Глава 13. Обманщица, обманщица!

Маленькая лодка, на которой уместилось четыре человека, легко покачиваясь, плыла по воде. На одном конце расположились Гу Чэн и Юнь Юэ, а на другом мальчик слуга Гу Чэна, Чжу Мо и Юй Мяо держали по веслу, задавая направление.

Джонка степенно плыла по озерной глади, держа путь к каменному арочному мосту, перекинутому через Изумрудное озеро, недалеко от павильона Лазурных Волн.

По обеим берегам, на которые опирался мост, было высажено множество плакучих ив, и Юнь Юэ невольно вспомнила строки поэта Лю Юя, так точно описывающего красоту открывшегося пейзажа*.

Дав немного вправо, лодка пошла по главному водному каналу столицы, и уже через несколько мгновений по обеим берегам сновали и шумели толпы простолюдинов. В толпе мелькали и путники, однако намного больше было бедняков, одетых в грубые холщовые одежды, и многочисленных торговцев, которые мельтешили туда-сюда и предлагали товары, крича на все лады. В столице кипела жизнь.

Юнь Юэ мечтательно смотрела на, кажущиеся такими маленькими, фигурки на берегу, однако эта внутренняя жажда мелькнула и исчезла в недрах души, так же быстро, как и падающая звезда.

Через полчаса лодка подошла к причалу. Гу Чэн сошел первым и протянул руку Юнь Юэ. Она достала вышитый носовой платок и, зажав его в руке, приняв помощь, взобралась на ступеньку.

После длительного путешествия по воде, Юнь Юэ ощущала некоторую неустойчивость, когда сходила на берег, и ноги ее подкосились.

— Осторожно! — Гу Чэн встревоженно протянул руку, чтобы поддержать ее, совсем забыв о приличиях.

Их взгляды встретились, и искренние эмоции, промелькнувшие между молодым человеком и девушкой, вспыхнули с такой силой, что Юнь Юэ почувствовала, словно ей обожгло внутренности.

Юнь Юэ выпрямилась и отвела глаза: — Большое спасибо, — лицо ее вдруг сделалось отстраненным.

Гу Чэн не совсем разбирался в тех чувствах, какие должны были быть между мужчинами и женщинами, однако ощутил перемену в ней, слово она была близко и одновременно далеко, как отражение луны на воде. Выловить его не представлялось возможным, поэтому только и оставалось, что любоваться недоступной красотой лунного диска, глядя снизу вверх.

— Третьей госпоже не нужно меня благодарить, — сказал Гу Чэн, не понимая, почему поведение Юнь Юэ так странно изменилось, только потерянно смотрел на нее в ожидании чего-то. Юнь Юэ притворилась, что не заметила его разочарования, и сделала несколько шагов по направлению к лавке, где можно было позаимствовать лошадей. Юй Мяо поспешила следом, чтобы попросить двух лошадей и мула.

Лошади, разумеется, предназначались для господ, а мул — для слуг.

Юнь Юэ взяла самых молодых и сильных лошадей. Позволить себе лошадь на восточном рынке могли разве что богачи, к тому же, без надлежащего опыта в езде получить коня в этой лавке было весьма затруднительно. Однако Юнь Юэ была частой гостьей, поэтому хозяин, сдающий лошадей, расплылся в улыбке, а щедрые чаевые только закрепили хорошее к ней отношение.

Лошадей вывели из конюшни, и Юнь Юэ одним махом оказалась в седле, терпеливо ожидая Гу Чэна.

На протяжении всего путешествия она не глядела на него, нарочно отводя взгляд. Она чувствовала, что потеряла право смотреть на него. Момент близости, когда Гу Чэн пытаясь поддержать, ненароком обняв ее, заставил ясно увидеть пропасть между ними, и она была непреодолима.

Эти чувства нужно было подавить в зародыше.

Она давным-давно потеряла свою невинность. Ее душа и раньше хранила в себе множество теней и противоречий, а теперь, когда даже ее честь оказалась поругана, она перестала быть достойной такой хорошей пары, больше не заслуживала этого безупречного, чистого сердцем молодого человека.

Гу Чэн не подозревал, какие печали одолевают сердце Юнь Юэ, его переполняла радость от осознания, что он может насладиться обществом девушки, которой восхищался.

Хотя Гу Чэн собирался стать государственным чиновником, в детстве он также изучал шесть главных искусств благородного мужа, среди которых было и управление лошадью. Верховая езда не была для него в новинку, однако каждый, кто посмотрел бы на него, мог бы с уверенностью сказать, что на лошади он выглядел несколько неуместно.

Пробираясь сквозь плотную толпу, два наездника добрались до дороги Чжу-Цюэ и там наконец отделились от основной массы людей, продолжая путь более свободно.

На втором этаже павильона Сеюй, у приоткрытого резного окна стоял Юнь Цзин, выражение его лица было мрачным, в глубине зрачков плескалась враждебность, будто он хотел спуститься и разорвать Гу Чэна на части.

Обманщица, обманщица!

Каждое ее слово было пропитано ложью. Только недавно она обещала ему не сближаться с этим мальчишкой, но вот, этот Гу Люлан опять крутится рядом с ней!

Нельзя доверять тому, что говорит женщина в постели. Воспоминания о той ночи вспыхнули у него в голове, перед глазами встала картина, как она покорялась ему, как дрожала, стонала и кричала: «Муж, муж…»

Прошло лишь немного времени, и она снова улыбалась, катаясь на лодке и прогуливаясь с другим мужчиной. Ее сердце действительно не знает жалости!

Сердце, словно закованное в железо.

Гу Чэн…

Родной младший брат Гу Шу.

Другие молодые господа не представляли опасности, но этот Гу Люлан был прекрасен не только характером, но и родословной, а то, что он был братом его лучшего друга, делало всё ещё более проблематичным.

Глаза Юнь Цзина выражали нескрываемую агрессию, отчего даже приближенные к нему люди ощущали, как бежит по спине холодный пот.

«Я слишком сильно ее балую? Поэтому она сделалась такой непослушной?», спрашивал себя Юнь Цзин.

Он с самого начала предупреждал ее, чтобы она не пыталась убежать, иначе ей придется столкнуться с последствиями. Неужели из-за того, что он обращался с ней слишком мягко, она не приняла его слова близко к сердцу?

Он вспомнил свои заверения: «Если Мань-Мань попытается сбежать, я приложу все усилия, чтобы ее вход больше никогда не закрывался, а ее ноги подкашивались при ходьбе. Тогда она больше никогда не сможет уйти, да?»

При мысли об этом в его сердце возникло жестокое удовлетворение, можно даже сказать, предвкушение.