Глава 46. Угрызения совести

На следующее утро Юнь Юэ проснулась в час Мао*. Как и ожидалось, в спальне она была одна, но, перевернувшись, почувствовала остаточное тепло с той стороны, где спал Юнь Цзин. Видимо, он держал её в объятиях всю ночь, но её тело было настолько измучено, что она ничего не ощущала.

*п.п.: Час Мао — с 5 до 7 утра по китайскому времени.

С помощью служанок она поднялась и оделась. Когда она встала, тело казалось неподъёмным.

Юнь Юэ села за стол и, пока служанки накрывали завтрак, заметила, что положение подушки на длинной тахте изменилось, казалось, кто-то подкладывал её под голову. Видимо, Сяо Сы тоже остался ночевать в её комнате.

При этой мысли в её сердце возникло странное, необъяснимое чувство.

Её личное пространство снова и снова нарушалось. Для девушки, выросшей в глубине женских покоев, это стало бы серьёзным ударом, но она не была изнеженной аристократкой, и поступки этих двух мужчин лишь напоминали ей о её истинном положении.

Сяо Сы оставался для неё загадкой.

Оглядываясь назад, она понимала, что он был слишком расчётлив, и ей не было ясно, чего он добивался. Неужели он действительно хотел, чтобы она родила ребёнка от Юнь Цзина, и тогда он смог бы назвать его своим?

В нём было слишком много странного, и она не хотела вникать в его мотивы. Подсознательно она начала испытывать к нему отторжение.

Но и Юнь Цзина она тоже не понимала. Он шёл против всех правил, зная, что это неправильно. Его упорство было пугающим, и, думая о нём, Юнь Юэ ощущала сложную гамму эмоций.

После неудачного побега её судьба оказалась полностью в его руках.

Едва Юнь Юэ закончила завтрак, как Юй Мяо доложила:

— Третья госпожа, из резиденции старшей принцессы прислали приглашение. Ожидают в главном зале.

— Приготовьте одежду. Мы выезжаем.

При мысли о старшей принцессе в сердце Юнь Юэ возникло чувство вины. Вчера, воспользовавшись тем, что принцесса устраивала весенний пир, она сбежала через водный путь на восточный рынок, а затем покинула столицу.

Принцесса не знала подробностей и, наверное, была потрясена.

Юнь Юэ также понимала, что привязанность принцессы к ней была искренней. Как однажды сказал Юнь Цзин, её сердце было холодным, его невозможно согреть. Если даже его она смогла бросить без колебаний, то что уж говорить о Хуэй Хэмин?

Она знала, что была эгоистичной, но её жизнь всегда была тяжёлой. Она не привыкла полагаться на других и доверяла только себе.

Даже будучи эгоисткой, она всё же испытывала угрызения совести. По-хорошему, сегодня, даже если бы принцесса не прислала приглашение, она должна была бы сама нанести визит, чтобы успокоить её.

Юй Мяо распорядилась запрячь карету, и Юнь Юэ заметила, что кучером был один из теней Юнь Цзина. Хотя он открыто ничего не говорил, стало очевидно, что он начал остерегаться её побега.

Она понимала его опасения, но то, что это вышло на поверхность, вызвало в её сердце лёгкую досаду.

Она поднялась в карету по ступенькам, и вскоре они прибыли в резиденцию старшей принцессы. Дворец принцессы располагался в самом престижном районе столицы, окружённый домами высокопоставленных чиновников, всего в двух улицах от усадьбы князя Юнь.

У этого дворца была особая история. Раньше он принадлежал бывшему министру, одному из тех, кто когда-то лишил принцессу и императора поддержки материнского клана. Будучи сторонником прежнего императора, именно этот чиновник подал доклад, предлагая отправить принцессу на брак с иностранным правителем ради стабильности в стране.

Тогда принцессе едва исполнилось пятнадцать, и у неё уже были взаимные чувства к двоюродному брату. Они даже собирались обручиться. Но придворные чиновники, боясь войны, заявили:

«Отправим одну женщину — и страна будет спасена. Где же тогда место для генералов?*».

*п.п.: это отсылка к историческому высказыванию, критикующему трусость чиновников, готовых пожертвовать женщиной вместо того, чтобы сражаться.

Ирония судьбы заключалась в том, что после восшествия на престол нового императора этого «патриота» обвинили в связях с врагом. При обыске в его доме нашли сотни сундуков с драгоценностями, а сам дворец поражал роскошью, даже беседки были покрыты золотой фольгой.

Эти украшения, созданные на деньги народа, были по указу императора переданы принцессе в качестве компенсации и молчаливого осуждения коррумпированных чиновников.

Как только заметили карету князя Юнь, слуги принцессы сразу же распахнули главные ворота.

Карета въехала во внутренний двор, где её уже ждала главная служанка принцессы. Увидев Юнь Юэ, она воскликнула:

— Как хорошо, что с третьей госпожой всё в порядке! Принцесса так волновалась, что не могла уснуть всю ночь. Лишь когда стало известно, что господин Сяо задержал тех наглых негодяев, она немного отдохнула. А проснувшись, сразу же спросила о вас!

Эта служанка сопровождала принцессу в её замужестве и была одной из немногих, кому удалось вернуться живой из Хуэйго. Она знала покойную принцессу Мобэй и потому относилась к Юнь Юэ с особой теплотой, что и проявилось в её словах.

— Я заставила приёмную мать волноваться, — тихо вздохнула Юнь Юэ и направилась в главный зал.

Не успела она дойти до крыльца, как Хуэй Хэмин сама поспешила ей навстречу.

— Юэ-эр, Юэ-эр! — Обычно сдержанная и элегантная, принцесса теперь выглядела растерянной. Юнь Юэ никогда не видела её такой.

Хуэй Хэмин, опираясь на Лу Цзиня, почти бежала к ней.

— Ваше высочество! — Лу Цзинь крикнула ей вслед.

Принцесса мчалась, словно лёгкий ветерок, наполненный ароматом.

Прежде чем Юнь Юэ осознала происходящее, принцесса уже обняла её.

— Юэ-эр, слава богу, с тобой всё хорошо! — Её голос дрожал, а всё тело слегка тряслось.

Юнь Юэ замерла. Впервые в жизни её обнимала старшая женщина, и в этом объятии она ощутила глубокую материнскую любовь. Теперь она действительно пожалела о том, что заставила Хуэй Хэмин волноваться.

Прошло немало времени, прежде чем принцесса успокоилась.

Они сели в главном зале, Лу Цзинь подала чай. Хуэй Хэмин любила сладковатый Люань Гуапянь, а Юнь Юэ предпочитала горьковатый, но с долгим послевкусием Би Ло Чунь.

Переводчик: rina_yuki-onnaРедактор: rina_yuki-onna