Время остановилось.

Аша замерла, ощущая, как белый свет ослепляет её.

[Это и есть порог смерти?]

Она медленно закрыла глаза, а затем вновь открыла их.

Разлом больше не расширялся.

Даже те отвратительные существа, что уже протягивали свои мерзкие лапы наружу, застыли, будто кто-то нажал на паузу.

Аша тяжело дышала, лихорадочно осматриваясь.

Не только ей одной казалось, что мир застыл.

Знать, замершая в страхе, словно лёд в статуе.

Слёзы испуганных людей так и остались застывшими на щеках.

[Что это?]

В этом застывшем мире шестеро всё ещё могли двигаться.

Тамон. Теоранша. Хартц.

Гиллоти, из последних сил цепляющийся за жизнь.

Аша, собравшая священные реликвии и призвавшая Бога.

И…

Перед Ашей, неспешно ступая по неподвижному воздуху, появилась Ханна.

Только это была не Ханна.

Свет, обволакивающий её тело, был нечеловеческий яркий.

«Чего ты желаешь, дитя?»

Голос Ханны разнёсся по залу.

***

Её глаза…

Золотые, словно расплавленное солнце.

Сила, не вмещающаяся в хрупкое тело, текла сквозь кожу, превращая её в живой свет.

Она шагнула к Аше.

Нет, не шагнула — воспарила.

«Я знала, что мы встретимся вновь.»

Голоса.

Они звучали не поодиночке, а разом, складываясь в хор, в гулкий напев.

Но Аша понимала.

Эти слова не были человеческой речью.

Она уже слышала их во снах.

И даже тогда её сердце сжималось от трепета.

«Я…знаю тебя.»

«Да, мы уже встречались.»

Аша стиснула губы, но быстро взяла себя в руки.

Глубоко в душе она всегда знала, кто такая Ханна.

Тамон, Теоранша, Хартц и даже Гиллоти смотрели на сияющую девочку, затаив дыхание.

Потому что сила, исходящая от неё, была слишком знакомой.

«Ты…Бог?»

Ханна мягко улыбнулась.

«Я та, кто приходила к тебе во снах.»

«Та, кто не может пребывать в этом мире.»

«И одна из тех, кто оставил тебе силу.»

[Бог…или нет?]

Слова были расплывчатыми.

Но одно Аша знала точно.

Это была та, кого она искала.

«Скажи, чего ты желаешь, дитя, что призвало меня столь отчаянно?»

Аша дрожащими руками сжала реликвии и взглянула на застывший разлом.

Он был огромен.

Если бы он распахнулся до конца, он бы поглотил весь банкетный зал.

[Сколько чудовищ ворвётся в мир?]

[Сотни? Тысячи?]

[Нет…десятки тысяч.]

Аша даже не могла это вообразить.

Даже четверо носителей сверхсил не смогут справиться с такой ордой.

Она стиснула зубы.

Первоначально она хотела лишь стереть силу смерти с лица земли.

Раз и навсегда.

Чтобы ни один правитель Танатоса больше не использовал её для своих амбиций.

Но сейчас…

Она посмотрела на зияющую черноту разлома.

Колебалась.

Но, наконец, собралась с духом.

«Позволь спросить…Ты исполняешь только одно желание?»

Ханна рассмеялась.

«Ты жадное дитя.»

Её смех был нежен, но в нём сквозила строгая истина.

«Жадность — это хорошо. Но моя сила не безгранична в этом мире.»

Аша медленно перевела взгляд.

На Гиллоти.

Он больше не был собой.

Сморщенное, высохшее лицо.

Из глаз, ушей, рта, носа — кровь и гной.

Осталась только оболочка.

Даже если он умрёт…

Он уже мёртв.

Её желание сбылось.

Она хотела его падения.

Но…

[Сколько людей погибнет, если чудовища вырвутся наружу?]

Среди них будут Тамон.

Будут чьи-то любимые.

Чьи-то семьи.

Аша сделала выбор.

Она знала, что значит потерять близких.

Она знала цену боли.

«Я хочу, чтобы разломы больше не появлялись в этом мире.»

Она посмотрела в глаза Ханны.

«Чтобы никто больше не становился жертвой этих тварей.»

Ханна долго смотрела на неё.

А потом, улыбнулась.

«Как же прекрасно.»

Она коснулась щеки Аши, её ладонь была тёплой.

«Ты сделала мудрый выбор, дитя.»

Она медленно наклонилась и коснулась губами её лба.

«Как же ты сладка. Как печальна. Как прекрасна.»

Она отступила.

