Глава 3

На следующее утро, с предостережением Эльвины, всё ещё звучащим в голове, Клэрион готовилась к заседанию совета — первому, которое ей предстояло провести в одиночку. Для верности она ещё раз пробежалась взглядом по бумагам на своём письменном столе — сводкам от министров. Повестка дня на удивление — и к счастью — оказалась лёгкой. Хотя Долина Фей бурлила в преддверии каждой смены времени года, до солнцестояния оставался месяц, и поздняя весна едва ли считалась временем затишья.

Не говоря уже о её коронации.

Коронация. Одна лишь мысль об этом снова сжимала сердце тревогой. Совсем скоро ей предстояло принимать решения, от которых зависело бесперебойное течение жизни в королевстве и плавная смена времён года. На её плечах лежала ответственность не только за Долину Фей, но и за материковую часть мира — и всех людей, что живут на ней.

Если слишком долго об этом думать, можно не выдержать давления. Поэтому она решила последовать совету Эльвины и сосредоточиться на текущей задаче. Если она не может сотворить вспышку магии, то уж как минимум способна провести заседание с безупречным самообладанием. Сегодня Эльвина не найдет в ней повода для упрёка.

Она встала — и её тут же охватила дрожь. Клэрион обернулась, почти ожидая увидеть кого-то — или что-то — наблюдающее за ней через стеклянные двери балкона. Но это оказалось лишь её собственное усталое отражение, глядящее на неё из обрамления переплетённых ветвей — словно портрет. А за ними возвышались горы Зимнего Леса. Самая высокая вздымалась к небу двумя изогнутыми вершинами, тянувшимися друг к другу в форме полумесяца. В утреннем свете снег на них светился розовым, как морская раковина. Порой ей даже казалось, что горы смотрят на неё в ответ.

С детства ей внушали: зимним феям нельзя доверять.

Осталось немного историй, которые объясняли бы причины их давнего конфликта, но Клэрион видела пару театральных постановок, где упоминалось о разладе, разделившем их миры. Она до сих пор помнила, как сидела рядом с Эльвиной — затаив дыхание, с побелевшими пальцами, вцепившимися в перила ложи, — когда Сага, лучшая рассказчица Долины Фей, поведала историю Титании, первой королевы этих земель.

В облаке золотистой пыльцы за её спиной вспыхивали образы: копья изо льда, стрелы с перьями, Древо Пыльцы — ещё молодое, гнущееся под ветром. Страж Зимнего Леса — в зловещей, зубчатой короне, окутанный мраком.

В глубине души принцесса находила эту драму пугающе прекрасной. Эльвина же только усмехнулась, когда один из советников Титании погиб трагической смертью. Но несмотря на весь пафос, в легенде не хватало того, чего Клэрион жаждала сильнее всего: подробностей. Лишь смутное упоминание о разногласии между двумя правителями — и некая тьма, что поглотила Хранителя Зимнего Леса. Этого было вполне достаточно, чтобы отбить у большинства жителей тёплых времён года всякий интерес к своим зимним соседям.

Принцесса собрала бумаги и открыла балконную дверь. Холодный воздух хлынул ей навстречу, сверху доносился гомон просыпающейся Долины. Взмахнув крыльями, она прыгнула на перила балкона — и поднялась в воздух.

Пролетая сквозь листву и тонкие ветки, она поднялась до тех пор, пока перед ней не открылся источник Колодца Пыльцы. Золотистая пыль сыпалась из дупла и оседала на розовых лепестках лилии. Излишки стекали по ярусам жемчужных грибов, пока не достигали самого колодца, уютно устроившегося в спиралевидных объятиях ветвей.

Пыльца — жизненная сила их общества — рождалась в самом сердце дерева. Никто толком не знал, как и почему, хотя пыльцеведы за века успели написать груды учёных трактатов и перессориться на почве теорий. Всё, что Клэрион знала наверняка, — это то, что магия текла сквозь него, пронизывая всю Долину своей обширной сетью корней. Если она позволяла себе замереть и прислушаться, то чувствовала, как магия окружает её, тёплая и успокаивающая. Она делала воздух сладким, как чай с мёдом и булочки с корицей, что только что вытащили из печи. Это тонкое присутствие всегда наполняло её благоговейным изумлением.

