Дверь закрылась, оставив троих детей одних. Двое сидели на белоснежной кровати, а третий неподвижно стоял у входа, прислонившись спиной к закрытой двери.

Цзи Минхуань и Кун Юлин, прижавшись головами друг к другу, приподняли брови и, широко раскрыв глаза, с любопытством разглядывали волчьи уши мальчика и его длинный хвост, который кольцом лежал на полу.

«Он похож на щеночка», — написала Кун Юлин в блокноте.

Цзи Минхуань рассеянно кивнул.

На самом деле, если не считать этих нечеловеческих черт, внешность Филио больше походила на внешность метиса: у него были утончённые и выразительные черты лица, но волосы и зрачки были чёрными.

На какое-то время в камере воцарилось молчание. Трое детей смотрели друг на друга. В такой ситуации неловко чувствует себя тот, кто пришёл последним. Филио совершенно не знал, что делать, и мог лишь глупо стоять на месте.

— А-а, большой щенок! — внезапно закричал Цзи Минхуань, указывая на хвост Филио, волочившийся по полу.

Мёртвая тишина, окутывавшая камеру, была нарушена этой бессмысленной фразой.

Кун Юлин на секунду застыла.

Филио тоже опешил.

Под волосами, почти закрывавшими глаза, его холодный взгляд на мгновение дрогнул, в нём промелькнули паника и желание скрыться. Похоже, он провёл здесь довольно много времени и не знал, как общаться со сверстниками, особенно когда на него так бесцеремонно указывали пальцем.

В следующую секунду Цзи Минхуань босиком спрыгнул с кровати, подошёл к Филио и поприветствовал его:

— Привет, можно потрогать твой хвост? Я слышал, в Африке собачки вместо рукопожатия используют хвост.

— Дер… держись от меня подальше, — сказал Филио, и в его зрачках промелькнуло что-то свирепое.

Цзи Минхуань тут же нахмурился.

— Да ладно… Зачем так грозно?

Он отвернулся, делая вид, что он великодушен.

— Назови меня боссом, и я буду тебя крышевать в этой лаборатории. Ни один другой ребёнок не посмеет тебя обидеть…

Тут он внезапно понизил голос до шёпота:

— Говорю тебе, если я прямо здесь повешусь, даже Наставник на коленях будет умолять меня не умирать.

— Отклонено. Мы не дадим тебе возможности повеситься… Но то, что он будет на коленях умолять тебя не умирать, вполне возможно.

Голос Наставника раздался из динамика, эхом пронесясь по камере.

Его тон был мягким, словно добродушный профессор вдруг вмешался в дебаты студентов, шутя и смеясь вместе с ними.

Цзи Минхуань скривил губы, подумав: ‘Мы, сопляки, тут болтаем, а ты, взрослый, чего лезешь?’

Но в следующую секунду его лицо снова изменилось, и он самодовольно заявил:

— Слышал? Даже Наставник сказал, что будет на коленях умолять меня не умирать. Теперь понял, кто в этой дыре самый крутой? Понял, а? Понял?

С этими словами он хлопнул Филио по плечу.

Он сделал это нарочно, чтобы проверить, ударит ли его Наставник током через ошейник за прикосновение к Филио. Но, очевидно, ничего подобного не произошло. Теперь он понял, почему люди из Общества спасения запрещали им с Кун Юлин прикасаться друг к другу, когда он хотел погладить её по волосам.

Скорее всего, в то время Общество спасения ещё не нашло способа подавлять эспер-способности ментального типа, поэтому они боялись, что Цзи Минхуань и Кун Юлин проникнут в миры друг друга и будут общаться втайне от них.

А теперь они, вероятно, уже овладели соответствующими методами, поэтому и позволили Цзи Минхуаню и Кун Юлин прикасаться друг к другу у них под носом.

Пока он размышлял, руку, лежавшую на плече Филио, с громким шлепком сбили.

— Не трогай меня! — голос Филио стал ещё холоднее.

Цзи Минхуань опустил веки и безразлично сказал:

— Не буду с тобой играть. Выставляешь меня каким-то злодеем.

Неподалёку Кун Юлин не слышала, что говорил Наставник по громкой связи, но по губам могла догадаться, о чём примерно говорят Цзи Минхуань и Филио.

В холодном свете ламп она моргнула своими красными глазами и посмотрела на спину Цзи Минхуаня.

Только Кун Юлин знала, почему Цзи Минхуань вдруг стал таким активным, словно его подменили.

Он и раньше так делал. Чтобы дети в приюте не приставали к ней, он всегда изображал из себя короля среди детей и прогонял их.

Однажды в библиотеке Цзи Минхуань, читая книгу, сказал ей:

«Дети — самое худшее, что есть на свете. Они ничего не понимают, поэтому способны на всё и совершенно не заботятся о чувствах других… Не говоря уже об этих детях из приюта, которые не получили должного воспитания. Поэтому не принимай их злобу на свой счёт».

Спустя столько времени Цзи Минхуань снова примерил на себя знакомый Кун Юлин образ: при встрече с незнакомцами он тут же начинал изображать из себя озорного ребёнка, неважно, кто был перед ним и какими будут последствия, он без лишних слов бросался в бой, устраивая переполох.

Он прятал Кун Юлин за своей спиной, приковывая к себе все взгляды.

Со временем все забывали, что на самом деле он был просто ребёнком, который любил спокойно читать книги. Может быть… даже он сам забыл, каким был на самом деле?

В этот момент Цзи Минхуань пристально смотрел в глаза Филио, явно не доверяя этому незваному гостю.

