Четверг, день, когда вся Академия была чем-то взбудоражена в преддверии первого в этом году входа в Башню.

Пан Ювон встретился в кафе пристройки Академии с Ульрике Проминенс — студенткой выпускного, 5-го курса Юниона, словно желая похвастаться тем, что он наполовину принадлежит семье Проминенс.

Теперь это стало настолько привычным зрелищем, что окружающие студенты воспринимали их встречи как нечто само собой разумеющееся, но когда их впервые увидели вместе, внутренняя сеть Академии чуть не взорвалась от ажиотажа.

— Глава семьи всё допытывается и спрашивает, когда же вы, господин Ювон, наконец соизволите навестить Проминенс. Впрочем, учитывая, что вы пропустили даже прошлые каникулы, она, должно быть, уже извелась от нетерпения.

Пан Ювон усмехнулся, глядя на сидевшую напротив Ульрике Проминенс: изящно опустив на стол только что опустевшую чашку, та вдруг заговорила на удивление просторечным тоном.

— Ты стала гораздо свободнее в общении со мной, Ульрике.

— Ну, я же не в лицо вам это говорю. Если не выпускать пар хотя бы у вас за спиной, я просто рехнусь. Ах, неужели это и есть горечь жизни угнетённого класса?

Ульрике театрально вздохнула и начала обмахиваться веером.

Всю жизнь она привыкла лишь повелевать сама, а теперь превратилась в вассала, обязанного выкладываться ради главы семьи — немудрено и устать. Впрочем, за последние два года изменились не только участники «Ребеллиона»: сама Ульрике тоже научилась вести себя куда дерзче.

Возможно, сам факт того, что она может периодически встречаться с Пан Ювоном, служил для неё источником жизненных сил.

— В последнее время она то и дело срывает на мне злость из-за того, что старые маразматики беспрестанно подыскивают ей женихов. Мол, надо было тогда, два года назад, просто прикончить их всех.

— Почему моя сестра ведет себя так… по-сестрински?

Пан Ювон невольно подумал, что у его сестры вовсе нет сердца, раз она способна заявлять такое в присутствии Ульрике, чья семья погибла всего два года назад.

Хотя, учитывая, что именно Пан Ювон активировал клятву и привязал Ульрике к Пан Юми, у него не было права осуждать сестру.

— Помимо этого, и семья, и торговая гильдия процветают. Но есть один важный момент.

— Важный момент?

— В последнее время у нас возникли трения с одной из Десяти великих семей.

Пан Ювон подался вперед, невольно навострив уши.

Ульрике, которая прежде пришла бы в ужас, отпрянув и залившись краской, теперь лишь мягко улыбнулась, подалась вперёд и прошептала ему прямо на ухо:

— Среди влиятельных семей из самых разных измерений есть те, что славятся своим искусством меча. Причём речь не об измерениях вроде Мурима, а о тех, чей родной стиль владения клинком развился до уровня уникальной способности.

— Меч, значит.

— Как вы прекрасно знаете, Проминенс тоже некогда принадлежали к их числу. Последние десятилетия мы отчаянно пытались вытравить эту страницу из истории, но безуспешно — а теперь, благодаря нынешней главе семьи, древнее мастерство возродилось, и среди наших сородичей вновь немало тех, кто постигает путь меча.

И в фехтовании Пан Юми — главной героини новой эпохи — наверняка отчетливо сквозит влияние не только самого Пан Ювона, но и Токко Ён…

От мысли о том, что в основе фирменного стиля Проминенс будущего может лежать техника Токко Ён, Пан Ювону сделалось как-то не по себе.

— Так значит, столкновение с другой из Десяти великих семей произошло из-за этого? Из-за того, что моя сестра снова взялась за меч?

— По крайней мере, такова их официальная версия. Самым прославленным родом мечников среди Десяти великих семей является Кларент.

— Кларент.

— Вы слышали о них?

