Перевод: Astarmina

Внезапно я вспомнила слова, которые когда-то сказал наследный принц Белиал.

«Говорят, после визита герцога Виолента во дворец все чувствуют себя неуютно. Судя по его взгляду, кажется, что он мог бы убить человека, не моргнув глазом...»

Лачес уверенно шел вперед. Затем он небрежно бросил белую лилию в большой ящик. В нем уже была целая гора цветов, собранных в память обо мне.

Закончив этот ритуал, он почтительно поклонился моему отцу, погруженному в скорбь. Затем развернулся и ушел без колебаний. Люди, казалось, хотели поприветствовать внезапно появившегося мужчину, но он ни на кого не обращал внимания.

«Неужели он правда пришел только почтить мою память?»

На мгновение мне показалось, что наши глаза встретились.

Я должна была отвернуться. Разум понимал это, но тело словно под гипнозом не слушалось.

Лачес не отводил от меня взгляд. Он смотрел на меня и медленно шел в мою сторону.

«Почему он идет ко мне?»

Ладони, сжимающие корзину с цветами, вспотели. Я задыхалась. Сердце колотилось, как у животного, в панике убегающего от охотника.

Чем ближе подходил Лачес, тем сильнее мне хотелось сбежать отсюда.

Я пыталась успокоить тошноту глубокими вдохами, когда...

— Прибыл Его Преосвященство кардинал Солнис.

Чей-то тихий возглас вернул меня к реальности.

— И принцесса Реплио тоже здесь. Видимо, слухи о том, что она ушла в храмовую обитель, чтобы избежать брака, оказались правдой.

Шепот за моей спиной становился все громче. Лачес, похоже, тоже услышал и перевел взгляд с меня на что-то позади.

Я медленно повернулась.

«Храм...»

Кардинал Солнис, известный как «первая рука Бога», вместе со священниками и принцессой Реплио в строгом черном монашеском одеянии входили в зал.

— Мы пришли помолиться, чтобы путь благородной дочери защитного рода империи не был одиноким.

Визит священников на похороны для молитвы о душе усопшего — обычное дело. Но личное участие кардинала Солниса, «первой руки Бога», было чем-то исключительным.

«Почему именно сейчас!..»

Я поспешно склонила голову и отступила назад, стараясь остаться незамеченной храмовниками. К счастью, священники не обратили на меня внимания.

Делия и Детор неохотно отошли в сторону, а принц Белиал, видимо, ушел, слишком расстроенный.

Все восхищались, называя это величественной поминальной церемонией.

— Только после смерти я удостоилась такой роскоши.

Я пробормотала так, чтобы никто не услышал, и оглянулась туда, где был Лачес. Но он, похоже, уже ушел — его нигде не было видно.

Было ли это странное чувство, которое я испытала к этому мужчине, просто моим воображением?

«Нужно это выяснить...»

Я покачала головой, стряхивая страх.

Может, и к лучшему. Раз храмовники здесь, могу смешаться с ними, не вызывая подозрений.

Я подходила к дворянам, слушающим молитву кардинала Солниса, и предлагала им лилии из корзины.

— Цветы в память о госпоже Нириэль.

Цветы для поминовения.

Приглашенные дворяне естественно принимали из. И...

В процессе обмена цветами я крала их воспоминания.

Если кто-то планировал убить меня...

Нет, даже если это было непреднамеренное убийство, тот, кто наблюдал за мной, наверняка присутствовал бы на моей поминальной службе. Но большинство воспоминаний дворян не имели ко мне никакого отношения.

Я не могла сохранить все эти воспоминания в голове — иначе бы запуталась, что мои воспоминания, а что чужие, что реальность, а что сон.

— Ой?..

Наконец я нашла что-то полезное.

[«Какая она, леди Нириэль?»

«Леди Нириэль? Вы имеете в виду Леферентию Нириэль?»

«Леферентия... кажется, так её звали».

«Интересоваться той, чьего имени толком не знаете. Это на вас не похоже, герцог Виолент. Хо-хо».]

В моей голове промелькнуло воспоминание о Лачесе, расспрашивающем придворную даму обо мне.

«Что? Почему этот человек выспрашивает обо мне?»

И это был не единственный случай.

[«Что скажете о леди Нириэль?

«Хм... Леди Нириэль? Я никогда её не видела, так что мало что знаю».]

Что всё это значит?

[«Знаете что-нибудь о лели Нириэль?

«Леди Нириэль... извините, я её не знаю. Если вам интересно, может, пригласить её на чаепитие?»]

Почему?

[«Мне интересна леди Нириэль.

«Разве вы, как представитель защитного рода, не знаете о ней больше, чем я? Леди Нириэль окутана тайной. Но почему вы спрашиваете?