«И, к счастью…»

Она посмотрела на Ашу с загадочной улыбкой.

«…мои желания совпадают с твоими.»

***

Ханна обернулась к четырём обладателям сил.

Они смотрели на неё с опаской.

«Чтобы закрыть разлом…»

Её глаза вспыхнули.

«Мне нужно забрать то, что принадлежит мне.»

Фрагменты силы.

«Именно из-за них чудовища пытаются прорваться в ваш мир.»

В этот момент Гиллоти задохнулся.

«Нет!»

Его мутные глаза распахнулись в ужасе.

«Это моя сила! Моя! Я не отдам её!»

Тамон, Теоранша и Хартц переглянулись.

А Гиллоти…

Он побежал.

Пополз.

Отчаянно. Судорожно.

Падая, спотыкаясь, царапая пол ослабшими руками.

Но Ханна шагнула за ним.

Медленно.

Не спеша.

«Не заблуждайся.»

Её голос был ласковым, но неумолимым.

«Это никогда не было твоим.»

Она протянула руку.

Гиллоти дёрнулся, но не смог сдвинуться.

Он замер.

Его тело не слушалось.

«Нет…Это моё…Моё…»

Его жадность была сильнее страха.

Даже когда смерть уже дышала ему в лицо…

Он не мог отпустить украденную силу.

Он дрожал в конвульсиях. Его ломкие белые волосы растрепались, морщинистая кожа была покрыта кровью, а иссушенное, костлявое тело обнажилось.

Но Божья рука спокойно легла ему на лоб, и в одно мгновение она забрала его силу.

«Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!»

Лишившись своей способности, Гиллоти больше не мог этого вынести и рухнул на пол. Он лежал с широко распахнутыми глазами, жалкий и сломленный.

«Не волнуйся. Он еще жив.»

Ханна обернулась к Аше и с улыбкой добавила эти слова.

Аша кивнула, переводя взгляд с поверженного Гиллоти на лицо Ханны. В её глазах читались противоречивые чувства.

«Разве тебе не нужно наше согласие?»

До этого молчавшая Теоранша наконец заговорила, её голос звучал с нотками сомнения.

«Согласие?»

Ханна медленно посмотрела на Тео, затем на Тамона, после чего её взгляд скользнул к Хартцу и Пятой Силе, которая слушала разговор издалека.

«А тебе кто-то дал право выбора, когда ты родилась?»

«Разве смерть спрашивает согласия?»

Тео сжала кулаки, но не смогла ничего возразить.

«Не волнуйся, дитя. Теперь этот мир зацветет благодаря вашей силе, а не нашей.»

Ханна протянула руку к Тео.

«Так что теперь, верни ее.»

Бог был поистине своенравен.

Они никогда не просили той силы, которую он даровал, но теперь он забирал ее по своему желанию.

[Но разве у них был выбор?]

Жизнь устроена иначе. Если бы все решалось только личной волей, каждый живущий стал бы Королем.

Тео с легким вздохом пожала плечами, словно признавая неизбежное.

После потери силы все изменится.

Изменится не только её собственная судьба, но и сам мир.

Перемены так же естественны и необратимы, как смена времен года.

Мудрец — это не тот, кто цепляется за прошлое, но тот, кто первым читает грядущие перемены и ведет за собой других.

«Когда я вернусь, работы будет еще больше...»

Тео посмотрела на протянутую к ней руку и, приняв неизбежное, закрыла глаза.

«Хааа...»

Она почувствовала, как осколок её души покидает тело.

Она даже не осознавала, что он был частью нее, пока не ощутила пустоту.

Тем временем Ханна перевела взгляд на Хартца.

Он безропотно опустился на колени и склонил голову в знак покорности.

Мягкое свечение вырвалось из его тела и устремилось в ладонь Ханны.

К счастью, никто не испытал той боли, что пронзила Гиллоти.

Бог, воспользовавшись этим телом, протянул руку в пустоту.

И вдруг издалека к ней потянулся алый свет, в одно мгновение исчезнув в ееёладони.

Это была сила обаяния, принадлежащая принцессе Лумоши, которая не смогла прийти сюда.

«Ну что ж...Остался лишь ребенок жизни.»

Тамон кивнул и сделал шаг вперед.

Хотя его сила жизни была могущественна, в отличие от Гиллоти и Тео, он не чувствовал сожаления.

Разве что теперь ему не удастся прикидываться раненым, чтобы получать заботу Аши.

И вдруг, стоя перед Богом, Тамон поднял голос:

«Прежде чем я отпущу ее...Можно задать один вопрос?»