Но Наставник настаивал, чтобы они подружились с Филио. Если подумать, причина была проста: демоноид… звучит не как существо, которое легко поддаётся воспитанию. Наставник надеялся, что у Филио появится друг-сверстник, что сделает его эмоционально более стабильным.

Цзи Минхуань прекрасно понимал, что он здесь — самый важный человек. Если этот маленький оборотень и вправду взбесится и начнёт кусаться, Наставник тут же его утащит.

Поэтому он, изобразив детскую непосредственность в духе «школа — мой дом», махнул рукой и сказал:

— Садись, большой щенок… Ты опоздал, VIP-место на большой кровати уже занято, но вон там есть стул.

Сказав это, он сел обратно рядом с Кун Юлин.

«Кто он?»

Кун Юлин написала в блокноте и показала Цзи Минхуаню.

«Его зовут Филио, он ребёнок человека и демона».

«Демона?»

Очевидно, Кун Юлин не слышала от Наставника ничего об экзорцистах.

«Угу… Считай, что он — ребёнок мамы-овечки Сиянъян и папы-волка Хуэй Тайлана. А потом в нём проснулась волчья натура, и он съел маму-овечку. Папа-волк так разозлился, что выгнал его с Зелёных Равнин и навсегда исключил из стаи» (прим.: персонажи популярного китайского мультфильма «Весёлые козлята и Серый волк»).

Цзи Минхуань наплёл с три короба, говоря шёпотом, чтобы Филио не услышал.

Под их взглядами Филио молча нашёл себе место в углу у стены и сел, обхватив колени руками.

Он понуро опустил голову, уставившись в пол. Взгляд его снова стал таким же пустым, как и раньше.

Вид у него был жалкий, как у брошенного щенка.

Кун Юлин потянула Цзи Минхуаня за край одежды.

Цзи Минхуань не обратил на неё внимания.

Она снова потянула его за край одежды.

— Ладно, ладно, я понял.

Цзи Минхуань с некоторой досадой поднялся с кровати и сел рядом с Филио у стены.

Кун Юлин тоже подошла и села справа от Цзи Минхуаня, молча обнимая свой альбом для рисования.

— Можно задать тебе вопрос? — Цзи Минхуань повернулся к Филио.

Филио долго молчал, видимо, вспомнив наставления Наставника, и наконец медленно произнёс:

— Говори.

— Как ты попал в мою спальню? Я до сих пор не знаю, как там всё выглядит снаружи.

Цзи Минхуань не стал спрашивать об этом Кун Юлин, потому что боялся, что её накажут. А за Филио можно было не беспокоиться: во-первых, он был ему не знаком, и не было нужды о нём заботиться, а во-вторых, он всё-таки был демоноидом — крепким и выносливым.

Филио подумал и ответил:

— Я вышел из своей спальни, в коридоре было очень светло, так светло, что глаза не открыть. Я долго шёл, следуя указаниям из динамика, и постепенно добрался до твоей спальни. Больше я ничего не видел.

Услышав это, Цзи Минхуань взглянул на Кун Юлин.

Она легонько кивнула. Похоже, они оба добирались из своих «спален» одинаково. Глаза Кун Юлин были чувствительны к свету, так что она тем более не смогла бы разглядеть дорогу при таком ярком освещении.

Впрочем, он и не надеялся узнать от них о строении этой лаборатории.

По крайней мере, теперь он знал, что за пределами камеры заключения находится длинный, извилистый коридор, и что к этому коридору примыкают спальни содержащихся здесь детей.

В тот день, когда он нападёт на Общество спасения, Цзи Минхуань освободит здешних детей одного за другим, снимет с них подавители и заставит «добрых» взрослых вкусить горькие плоды своих деяний.

Поразмыслив немного, Цзи Минхуань снова спросил:

— Ты умеешь превращаться, как сайяны в больших обезьян?

— Пока я регулярно принимаю лекарства, я не превращаюсь, — ответил Филио.

Хотя его тон был холодным, в нём слышалась нотка робости.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Цзи Минхуань. — Наставник сказал мне, что тебя привезли сюда, когда ты был совсем маленьким. Это правда?

Филио молча кивнул.

— А ты не скучаешь по своей семье? — Цзи Минхуань намеренно обошёл тему «матери», которую тот съел.

— Разве ты не слышал от Наставника? — Филио опустил голову ещё ниже.

— Слышал что?

— Я съел маму… Папа, должно быть, очень зол. Я боюсь, что, когда он найдёт меня, он меня съест, — тихо сказал Филио. — Прятаться здесь неплохо, не нужно ни с кем контактировать. Если бы Наставник не настоял, я бы вас и не встретил. Так что… вам тоже лучше ко мне не приближаться. Я боюсь, что съем вас.

‘Папа-то твой злится, но он всё равно ищет тебя по всему миру, глупый ребёнок. Хотя попутно он, конечно, занимается грабежами и убийствами…’ — Цзи Минхуань пожал плечами, мысленно подтрунивая над ним.

— А ты по нему не скучаешь? — спросил Цзи Минхуань.

— Я монстр, а монстрам место только здесь… — сказал Филио. — Только Наставник готов принять меня, только он готов видеть во мне человека. Все остальные меня ненавидят.

Он помолчал, затем спрятал лицо в руках, обхвативших колени, и тихо добавил:

— Для меня… Наставник — это мой отец.

Цзи Минхуань на мгновение замер, затем медленно опустил голову. Уголки его губ слегка дёрнулись, словно он сдерживал смех.

Мгновение спустя он вскинул голову и, глядя в потолок, глубоко вздохнул.

‘Господин демон, да приди же ты на помощь! Твой сын уже признал своим отцом врага! Если ты не придёшь, эта семья и впрямь развалится!’