«Думаю, похитить её, оставить в живых или убить. Решаю, как поступить».

«Что? Хо-хо. Ваши шутки слишком грубы».]

Что всё это значит?

Похожие воспоминания были у нескольких придворных дам и благородных девиц.

Лачес, спрашивающий обо мне. Люди, неизменно отвечающие, что мало знают меня. Он, уходящий без сожалений.

Внезапно я вспомнила дикий взгляд Лачеса, который видела мельком.

От одного воспоминания меня пробирала дрожь.

«Почему ты интересуешься мной?..»

Все воспоминания указывали на одного подозрительного человека. Мужчина, который даже не знал моего имени, интересовался мной.

Ясно, что это не из-за симпатии.

Значит, возможно, этот сумасшедший и есть тот, кто лишил меня жизни?

«Это худший вариант...»

Верховный защитник империи, охраняющий северные земли, кишащие монстрами.

Другими словами, самый опасный противник, которого можно иметь.

Мысль о том, что именно этот человек хотел меня убить, вызывала чувство, будто я тону в глубокой трясине.

«Север...»

Место, где снег ещё не растаял даже в начале весны.

Закрытый север, несмотря на обилие слухов, был местом, о котором мало кто знал правду.

Говорили, что там полно монстров, поэтому посетителей было крайне мало, а владыка не любил шумные слухи.

Это означало, что информация о Лачесе Виоленте здесь крайне ограничена.

«Возможно, мне придётся отправиться в герцогство Виолент...»

Север.

Я должна была поехать туда.

Мне нужно было выяснить, действительно ли Лачес Виолент — человек, который хотел меня убить.

Я не могла просто бежать, основываясь на догадках — уже слишком много раз умирала.

В любом случае, он меня не узнал. Нет, он даже имени моего не знал, так что, вероятно, не знал и моего лица.

Закончив свои размышления, я поставила корзину в угол и повернулась, чтобы покинуть зал.

И тут...

— Хнык.

Тихий плач заглушил шумный банкетный зал. Я невольно остановилась.

— Моя дочь, моя дочь сможет обрести покой там?

Это был мой отец.

Оо, сдерживая слёзы, спрашивал у кардинала.

Кардинал Солнис ответил, что будет молиться о счастье усопшей, и утешал отца.

При слове «усопшая» отец, всё ещё держа кардинала, бессильно опустился на колени и прикусил губу, чтобы не заплакать.

Люди, глядя на скорбящего отца, сочувственно утешали его.

— Ха.

Слова того человека точны. Фарс.

Разве это не смешно?

Кто кого утешает? Почему именно ты получаешь утешение?

Все те многочисленные дни, когда я мучительно умирала снова и снова. Ты всегда стоял на двух ногах, попирая мои страдания, и всегда находил утешение и оправдание.

«Надо было лучше относиться ко мне, пока я была жива».

Но тогда ты просто оставил меня.

Какой смысл в сожалениях после смерти? Ничего не остаётся.

Почтение к последним моментам умершего — лишь надежда, позволяющая выжившим избежать ответственности.

Как свеча, которая вот-вот погаснет на холодном ветру.

Посмотрев безразличным взглядом на отца, бессильно рыдающего на полу, я отвернулась. И встретилась глазами с принцессой Реплио, стоявшей рядом с кардиналом Солнисом.

В отличие от меня, испугавшейся, принцесса благоговейно сложила руки и поклонилась мне.

«Да благословит тебя Бог».

Она улыбнулась и беззвучно произнесла благословение. Хотя моё лицо было скрыто, и она не могла знать, кто я.

Священники всегда так — благословляют чужое счастье, даже просто встретившись взглядом.

«Божье благословение?»

Если бы Бог действительно благословил меня, он не заставил бы меня умирать снова и снова, повторяя жизнь.

Он не стал бы игнорировать моё желание остановить это.

Бог не дарует мне благословения.

Я слегка кивнула и отвернулась.

***

— Как прошло поминовение, господин герцог?

— Хорошо, Ронан. Там было так много людей и шумно, что я думал, что умру. Поминальные службы всегда такие оживлённые?

— Полагаю, это потому, что она была защитницей империи, и собрались все знатные семьи... Кстати, я не ожидал, что вы решите посетить поминальную службу.

Лачес не ответил на вопрос своего подчинённого.

Во время устранения последствий вторжения монстров внезапно пришла весть о самоубийстве Леферентии Нириэль.

Услышав новость, Лачес, даже не переодев одежду, запачканную кровью монстров, приказал подготовить карету для поездки в столицу.

Обычно он никогда не покидал север.

