В апреле погода в Париже мягкая и приятная. Я вернулась меньше, чем полгода назад. Сердце успокоилось, словно в нирване, после того, как решишься уйти в небытие. В конечном итоге моя мама тоже не поехала, потому что ей было бы слишком плохо при отъезде, и она, вероятно, не слишком хотела увидеть меня, потому что я с детства и по настоящее время отстаивала свою независимость. Поэтому я просто позвонила ей и сказала, что не поеду в Шанхай, а сразу полечу во Францию. Её ответ меня не удивил. Она сказала, чтобы я была осторожна в пути.

Раньше я всегда усердно добивалась признания от других людей, сейчас я не нуждаюсь в нем. Мне все равно, скольким людям я нравлюсь, и сколько людей хотят меня защитить, я лишь хочу спокойствия.

Ранним утром в субботу я понесла свои принадлежности для рисования в живописный пригород, где была церковь в стиле ранней готики, и где по выходным много людей приходило помолиться. Рядом с церковью есть старая и известная начальная школа. Школьный учитель время от времени выводил учеников на свежий воздух на внеклассные занятия. Однажды один ребенок подбежал посмотреть, что я рисую, и когда увидел, разочарованно сказал: "Ты плохо рисуешь". Я улыбнулась и снова начала рисовать, используя левую руку и начиная с нуля.

Неплохая сегодня погода. Сейчас пока рано, к обеду, должно быть, придет немало народу, чтобы устроить пикник на траве и насладиться солнцем.

После того, как я нашла подходящее место с хорошим видом, я установила мольберт, достала карандаши и краски и начала медленно изображать золотое солнце, отражающееся от воды.

Приехав первый раз во Францию, я год учила французский, а потом начала изучать живопись. Поскольку я рисую с шести лет, фундамент в этой сфере уже заложен, и самой мне рисовать очень нравится. Но на втором курсе, после того, как я уже не могла использовать правую руку, мне пришлось перевестись на специальность СМИ, изучая кино и рекламу. Таким образом, я прекратила занятия живописью через полтора года обучения. Вследствие того, что телевидение и реклама на одном факультете с живописью, смена специальности не вызвала больших трудностей, хоть я и сожалела, что не смогу больше рисовать. Но в действительности в те годы наибольшей проблемой было мое собственное положение.

Вернувшись после обеда в общежитие, я увидел миссис Мадан, машущую мне издалека. Её сухие волосы развевались на ветру, а желтоватое лицо сияло на солнце.

Когда я подошла, миссис Мадан улыбнулась и сказала мне:

— Анастасия, дорогая, к тебе пришел кто-то, такого же восточного типа внешности, как и ты. Он очень красивый! Ждал тебя все утро и все еще там за общежитием, иди и найди его.

У меня здесь нет знакомых азиатов, и даже если и есть, мы лишь кивали друг другу в знак приветствия. Но я не знаю кого-то такого, что мог бы меня спрашивать.

— Спасибо вам, миссис Мадан, — я направилась к задней части общежития, гадая, кто бы это мог быть.

Когда я увидела на лужайке прислонившегося к восточному платану и игравшего в телефон Е Линя, несколько удивилась. О был в белом чистом костюме, его немного длинные волосы были подстрижены и выглядел он более энергичным.

Он поднял голову, когда я к нему подошла.

— Когда ты приехал во Францию? — первым делом спросила его я. Даже не ожидала, что могу быть такой спокойной. Видимо, это потому, что я дейтсвительно отпустила его.

— Вчера.

— А, развлекаешься? — сначала я подумала, что он, возможно, приехал во Францию, чтобы посетить какое-нибудь модное мероприятие, но вспомнила, что Неделя моды в Париже закончилась в марте.

Е Линь посмотрел на меня какое-то время, затем тихо заговорил:

— Есть время? Поешь со мной?

— Ладно, — сказала я, — но сначала я оставлю вещи, — я указала на то, что было за спиной.

— Я подожду.

Я, улыбаясь, кивнула.

Я вернулась в комнату. Моя соседка настраивала гитару. Она китаянка из Сингапура, зовут Лян Айвэнь, с ней мы в основном говорим на китайском.

— Анастасия, с утра тебя искал какой-то человек, он ждал до обеда.

— Да.

Я положила вещи и пошла в ванную помыть руки, а когда вышла, услышала вопрос:

— Ты видела его?