С самого утра все уже выстроились в очередь за своей дневной порцией пыли: не больше одной чашки на каждого. Хранители пыльцы стояли по щиколотку в колодце и с завидной сноровкой, которую Клэрион невольно отмечала про себя, наполняли чаши, проливая содержимое на каждую фею. Без этого полёты были бы невозможны — крылья не выдерживали веса. По всей длине очереди феи щебетали и смеялись. Кто-то держал в руках чашку с чаем из одуванчиков — в надежде взбодриться; другие ещё не растеряли энергию ночной смены. Один из эльфов внизу заметил её — наполовину скрытую за занавесью из листьев. Она виновато махнула ему рукой. Он побледнел, потом отвёл взгляд и сделал вид, что усердно занят чем-то сложным с травинкой в руках. Кларион старалась не расстраиваться. Петра всегда говорила, что в её взгляде есть нечто по-королевски величественное, как и в голосе. И всё же с этим ведь ничего не поделаешь.

— Ваше Высочество.

Клэрион ахнула от удивления. Она вытянула шею и заметила Артемиду, сидящую на одной из веток над ней. Та всегда умела прятаться на виду — впечатляющий, пусть временами и пугающий, талант.

— Доброе утро, — чуть задыхаясь, сказала Клэрион.

На лице её стражницы отразилось что-то вроде сочувствия. Хотя с Артемидой это всегда было трудно сказать — она до совершенства овладела искусством невозмутимости. И всё же иногда Клэрион ловила её взгляд, устремлённый на других разведчиц, уходящих в патруль — в нём было нечто похожее на тоску. Однажды Клэрион решилась спросить её об этом, но Артемида тут же замкнулась. Некоторые раны, думала Клэрион, не стоит бередить.

— Им непривычна королева, которая не держит дистанцию, — хрипло сказала Артемида. — Но это всего лишь их способ проявить уважение.

— Уважение, да? — Не то чтобы она не хотела его, просто не чувствовала, что заслуживает. И всё же неуклюжие попытки Артемиды её утешить всегда вызывали у неё слабую улыбку. Конечно, та никогда бы не призналась в этом, но Клэрион подозревала, что под холодной, профессиональной оболочкой скрывается чуткая душа.

Однажды она, возможно, откроется.

— Конечно, — натянуто бодро сказала Клэрион. — Ну что, пойдём?

Артемида кивнула.

Стараясь оставаться в тени, Клэрион повела их к залу заседаний, что располагался прямо под Колодцем Пыльцы. Входа как такового не было — сводчатый потолок был вырезан так, что напоминал витраж из фрагментов открытого неба. Тонкие полосы коры, оставленные между этими «окнами», были украшены замысловатыми узорами, выполненными сверкающей краской из пыльцы. В этих узорах прятались символы времён года: вечнозелёный цветок для Весны, полная луна для Осени, радуга для Лета и снежинка для Зимы. Это всегда интриговало Клэрион. Если их миры всегда были обособлены, почему художники включили Зиму в свои рисунки?

Чем ближе они подходили, тем явственнее сквозь открытую крышу доносился приглушённый шум — министры уже вовсю пререкались друг с другом. Что можно было обсуждать с таким рвением с самого утра, оставалось для неё загадкой. Видимо, неизбежная черта бесконечно долгих рабочих отношений. Мелкие ссоры и политические обиды тянулись десятилетиями, и Клэрион едва начинала разбираться в их истоках с момента своего Прибытия. Впрочем, спор о том, какое из времён года важнее, казался им бесконечно актуальным. Она собралась с духом и вошла в зал.