— Имя — да. Но теперь, когда я слышу его снова…

Кларент — легендарный меч из преданий об артуровском цикле, которым Мордред сразил своего венценосного отца... Да уж, клинок, олицетворяющий подлое предательство.

Конечно, в нынешнюю эпоху, когда любые земные мифы стерты из памяти, достать сказания об Артуре невозможно, да и инопланетные обитатели иных миров вряд ли подозревают о подобном.

Это не могло быть совпадением.

Этого просто не могло быть.

«Всё-таки Десять великих семей… если не все, то большинство из них.»

Стоило Пан Ювону прикрыть глаза и погрузиться в раздумья, как Ульрике подперла рукой опертый на стол локоть и принялась зачарованно разглядывать его лицо.

Как же упоительно вблизи любоваться лицом мужчины, который с годами обретает всё более зрелую привлекательность и хорошеет день ото дня.

Она научилась находить счастье в мелочах.

Порой обуревавшие её желания доставляли немало хлопот, но она уже научилась обуздывать их, не переходя дозволенной черты.

Пусть и с небольшим опозданием, она взрослела.

К тому моменту, как Пан Ювон вновь открыл глаза, она уже ровно выпрямилась и прикрыла губы веером.

— Продолжать?

— Прошу.

— Они предложили выбрать представителей и провести спарринг. В качестве товарищеского турнира.

— Они что, какая-то секта? Может, они и раньше соперничали с Проминенс за звание сильнейших мечников?

— В некотором роде, но в истории таких огромных групп, как Десять великих семей, еще не было случаев столь опрометчивого поведения.

Ульрике, которой удалось взять эмоции под контроль, захлопнула веер.

На её губах всё еще играла тень счастья, но Пан Ювон сделал вид, что не заметил этого.

— У них на уме куда более коварный замысел. Наш информационный отдел выделил три вероятные причины. Первое: они хотят оценить истинную мощь госпожи Юми, ставшей новой главой Проминенс. Хотя она уже не раз демонстрировала силу, многие до сих пор сомневаются, подействует ли это на другие Десять великих семей.

— Чтобы проверить, работает ли это, пришлось бы развязать полномасштабную войну. Ха, так вот почему они предложили спарринг.

— Второе: возросший интерес к ключевым товарам нашей торговой гильдии, которые в последнее время наводняют рынок с поистине революционными функциями. Возможно, они хотят заключить сделку, а может, в зависимости от того, где пройдет турнир, замышляют нечто куда более дерзкое.

Это было бы просто смешно.

Все изделия, выпускаемые торговой гильдией Проминенс, были созданы Мирой, Пан Ювоном и профессором Кампанеллой. И пусть на них оформлены патенты, даже без них никому бы и в голову не пришло пытаться их скопировать.

Даже если бы им любезно всё объяснили и разобрали устройство, они бы никогда не смогли повторить это.

— И последняя возможность — это интерес к вам, господин Ювон.

— Хм? Ко мне?

— Да. Они попросили о вашем присутствии.

— …

Он не стал спрашивать, почему.

У него было несколько догадок, почему члены Десяти великих семей могут интересоваться Пан Ювоном.

— Третье: внимание к вашей персоне, господин Ювон. Тот факт, что вы состоите в семье Проминенс, давно секрет полишинеля для Десяти великих семей. К тому же на канале «Ребеллион» вы регулярно демонстрируете мастерство владения клинком, так что их просьба о вашем участии вполне закономерна... Если, конечно, их истинной целью является лишь спарринг.

— Очень подозрительно.

— От этого за версту несет подозрениями. К тому же они прислали значительную сумму в качестве подарка, настаивая на проведении спарринга.

Ульрике добавила: «Даже я, выросшая как зеница ока в семье, была поражена этой суммой.»

В такой ситуации было бы странно не заподозрить у них недоброе.

И что больше всего раздражало, так это то, что отказ от этого явно подозрительного предложения означал бы позор для имени семьи.

