к наступлению.

«Как такое возможно? Я не смогу выполнить приказы герцога Гелхарта в таких условиях...»

— Но, сэр Каэль, это будет означать игнорирование приказов Его Превосходительства...

Дерзкий совет адъютанта вывел Каэля из себя. Услышав, как кто-то другой озвучивает его собственные мысли, он пришел в ярость.

— Я и без тебя это знаю, идиот!

Адъютант в страхе съежился от гневного выкрика Каэля.

«Кретин! Разве ты не видишь их оборону?!»

Перед ними раскинулся сухой ров шириной более двадцати метров. Согласно отчету, с которым ранее вернулись его разведчики, их лагерь был разбит вдоль берегов Фебы в форме полумесяца. Вероятно, ров охватывал весь этот периметр.

Хуже того, ров был довольно глубоким. На взгляд Каэля, это была не та позиция, которую они могли бы с легкостью прорвать.

«Но... Прошло всего полдня с тех пор, как они пересекли реку. К каким уловкам они прибегли, чтобы сделать это?»

Каэль раздраженно прикусил ноготь на большом пальце. В этом мире не было тяжелой техники, поэтому строительство должно было вестись вручную. Иными словами, как ни крути, им пришлось бы собрать людей для этой работы.

«Не припоминаю, чтобы слышал о том, что они сгоняют крестьян из близлежащих деревень...»

Эта мысль всплыла в его голове, но Каэль тут же отбросил ее. Даже если бы они и собрали людей из окрестных деревень, герцог Гелхарт не мог об этом не узнать.

«Они привели людей из столицы? Нет, это тоже исключено. Это бы замедлило скорость их марша... Тогда что же? По словам шпиона, в авангарде всего две тысячи человек. Даже если предположить, что работали все до единого, они не могли бы управиться так быстро...»

По краям рва был установлен деревянный частокол, на изготовление которого тоже должно было уйти время.

«Грх! Стоило ли мне оставить Михаила в покое и сначала атаковать их позиции? Нет... Ненавижу хвалить этого человека, но мастерство Михаила представляет угрозу. Я был прав, что сокрушил его, пока была возможность».

Мастерство Михаила Ванаша как рыцаря было непревзойденным. Он не умел сплачивать рыцарей или плести хитрые интриги, но взамен количество людей в Роадсерии, способных сравниться с его силой в бою один на один, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Особенно на поле боя пробивной мощи Михаила не было равных. Не раз небольшой отряд во главе с ним прорывал вражеские ряды и переламывал ход битвы. Не было никаких сомнений, что это та фигура, которую при возможности лучше убрать с доски.

Но замысел Каэля не увенчался успехом, и перспективы битвы были неблагоприятными. Эти приготовления казались невозможными для войск, прибывших всего полдня назад, а их оборонительные сооружения сдерживали Каэля.

«Проклятье! Как долго ты еще собираешься стоять у меня на пути?!»

В мыслях Каэля всплыл образ бородатого лица Михаила. Он понимал, что срывает гнев на ком-то совершенно постороннем, но, видя перед глазами эту прочную оборону, не мог не сожалеть о том, что отвлекся на Михаила.

— Сэр Каэль... Что нам делать? — со страхом спросил один из адъютантов Каэля, который погрузился в молчание.

— У нас нет иного выбора, кроме как атаковать... — тяжело произнес Каэль.

По правде говоря, у Каэля не было другого выхода. Он сам повел войска в бой только потому, что узнал от разведчиков о малочисленности врага, а перед отправкой его господин, герцог Гелхарт, строго приказал стереть их с лица земли. Вернуться с докладом о том, что враг возвел оборонительные сооружения, а они не смогли их пробить, было бы не лучшим оправданием.

«По нашим данным, у противника чуть больше двух тысяч человек. А отряд Михаила насчитывал примерно пять сотен. С их уничтожением у врага осталось от силы полторы-тысячи восемьсот солдат... Для сравнения, у меня восемь тысяч. Мы превосходим их в численности в четыре или пять раз. Если мы пробьемся грубой силой, то сможем их разбить... Ладно, так и быть. Мы покажем им, что их наспех вырытый ров нас не остановит!»

К Каэлю постепенно возвращалось самообладание. Может, они и возвели на удивление мощную оборону, но на его стороне все еще была подавляющая численность.

«Я не могу позволить себе проиграть...! Нет... Я одержу победу!»

Будучи некогда одним из королевских гвардейцев, служивших принцессе Лупис, Каэль перешел на сторону герцога Гелхарта как из-за соперничества с Михаилом, так и из-за собственного желания продвинуться по службе и добиться успеха. На данный момент у него не оставалось путей к отступлению. Чтобы выжить во фракции дворян, ему нужно было заработать себе имя.

Однако Каэль не осознавал одного. Он не понимал, насколько пугающе похожим было его душевное состояние на то, в котором находился Михаил, которого он только что поверг...

— Сэр Каэль! Приготовления завершены!

Каэль величественно кивнул на доклад своего адъютанта. Обнажив меч, он указал им на вражеский лагерь и прокричал.

— В атаааааку!

— Оооооооох! — Повинуясь жесту его руки, все его войска подняли знамена, готовясь ринуться на врага.

Восемь тысяч рыцарей с боевым кличем бросились в сухой ров. Но они и не подозревали, что там их ждет лишь смертельная ловушка...

И вот, здесь и сейчас, поднялся занавес над битвой за будущее Роадсерии.