Внутри трое Министров времён года стояли вокруг длинного стола, занимавшего почти всё помещение. Министр Весны, казалось, произносила какую-то страстную речь, на которую Министр Осени рассеянно кивал, а Министр Лета, тем временем, выглядела так, будто вот-вот уснёт на месте. Но, едва они заметили Клэрион, разговоры стихли. Она узнала, что это часть магии управления: способность привлекать внимание толпы. Артемида отступила в тень, приняв идеальную парадную стойку. Клэрион вскинула подбородок и направилась к главе стола — месту, где обычно стояла Эльвина. С этого ракурса комната казалась совсем иной.

Ближе всех к ней был Министр Осени — Роуэн, одаривший её лёгкой улыбкой. Как всегда, он выглядел так, будто только что вышел из холода — его бледные щёки раскраснелись. Его карие глаза лукаво сверкали, а рыжие волосы, лёгкими кудрями, обрамляли его уши. Он носил плащ из пёстрых осенних листьев, скреплённый отполированной каштановой брошью. Кларион он нравился больше всех, хотя бы потому, что он осмеливался говорить в её присутствии не по делу. Он был сообразительным, приятным собеседником и лишь иногда впадал в меланхолию.

Рядом стояла Министр Лета — Аурелия, которая слегка подняла подбородок в знак приветствия. Сегодня она предстала во всем великолепии своей поры: платье из гортензий, ожерелье из цинний, браслеты из роз. Волосы её были уложены в замысловатый пучок на макушке.

И, наконец, Министр Весны — Ирис, легко помахавшая Клэрион пальцами. Её пышное платье было сшито из подснежников, а вокруг висков была вплетена тонкая корона из молодых побегов. Тёплая, песочная кожа, почти чёрные глаза и такие же длинные, свободно ниспадающие волосы до середины спины. Подобно своему времени года, она была воздушной, порывистой и полной энтузиазма — та личность, что способна пробудить природу ото сна.

Эта троица сопровождала Эльвину столько, сколько Клэрион себя помнила.

И всё же чего-то не хватало. Без Министра Зимы совет казался ей неполным. Где-то за границей царствовал Хранитель Зимнего Леса, в одиночестве управляя своей замёрзшей территорией. Но даже если бы зима и тёплые сезоны жили в мире, Хранитель всё равно не мог бы присутствовать на их встречах. Феи тёплых времён года не выдержали бы зимнего холода; уже через несколько минут их крылья стали бы хрупкими и сломались. А крылья зимних фей растаяли бы, как иней, под весенним солнцем.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — воскликнула Ирис.

Клэрион вздрогнула. Радость, которую эта фея могла испытывать даже в столь ранний час, никогда не переставала её удивлять.

— Доброе утро.

— Слышал, вы сегодня за старшую, — сказал Роуэн, заговорщически понизив голос. — Наконец-то уговорили Её Величество немного сбавить темп, да?

Клэрион разложила перед собой записи:

— Это совсем не так...

Но договорить она не успела: двери распахнулись, впуская Эльвину.

Королева влетела в зал вихрем пыльцы и полупрозрачных юбок. Министры мгновенно выпрямились, хором пробормотав:

— Ваше Величество.

Эльвина, однако, не стала терять время на любезности. Молча заняла своё место в дальнем конце стола — прямо напротив Клэрион — и выжидающе на неё посмотрела. Без предисловий, значит.

— Заседание объявляю открытым, — сказала Клэрион, с трудом подавив дрожь в голосе. — Начнём с докладов министров. Министр Лета, есть ли новости?

— Мы почти готовы к смене сезона, — лениво протянула Аурелия. — Почти нечего сообщить… разве что о вашей коронации.

Эльвина ничего не ответила, но заметно напряглась. Клэрион изо всех сил старалась не думать об этом. Иначе ей пришлось бы признать, что где-то внутри неё шевелится тревога: что Эльвина ей не доверяет и не позволит взять на себя эту роль.

— Подготовка идёт по плану, — продолжила Аурелия. — Мы собрали почти весь нужный солнечный свет, и нашли идеальное место. Когда у вас будет минутка, Ваше Высочество, прошу вас заглянуть — нужно ваше одобрение.

На своём тягучем, тёплом наречии Аурелия пересказала, чем занимались её феи на прошлой неделе. К тому моменту, как она закончила, Ирис буквально вибрировала от нетерпения.