— Старики... прошу прощения, это у меня от привычки главы семьи. В общем, старейшины твердят, что мы ни в коем случае не смеем отказываться. Даже если у неприятеля тайные замыслы, мы обязаны принять вызов лицом к лицу, дабы не посрамить имя одной из Десяти великих семей.

— Ну, наверное, так и есть.

— Сама глава семьи тоже не из тех, кто пасует перед подобными провокациями, но... к несчастью, на кону стоит безопасность господина Ювона, к которому она питает столь пламенную привязанность.

— Я в порядке. Наоборот, это даже хорошо.

— О боже.

Когда он с готовностью ответил Ульрике, которая следила за его реакцией, её взгляд изменился.

— Хорошо, говорите?

— Я как раз подумывал о том, что неплохо бы официально повидаться с представителями прочих Десяти великих семей. Как только определитесь с датой, дайте знать — я переговорю с директором, чтобы внести это в расписание спецмероприятий.

— Как здорово.

— А раз уж мы затеваем подобное, почему бы не размахнуться по-крупному? В измерениях S-класса нет пространственных терминалов... так что арендуем терминал в измерении А-класса и пригласим все Десять великих семей.

Ульрике усмехнулась и покачала головой.

— Таких встреч не было сотни лет. Вы думаете, это возможно? …Вы правда собираетесь это сделать?

— Уверен, что смогу привлечь Мелодию и Ортиму.

— Ортиму?! Как вы собираетесь привлечь Ортиму!

Пан Ювон усмехнулся, не вдаваясь в подробности.

Лишившись дар речи, Ульрике вдруг вспомнила, что новой наследницей Ортимы в этом году стала как раз девушка, и согласно кивнула, успокоившись.

Если эта избалованная девчонка из Ортимы росла в изоляции точно так же, как и она сама, нет ничего удивительного в том, что она запала на Пан Ювона с первого же взгляда.

— Нет… я же не такой бабник, верно?

— Ой, я сказала это вслух? Простите, господин Ювон. Просто это всегда так заканчивается, вот я и…

Ульрике, которая продолжала лукаво улыбаться, несмотря на его возражения.

Хотя смысл был немного другим, результат был похожим, поэтому Пан Ювон мог лишь сделать обиженное лицо, не в силах сказать что-то еще.

— Эх. В любом случае, передай всё в Проминенс. Думаю, сестра даже обрадуется, что мы затеваем такое дело.

— Она наверняка будет рада. Поняла, я обязательно так и передам.

Закончив с делами, Ульрике не спешила подниматься — помедлив с минуту, она замялась и неуверенно произнесла:

— Э-э, в эти выходные… какие у вас планы…?

— А.

Пан Ювон немного подумал и с легкой улыбкой ответил:

— Если в воскресенье, после выхода из Башни, часов шесть до полуночи.

— Целых шесть часов! А, поняла. Сначала ресторан, нет, нужно найти место… Воскресенье! Увидимся в воскресенье!

Вскочив с места в стремлении немедленно составить идеальный план свидания, Ульрике отвесила ему поклон и стремглав вылетела из кафе под звонкий стук каблучков.

Пан Ювон с улыбкой смотрел ей вслед, как вдруг перед его глазами возник черный туман.

— Око смерти с серьезным видом беспокоится, выдержит ли ваше тело такую нагрузку.

«Всё в порядке, я ведь даже в дни, когда не захожу в Башню, исправно принимаю леденцы жизни…»

— Око смерти вздыхает, что нужно как можно скорее вернуть тело, чтобы приструнить этих лисиц.

Пан Ювон лишь радовался вниманию и заботе со стороны созвездия, с которым заключил контракт.

Конечно, возможно, она просто выражала свою ревность и упреки в такой форме, но даже это было ему приятно.

«Отлично, всё идет по плану.»

Последние два года стояла такая тишина, что он уж грешным делом подумал, неужто остальным из Десяти великих семей наплевать на его действия, но теперь дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.

Пан Ювон крепко сжал кулак.

Закрыв и открыв глаза, он укрепился в своей решимости.

