Наташа ещё крепче сжала занавеску, которую держала в руках, и тут же рухнула к его ногам.

«Простите! Простите меня...»

Она никак не ожидала наткнуться на него так внезапно! Её плечи задрожали, а лоб коснулся холодной земли.

Тихим, едва слышным шёпотом она снова и снова повторяла слова извинения, лишь бы Гиллоти не узнал её голос.

Император редко удостаивал служанок даже беглым взглядом. Разве что в минуты скуки мог наказать ту, что неосторожно столкнулась с ним, но сейчас он был слишком занят. Велика вероятность, что он просто выругается и уйдёт.

[Всё будет хорошо. Всё в порядке. Всё будет хорошо...]

Наташа вжалась в землю, её пальцы дрожали. Гиллоти прищурился, взглянул на неё сверху вниз и отвернулся. Позади него, подобно хвостам, следовали Персо и Джон.

Он уходил.

Услышав удаляющиеся шаги, Наташа с трудом сдержала вздох облегчения. Если она не поднимет головы, пока он не исчезнет из виду, то спасётся. Так она думала...

Но...

В тот самый момент, когда Гиллоти прошёл мимо неё на пять-шесть шагов, он вдруг остановился.

Медленно повернувшись, он уставился на девушку, чьё лицо было прижато к земле.

В затенённом коридоре повисла тяжёлая тишина.

Гиллоти облизнул губы, не отводя взгляда от служанки.

«Джон.»

«Да, Ваше Величество.»

«Разве я не приказывал собрать всех слуг в одном месте?»

Тук.

Наташе показалось, что её сердце вывалилось из груди и с глухим стуком ударилось о каменный пол.

Её дыхание сбилось, грудь сдавило, а бешеный ритм сердца вдруг замер.

После краткой паузы Джон тяжело ответил:

«Да, Ваше Величество.»

«Тогда почему же эта служанка осмелилась проигнорировать приказ Императора и шатается тут, собирая оборванные занавески?»

Гулкие шаги вновь начали приближаться.

Руки Наташи, лежавшие на полу, побелели от напряжения, покрывшись дрожащей испариной.

Её снова накрыла чёрная, ледяная тень.

Она чувствовала пристальный взгляд, прожигавший затылок.

Капля холодного пота скатилась по её щеке и упала на каменный пол.

«Для служанки у тебя слишком белые и ухоженные руки...»

Гиллоти присел на корточки и взял её за руку.

Его пальцы были холодны, словно куски льда. Как только он её коснулся, Наташа поняла, что всё кончено.

Слишком знакомое ощущение.

«Подними голову.»

«...»

«Или мне прикажешь это сделать?»

[Ха.]

Стиснув зубы, Наташа медленно подняла голову.

И в тот же миг её чистое, заплаканное лицо оказалось перед Гиллоти, в глазах которого сверкал звериный блеск.

Он усмехнулся, как хищник, что поймал свою добычу.

«Моё цветок, Наташа...» — пробормотал он, облизывая губы. «Я и не знал, что играть в прятки так весело.»

Холодные пальцы вцепились в её волосы.

Наташа вскрикнула.

***

Банкетный зал.

«Ваше Величество! Простите меня! Пожалуйста! Пожалуйста!»

Люди, уже начавшие расслабляться, вздрогнули от пронзительного, раздирающего крик.

«Ахахаха! Ха-ха-ха-ха-ха!»

Император истерически смеялся, волоча женщину за волосы.

Три часа, выделенные на поиски Наташи, истекали.

Большинство уже вернулись и теперь стали свидетелями безумия Гиллоти.

«Смотрите все! Я победил! Я выиграл этот конкурс!»

Словно сумасшедший, он дёргал за её длинные золотые пряди, выставляя свою жертву напоказ.

Наташа, бледная, истощённая, с заплаканным лицом, дрожала в его руках.

«Ааааааа! Больно! Больно, Ваше Величество»!

Зрелище зрелого мужчины, безжалостно терзающего беременную женщину, было отвратительным.

Некоторые аристократы сморщили носы и отвернулись, не в силах на это смотреть.

Но Гиллоти лишь ещё шире распахнул рот в своей истеричной улыбке.

«Жалкие люди...»

Теоранша, Хелия, Тамон и Аша хмуро наблюдали за происходящим.

Мана, стоявшая чуть поодаль, прикрыла глаза младшей сестры и осторожно отступила назад.

Но Ханна лишь крепче сжала её руки, одарив хрупкой улыбкой.

«Ханна, лучше не смотри на это.»

«Нет...Я хочу увидеть всё. До последней секунды.»