— Переходим к докладу Министра Весны…

— Я так рада, что вы спросили, Ваше Высочество! Мои феи садовые феи трудятся над цветочными композициями. Но есть парочка моментов, которые я хотела бы уточнить… — Ирис вытащила из-под стола не менее пяти букетов. Роуэн молча наблюдал, как она расставляла их в аккуратный ряд. — Посмотрите на цвета. Как вам эти варианты? А можем пойти совсем другим путём, например—

Клэрион чувствовала себя немного растерянной.:

— Я вам доверяю, Министр. Уверена, получится великолепно.

— Ещё бы, — кокетливо сказала Ирис. — О, но остаётся ещё вопрос с мозаикой из капель росы… Феи воды пробуют разные узоры. Я не могу их сюда принести, конечно, но, может, скоро вы заглянете в Весеннюю Площадь, и мы обсудим всё детально.

— С удовольствием, — ответила Клэрион — и удивилась, что сказала это искренне. Даже если у неё не было такого художественного чутья, как у Ирис, та умела заражать своей энергией. — Министр Осени…?

— Я, — с сожалением сказал Роуэн, — не могу ничем помочь в данный момент — по крайней мере, не в вопросе вашей коронации.

Это было вполне объяснимо. Хотя осень ещё не наступала на Материке, подготовка к смене сезона требовала большого количества координации и усилий. Прежде чем она успела что-то сказать, Ирис вздохнула.

— О, но ты можешь, — сказала Ирис. — Мне нужно позаимствовать несколько твоих фей быстрого полёта.

— Ах да, — Роуэн почесал подбородок, в его голосе зазвучали насмешливые нотки. — И зачем же, напомни?

— Чтобы нести лепестки для— Ух! — Ирис подняла руки к небесам. — Послушай, если ты не можешь оценить моё художественное видение…

— Раз уж заговорили об этом, — вмешалась Аурелия, — мне бы пригодились несколько твоих мастеров, если ты их ещё не всех отправил на работу.

— Куда более практичная просьба, — заметил Роуэн, задумчиво. — Но не уверен, что смогу их выделить.

Пока трое министров углублялись всё дальше в свои разговоры, Эльвина бросила на Клэрион ещё один выразительный взгляд с другого конца стола. Мол, «ну?»

Да, теперь именно ей предстояло навести порядок.

— С вашего позволения… — вмешалась Клэрион, мягче, чем собиралась. Тем не менее, в комнате сразу воцарилась тишина. Все взгляды снова обратились к ней. Решив не терять уверенности, она продолжила: — Уверена, мы сможем согласовать график, удобный для всех. Может быть, министр Осени сможет выделить фей хотя бы на один день в неделю?

Роуэн взглянула на Эльвину, словно ища одобрения. Она лишь небрежно махнула рукой: как пожелаешь.

Роуэн кивнул, соглашаясь.

Клэрион не смогла сдержать лёгкой улыбки. Пожалуй, это была её маленькая победа: решение, найденное для задачи, с которой она справилась сама. Но продолжить собрание ей не дали — в следующий миг в комнату почти ввалилась разведчица.

Все вздрогнули от неожиданности.

Фея едва не врезалась в стол, но сумела выровняться и отдать честь Эльвине, всё ещё пытаясь перевести дыхание. Казалось, будто её преследовали всю дорогу. Клэрион украдкой взглянула на Артемиду. Та не двигалась с места, но в её взгляде боролись тревога и интерес.

Эльвина встала, мгновенно снова обретя королевское достоинство.

— Что случилось?

— Простите за вторжение, Ваше Величество, — выдохнула разведчица, — но до рассвета в Долине Фей было замечено чудовище.

В комнате воцарилось ледяное молчание.

Первой заговорила Ирис, в голосе слышалось недоумение:

— Чудовище? Вроде ястреба или…?

— Нет, министр, — ответила разведчица мрачно. — Именно чудовище. Я иначе и не знаю, как его назвать. Оно пришло из Зимы.

