Когда она закончила наряжаться, она была счастлива как физически, так и ментально, и не могла не любоваться собой в зеркале. В этот момент она совершено забыла о существовании Се Сюан Ченя.

Приведя себя в порядок, Му Мин Тан, безусловно, была в приподнятом настроении. Она напевала что-то себе под нос, пока складывала одежду из сундука в шкаф в своей комнате. Она, явно, была в хорошем настроении, даже когда кормила его обедом.

Во второй половине дня она сделала все, что ей нужно было сделать. С деньгами на руках Му Мин Тан потихоньку начала обдумывать вопрос об излечении Се Сюан Ченя.

На кухне не знали, что она кормила его своей кашей, поэтому ее еда была самой обычной. Здоровые люди могли с легкостью есть ее, но если ею кормить пациента, то все было не так просто.

Жаль, что она не могла выйти из поместья, так что покупка необходимых вещей ложилась на плечи охранников снаружи. Хотя они и подчинялись военным приказам, как говорится, деньги могут заставить дьявола крутить жернова, и пока начальник охраны не обращал на это внимания, она могла бы попытаться.

Му Мин Тан сидела на солнышке, медленно очищая миндаль. Эти орехи были закуской с улицы, которую она попросила одного из стражников принести ей в обмен на нефритовую заколку для волос.

Начальник стражи отказался выпускать Му Мин Тан из павильона Юйлинь, поэтому, когда он перестал обращать на нее внимания, она воспользовалась этим и потихоньку подкупила других охранников, попросив их купить немного закусок на улице. Му Мин Тан сказал, что ей скучно, и она хочет перекусить, чтобы скоротать время. Ей было всего пятнадцать лет, примерно столько же было их сестрам, но ей придется провести остаток жизни взаперти. Даже если стражники получили военные приказы, они неизбежно испытывали сострадание к ней.

А главное, нефритовая заколка для волос была намного дороже миндаля. Поскольку Му Мин Тан отдала им заколку, она не могла попросить сдачи. За сколько можно заложить нефритовую заколку для волос хорошего качества, и сколько стоит горсть жаренного миндаля?

Так Му Мин Тан удалось раздобыть орешки с улицы. Она так старалась не только для себя. Она собиралась измельчить миндаль и фундук, добавить их в кашу и накормить Се Сюан Ченя.

Се Сюан Чен спал уже долгое время, он редко видел солнечный свет, так что остро нуждался в питательных веществах. Но Му Мин Тан не решилась попросить охранников купить ей яйца, козье молоко и тому подобное. Это было слишком очевидно. Она боялась, что это вызовет подозрения, поэтому она могла начать только с орехов и постепенно снабжать организм Се Сюан Ченя необходимыми ему питательными веществами.

Чтобы очистить фундук и миндаль требовалось большое терпение. Му Мин Тан стучала по скорлупе ореха, как вдруг услышала движение за дверью. Она подумала, что это человек, отвечающий за доставку еды, и, не поднимая глаз, сказала: «Оставьте у двери, я приду и заберу».

После того как Му Мин Тан закончила говорить, она задумалась, почему сегодня еду доставили так рано. Однако, ее голос затих, а за дверью так и не было никакого ответа. Му Мин Тан вдруг почувствовала, что что-то не так, она быстро подняла глаза и обнаружила, что Се Сюан Цзи стоит у двери и смотрит на нее.

Пальцы Му Мин Тан бессознательно напряглись, а затем она спокойно показала шелуху на столе. Се Сюан Цзи подошел бы к ней, скорее всего, он знал, что она что-то задумала. Бесполезно скрывать, это выглядело бы только подозрительнее.

Му Мин Тан вытерла руки платком, а затем, не спеша, встала: «Принц Дзин, я не знала, что это Вы, как грубо с моей стороны».

Се Сюан Цзи зашел в зал и нахмурился, увидев окружающую его обстановку. Он не знал, хмурится ли он оттого, что павильон Юйлинь выглядел так безжизненно или оттого, что Му Мин Тан была такой спокойной даже в этой обстановке.

Охранники были так напуганы, что не смели и шагу ступить внутрь, но Се Сюан Цзи, казалось, это не волновало. Он остановился перед Му Мин Тан, посмотрела на нее и на шелуху перед ней и спросил: «Откуда это?»

«Разве Вы не знаете, откуда это взялось, принц Дзин?» Му Мин Тан, казалось, совершенно не переживала, она завернула очищенные орехи в бумагу и сказала: «Я сижу здесь целый день, не могу даже наружу выйти. Я всего лишь хотела немного орехов, разве это тоже запрещено?»