В его золотистых глазах вспыхнул и исчез белый крест.

* * *

На следующий день, в пятницу, на рассвете, стартовало первое в текущем году исследование Вавилонской башни.

Пан Ювону и его команде, перешедшим в разряд старшекурсников, пришлось подняться ни свет ни заря и отправляться в Башню на голодный желудок.

Узнав, как обычно поступают старшекурсники — одни ложатся спать чертовски рано и встают чуть свет ради завтрака, другие перебиваются лёгким супом, — Пан Ювон, отвергнувший оба этих неудобных варианта, изобрёл новаторский способ: «трапезничать прямо внутри Башни.»

Загвоздка заключалась в том, что команда почти всегда сваливалась в самый эпицентр комнат, кишащих чудовищами, так что Пан Ювону, отроду не служившему в армии, приходилось осваивать суровую дисциплину «боевого перекуса.»

Пан Ювон превратил это в фирменный контент канала «Ребеллион» — дошло до того, что на Юнитубе появились нарезки исключительно с тем, как он уплетает еду посреди ожесточённых схваток соратников.

— Это потому, что ты, Ювон, чувствуешь себя свободно, даже когда заходишь за 500-ю комнату. А мы постоянно на грани смерти.

— с недовольным ворчанием протянула Кшана, круглая отличница пятого курса, которую без ложной скромности можно было назвать сильнейшей среди студентов-старшекурсников.

В прошлом году она отобрала звание лучшей у Ульрике, а с тех пор лишь оттачивала дар управления звуковыми волнами, превратившись в бесспорно грозную силу, с которой считался каждый.

Среди новичков из клуба «Путешествия Юниона» Кшана пользовалась даже большими симпатиями, чем блистательные четверокурсники: её восхищались за то, что, преодолев скептицизм окружающих, она ворвалась в элиту сильнейших бойцов Академии.

После того как появилась возможность записывать видео в Башне, её собственный канал тоже стал довольно популярным.

— Ты тоже отлично справляешься, старшая.

— Ой, у меня сердце замирает, не улыбайся так. Ну, мы пошли?

Кшана, отмахнувшись и отойдя от него, лучезарно улыбнулась, развернулась и вместе со своей командой вошла в Башню.

Пан Ювон задумчиво проводил её взглядом.

Что на данный момент Кшана — самая легкая цель для Башни в качестве созвездия.

Уникальная и мощная способность, солидные навыки, но относительно слабая семья и происхождение.

Кто заметит, если она исчезнет?

«Я замечу.»

Именно поэтому, прознав о рождении созвездий, Пан Ювон заблаговременно снабдил ключевых фигур, включая Кшану, сводом правил безопасности, над которым ломал голову всё это время.

Интересно, как отреагирует Башня, если и впрямь нацелится на Кшану, но потерпит осечку?

Что предпримет директор?

— Ювон, наша очередь.

— Сегодня можно будет поесть спокойно. Мы же в 560-й комнате.

— Айре, не вздумай снова напиваться «Кровавым вином», как в прошлый раз, и устраивать дебош. Ни в коем случае.

— Тц.

Члены «Ребеллиона» пришли за ним.

Айре, которая смутилась от слов Лучель, увидев Пан Ювона, просияла и протянула ему руку.

— Пошли, Ювон.

— Око смерти смотрит с противоречивыми чувствами.

Пан Ювон горько усмехнулся и взял Айре за руку.

Про себя он прошептал просьбу к Токко Ён о понимании.

— 560-я комната, говоришь?

— По сути, мы достигли 561-й. Слышал, что предыдущий рекорд был 561-я комната.

— Невероятная скорость. Мы пишем новую историю Юниона.

— Может быть… мы действительно покорим Башню.

Как всегда, когда «Ребеллион» входил в Башню, они спокойно принимали взгляды, устремленные на них со всех сторон.

Они вошли в Башню.

То, что это был день, когда иррегулярные явления случаются чаще всего в году, они осознали лишь немного позже.