Чудовище… из Зимы? Клэрион и представить не могла, что там вообще кто-то выживает, кроме зимних фей и пары зверей. Но, посмотрев на Эльвину, она не увидела на её лице ни капли растерянности. Впрочем, королева никогда не теряла самообладания — за это Клэрион всегда ею и восхищалась, и немного завидовала.

— И как же оно выглядело? — осторожно спросил Роуэн.

— Трудно сказать, сэр. Чем-то напоминало лису, но не похоже ни на одну лисицу, которую я когда-либо видела. Оно будто светилось… или отбрасывало тень… — разведчица замолкла, побледнев. — Мы преследовали его, пока могли, но с первыми лучами солнца оно исчезло.

— Немедленно позовите командира, — велела Эльвина. — Я хочу видеть её здесь.

Получив приказ, разведчица обрела хоть какую-то опору. Она выпрямилась:

— Да, Ваше Величество.

— А затем — собери отряд и проследи, чтобы все жители укрылись по домам, — продолжила Эльвина. — Пока мы не узнаем, с чем имеем дело, никому нельзя выходить наружу.

— Да, Ваше Величество.

Артемида напряглась, пальцы её потянулись к мечу на поясе:

— Ваше Величество, если я могу быть полезна…

— Ты не покинешь пост при принцессе, — холодно оборвала её Эльвина.

Клэрион почувствовала, кол сочувствия, увидев, как Артемида поникла. Она склонила голову:

— Конечно.

Эльвина жестом отпустила разведчицу:

— Ты свободна. Что касается остальных, то собрание окончено. В целях безопасности я запрещаю покидать дворец, пока не получите другие указания.

— Но, Ваше Величество, я не могу остаться! — воскликнула Ирис. — Если оно пришло через Весну, то…

Взгляд Эльвины не оставлял простора для споров:

— Этим займутся разведчики.

— Да… конечно, — ответила Ирис, но Клэрион уловила беспокойство в её голосе. Аурелия успокаивающе положила руку ей на плечо и сжала его.

В комнате раздался шелест бумаг, глухой гомон. Министры стали расходиться, и Клэрион почувствовала, как в груди у нее поселился холодный ужас. Чудовище… как такое вообще возможно?

— И ты, Клэрион, — устало сказала Эльвина. — Ступай в свою комнату.

В ней вспыхнуло негодование. И это всё? Она просто отпустит её, как ребёнка, которому здесь не место? Это же был её шанс доказать, что она способна справиться. А теперь Эльвина собиралась отстранить её от чего-то столь важного?

— Я могу помочь!

— Нет. Это тебя не касается.

Слова Эльвины были, словно лезвие, подтверждение всех её тайных страхов: она ей не нужна. Но вместо обиды внутри Клэрион вспыхнул гнев. Вспыхнул и разгорелся — её свечение стало ярче, и янтарный свет залил стены.

— Как это может не касаться меня? Через месяц я должна буду править всей Долиной Фей!

И только тогда Эльвина по-настоящему посмотрела на неё. Похоже, Клэрион удалось её удивить, потому что ответ последовал не сразу.

— Я лишь хотела сказать, что тебе не стоит переживать об этом.

Клэрион не могла с этим согласиться.

— Но разве я не должна учиться справляться с такими ситуациями?

— Время для этого ещё будет. Но не в разгар кризиса. Поверь мне. Я справлюсь.

Эльвина положила руки ей на плечи. Они будто потяжелели, и сопротивление Клэрион на миг потонуло в замешательстве.

Эльвина так редко прикасалась к ней, так редко проявляла хоть каплю тепла. И всё же Клэрион не могла забыть, как та смотрела на неё в день Явления, когда она впервые поднялась из звезды. Тогда Эльвина помогла ей выбраться из кратера, а потом нежно коснулась её лица — с выражением, в котором смешались благоговение… и жуткое узнавание. Это наполнило Клэрион такой печалью, которую она не понимала — и, казалось, никогда не сможет понять.