Ронан не мог понять непостижимых действий своего господина.

— Раньше я всегда отсутствовал, это первый раз, когда присутствую.

— Что? Первый раз?

Что значит «раньше всегда отсутствовал»?

Рыцарь Ронан оглянулся, услышав слова Лачеса, который говорил так, будто Леферентия Нириэль умирала уже несколько раз.

— Говорили, что это самоубийство?

— Доказательства убедительны. Есть и широко распространённые слухи.

— Какие?

— Говорят, это трагедия из-за предательства жениха, который выбрал её близкую подругу. Поскольку у неё была смертельная болезнь с ограниченным сроком жизни, она, видимо, не смогла справиться с чувством утраты.

Ронан открыл дверь кареты, намекая, что пора уезжать. Но вместо того, чтобы сесть в карету, Лачес оглянулся на банкетный зал и тихо усмехнулся.

— Если бы она была склонна к самоубийству из-за такой мелочи, она бы давно это сделала. Эта женщина не из тех, кто совершает самоубийство. Скорее, она бы заколола двоих, кто её предал. У неё был сильный характер.

— У вас были близкие отношения с лели Нириэль?..

— Нет. Я даже её имя плохо помню. Но только знаю всё о её тёмной стороне.

— Может, вы были тайно влюблены в неё?

На вопрос Ронана Лачес скривил губы в насмешке.

— Вряд ли, — его тёмные глаза затуманились. — Я лишь размышлял о том, как бы её убить.

Ронан удивлённо поднял голову. Но тот проигнорировал его взгляд и сел в карету.

— Поехали.

Отдав короткий приказ, Лачес открыл маленькое окно кареты.

Как раз в этот момент он увидел женщину, спешно покидающую банкетный зал в одиночестве.

Корзину с цветами она, видимо, оставила — её руки были пусты, и она быстро убегала, не оглядываясь.

Никто не замечал эту женщину, никто не обращал на неё внимания.

— Интересно...

Лачес протянул последнее слово, следя за удаляющейся женщиной. Его глаза сверкнули, как у хищника, выслеживающего добычу.

— Как может госпожа Нириэль, которая якобы мертва, разгуливать живой? — пробормотал он, глядя на удаляющуюся фигуру женщины. — Интересно, освобожусь ли я от этого проклятого круга, если убью её сам.

Лачес высокомерно кивнул, словно насмехаясь над жизнью, в которой некому защитить.

— В любом случае, я больше не увижу эту женщину.

Никто не слышал его уверенного бормотания.

— Ронан. Скоро начнётся сильный дождь, будь осторожен, чтобы колёса кареты не застряли.

— Что? Дождь? Внезапно?

Ронан посмотрел на небо. Погода была ясной, без единого облачка.

Но Лачес не ответил.

Будет дождь. Всегда был ливень.

Закрыв глаза, он вспомнил хрупкие плечи, которые в одиночестве несли всё бремя и тряслись от рыданий.

Но вскоре эти воспоминания будут смыты дождём — так думал Лчхес.

Карета тронулась.

Вскоре, как он и предсказывал, с ясного неба внезапно хлынул ливень.

***

— Здравствуйте, господин герцог. Я слышала, вам нужен сотрудник на винокурню, и пришла на собеседование. Вот рекомендательное письмо от доктора Фесора, личного врача семьи Нириэль. Надеюсь, рекомендация уважаемого врача будет полезна. Меня зовут Лея. Мне сказали, что это распространённое имя, данное мне, чтобы я жила обычной жизнью. Я буду усердно выполнять любую работу, которую вы мне поручите. Я очень хочу работать здесь.

Странно.

Говорили, что работа на винокурне тяжёлая, и её избегают, поэтому с рекомендательным письмом легко устроиться...

«Какое ещё «больше не увижу».

Почему этот человек так пристально смотрит на меня?

Я осторожно отвела взгляд и посмотрела на стеклянную витрину рядом.

Первое, что я увидела, были непривычные фиолетовые глаза.

«Глаза полностью изменились?»

Лачес не знает моего лица.

Даже если он смутно видел меня, он подумал бы, что я просто похожа на неё.

К тому же, кто бы подумал, что мёртвая женщина, чьи похороны уже прошли, на самом деле жива и пришла на собеседование?

— Почему... — хриплый голос сорвался с его губ.

Был ли это голос, который я слышала, умирая тогда?

Я пыталась вспомнить, но не могла понять — то ли похоже, то ли нет.

— Почему ты делаешь это со мной... в самом деле...

— Простите?

«Почему ты делаешь это со мной» — когда я готова выполнять тяжёлую работу на винокурне?

Я с непонимающим выражением смотрела на Лачеса, который схватился за голову.