В глазах Маны мелькнул золотистый отблеск.

«Да...» — тихо вздохнула она, крепко обняв сестру. «Как я могу тебя остановить?»

«Ханна всё такая же.»

Неожиданный, но знакомый голос заставил их резко обернуться.

Перед ними, ухмыляясь сквозь отросшую бороду, стоял Хартц.

«Мастер Хартц!»

Мана и Ханна воскликнули в унисон и тут же бросились к нему.

«Вы в порядке? Как выбрались?»

«Тот рыцарь помог мне.» — улыбнулся он, кивнув на Ронассо.

Тот, словно почувствовав на себе взгляды, выпрямил спину и надменно вздёрнул подбородок.

«Вам позволено выйти? Если Император узнает...»

«Не волнуйтесь. В скором времени ему будет не до меня.»

Аша и Тамон, стоявшие рядом с Ронассо, молча переглянулись с Хартцем.

Они обменялись взглядами, но не сказали ни слова.

Аша лишь кивнула, а Тамон сжал её ладонь в своей.

«Теперь, раз уж я выиграл, вам ничего не достанется! Но не расстраивайтесь! Этот великодушный Император Танатоса устроит вам грандиозное представление! Эй! Немедленно приведите Роксона из темницы!»

Железный, скрежещущий голос Гиллоти вновь расколол зал.

Люди зашептались, тревога вспыхнула на их лицах.

Но никто не ушёл.

Они знали, что произойдёт дальше.

Любопытство, обжигающее, острое, не позволяло им отвернуться.

И вскоре, под грубые шаги, в зал ввели узника.

«Я думаю, он здесь.»

«Тсс…Сейчас все начинается. Давай посмотрим момент, когда Танатос, тысячелетняя Империя, падет.»

Все затаили дыхание.

Человек, которого тащили солдаты, поднялся на сцену. Перед троном образовалась пустота, зрители, затаив дыхание, отступили назад.

«Ваше Величество! Ваше Величество, не надо! Пожалуйста, прошу вас!»

Женщина, чьи волосы были зажаты в руке Гиллоти, и мужчина, не смеющий поднять голову, даже будучи в руках солдат. А между ними, Император с улыбкой.

«Ну же! Самое интересное представление вот-вот начнется! Всем смотреть!»

Как будто на пике трагической пьесы, все взгляды были прикованы к происходящему.

«Это мой дальний родственник, а это — женщина, которую я любил больше всего на свете.»

Гиллоти ухмыльнулся, указывая с преувеличенными жестами на Роксона и Наташу.

«Им оказалось мало того, что они предали Императора! Они лгали и скрывали правду!»

«Нет…Нет, Ваше Величество…Это неправда…Прошу вас, верьте мне…Я — только ваша Наташа…»

«Нет? Тогда ты сможешь убить Роксона своими руками?»

«Ваше Величество…Ваше Величество…»

Наташа, заливаясь слезами, прижалась к лицу Гиллоти. Даже в беспомощности цветок оставался цветком, а её заплаканное лицо вызывало лишь жалость.

Она взглянула на Гиллоти снизу вверх, горько всхлипывая. Казалось, она не замечала окровавленного Роксона, весь её мир сузился до одного человека перед ней.

«Моя любовь принадлежит только вам, Ваше Величество…»

Её дрожащие пальцы сжали щеки Императора, словно прося пощады. Слезы текли по её губам, пока она нежно целовала его лицо, умоляя.

На мгновение в глазах Гиллоти промелькнуло сомнение.

Ирония была в том, что он действительно любил Наташу. Любил её нежные объятия, напоминающие материнские, и сладкие уста, говорившие лишь то, что он хотел слышать.

И именно поэтому он не мог её простить.

«Ха!»

С отвратительно перекошенным от любви лицом он грубо толкнул её в плечо.

«Ложь, ложь, ложь! Ты насквозь лжива, Наташа!»

Гиллоти выхватил меч.

Испуганная, Наташа вскрикнула и попятилась, двигаясь на пятках назад.

«Ах…Ваше Величество…Не надо…Прошу вас…»

Заточенный клинок взметнулся вверх и обрушился на нее без колебаний.

В панике Наташа сжалась и зажмурилась, ожидая неминуемой смерти.

Раздались испуганные крики зрителей. Некоторые аристократы не выдержали и отвернулись, не в силах наблюдать за происходящим.

Но, к счастью или к несчастью, Наташа не почувствовала, как её голова отделяется от тела.

Вместо этого перед всеми предстала истинная картина. Её вздувшийся, искусственный живот был обнажен перед глазами толпы.