Но прежде чем она успела что-то сказать, в зал влетела капитан разведчиков — Найтшейд.

Она была облачена в полный доспех: нагрудник и пластины из древесной коры, прикрепленные ремнями к ее предплечьям и голеням угрожающе поблескивали; в одной руке она держала копьё, за спиной висел колчан с острыми, как бритва, стрелами из пильчатой травы. Её светлые волосы были стянуты в тугой узел у загорелой шеи.

— Ваше Величество. Ваше Высочество, — отдала она честь, прижимая кулак к сердцу. — Нам стоит обсудить логистику.

— Стоит, — согласилась Эльвина. — Клэрион…

— Пожалуйста, позволь мне остаться, — поспешно вмешалась Клэрион. — Я не буду мешать.

— Это исключено, — отрезала Эльвина. — Уходи.

Клэрион не могла поверить своим ушам и могла только ошеломлённо смотреть на неё. Да, Элвина и раньше проявляла нетерпение или разочаровывалась в ней, но чтобы так резко, холодно? Без единого взгляда в её сторону, она отвернулась и заговорила с Найтшейд вполголоса. Клэрион, переполненная унижением и внутренне напрягшись, поняла — разговор действительно окончен. Эльвина обещала научить её всему, что она должна знать… А какой способ лучше — чем наблюдать во время настоящего кризиса? Выходит, её присутствие здесь не только не нужно — оно нежелательно.

Ей почти захотелось остаться за дверью и подслушивать, как ребёнок, которого отправили спать. Она ведь поклялась быть достойной своего титула… Но всё же…

— Пойдёмте, Ваше Высочество, — тихо сказала Артемида. Теперь в её голосе безошибочно слышалась жалость. Она почти силой вывела Клэрион из зала совета и проводила до самой комнаты. На этот раз принцесса чувствовала себя слишком опустошённой, чтобы возразить.

За окном её спальни в Долине Фей царил организованный хаос. Где-то вдали эхом раздавались сигнальные рога с дозорных башен, высоко среди сосен. По небу проносились следы пыльцы — феи возвращались домой, а разведчицы, напряжённые и сосредоточенные, патрулировали кроны с натянутыми тетивами и зоркими взглядами. Сердце Клэрион сжималось от тревоги. Её народ страдал. Петра, наверняка, была в ужасе — и эта мысль била сильнее всего.

«Ты должна уметь помогать в масштабах всей страны», — говорила ей Эльвина. Но как? Пока её держат взаперти в собственной комнате? Пока Эльвина отстраняет её от долга?

Королева Долины Фей не сидит сложа крылья, пока ещё можно что-то сделать.

Клэрион знала, что она не идеальна. Но как стать идеальной, если приказы Эльвины противоречат друг другу? Ей придётся выбрать что-то одно. И сейчас, когда коронация уже на горизонте, она не могла позволить себе бездействие.

В конце концов… что плохого в том, чтобы самой поискать чудовище?

Если она вернётся с полезной информацией — её больше не отстранят. И, может быть — только может быть — она сумеет убедить себя, что звёзды не ошиблись. С занятыми разведчиками и Эльвиной вряд ли кто-то сразу заметит её исчезновение. Надо было лишь дождаться вечера, когда Артемида закончит дежурство.

С заходом солнца небо стало алым, как от пожара. Когда вечер почти окончательно перешёл в сумерки, Клэрион медленно распахнула двери балкона. Шагнув наружу, она почувствовала, как тени будто сжимаются вокруг неё, оставляя на коже ледяные мурашки. Порыв ветра взметнул листву, и сквозь её шелест ей почудился… отдалённый, жуткий крик лисы.

Где-то там, в темноте, таилось чудовище.

Эта мысль едва успела промелькнуть, как взгляд Клэрион упал на горы. В сгущающемся сумраке они стали резкими, мрачными силуэтами. Впервые они смотрели на неё с холодным ожиданием. Она не могла понять, что чувствует — страх или возбуждение.

Собравшись с духом, Клэрион взмыла в воздух — в сторону Весенней Долины. Туда, где Весна граничила с Зимой.