— Да.

— Я думала, он ушел. Честно говоря, он такой красавчик! Твоя родня?

— Нет.

— Парень?

Мне не особо нравился этот допрос, но я сдержанно ответила: — Нет.

— Анастасия, пожалуйста, дай мне его номер телефона! — Лян Айвэнь положила свою гитару и встала передо мной с взволнованным видом, — Раз уж он не твой парень, тогда я за ним побегаю, ок?

Я не удержалась от смеха и, вернувшись в реальность, напомнила:

— Он, возможно, скоро вернется в Китай.

— Расстояние — это не проблема, — с беззаботным видом махнула рукой Лян Айвэнь.

Не думала, что она так скажет, не похоже было на шутку, но… — Я не знаю его номера.

Лян Айвэнь посмотрела на меня, расстроено кивнув, и отвернулась, бормоча себе под нос:

— Аай, принц в черном костюме….

В черном костюме?

Я не понимаю, Е Линь был в белом, где она увидела черный? Я замотала головой, опровергая кое-какую догадку в душе.

На ужин я повела Е Линя в итальянский ресторан недалеко от универа.

— Здесь неплохая еда, — сказала я.

— Часто бываешь?

Я улыбнулась:

— Как же, здесь дорого. Я раньше работала здесь.

Е Линь уставился на меня, у него было немного серьезное выражение лица.

— Я сейчас немного занята, иначе показала бы тебе Париж, — честно сказала я. Я снова начала изучать живопись, и вот-вот скоро выпуск, и моя дипломная работа требует много доработок. Я все еще хочу попутешествовать разок перед выпуском, и даже место уже выбрала, один очень старый городок.

— Я женюсь.

Я слегка замерла,

— Да? Мои поздравления.

— Цзянь Аньцзе, последнее, чего я от тебя хочу — это поздравления, — сказал Е Линь холодным голосом, а глаза его были полны упрямства.

— Но, Е Линь, все, что я могу тебе сказать — только поздравления.

Он внезапно схватил себя за лоб и засмеялся:

— Тебе действительно все равно, — он посмотрел на меня и сказал: — Тебе не нужно бояться, что я, как выживший из ума, пристану к тебе. Проиграл — плати! Я просто хотел тебя увидеть. Раньше я хотел тебя увидеть, но не мог, а сейчас могу, но уже не нужно. Не ты ли говорила, что жизнь — это какая-то шутка? Мои родители — игроки и пьяницы. А моя младшая сестра, когда-то я тебе рассказывал пару раз, она младше меня на семь лет — очень послушная, очень умная, но с детства и по сей день лечилась. В тот год, когда ты пришла ко мне и сказала, что уезжаешь во Францию, я сразу подумал, сколько нужно денег, чтобы уехать за границу? Пятьсот тысяч? Миллион? В то время у меня и пятидесяти юаней не было, я гасил долги в несколько десятков тысяч.

— Я не знала….

— Конечно, ты не знала. Я не мог жаловаться любимой девушке, — он позвал официанта: — Принесите, пожалуйста, бутылку вина, я сегодня в хорошем настроении. Нужно отпраздновать, раз уж я впервые обедаю вместе во Франции с той, кого люблю, — он говорил на китайском, и мне пришлось помочь ему принести официанту извинения.

Е Линь не отпускал руку:

— Дайте мне бутылку вина, вы что, не понимаете?

Я встала и подошла к нему:

— Хорошо, не надо создавать проблемы.

— Я не создаю проблемы, я всего лишь хочу выпить и отпраздновать, не так ли?

Мне пришлось заказать у официанта вино, а потом я смотрела, как он бокал за бокалом осушил полбутылки, что я его притормозила:

— Хватит.

Е Линь оперся на стол:

— Мне очень грустно, Аньцзе, очень грустно… Такое чувство, что ты выросла, а я так и остался подростком с тех пор, как ты ушла тогда… — он говорил и говорил, голос становился все тише, и через какое-то время он перестал двигаться, уснул. Я не могла не протянуть руку и не коснуться его лба.

Мы так и просидели до вечера, время от времени он говорил пару фраз, словно просто разговаривал с некогда юной мной.

Он говорил:

— Аньцзе, пойдем погуляем на детской площадке.

Он говорил:

— Аньцзе, учитель пришел, а ты меня не разбудила.

…

Мои самые невинные годы прошли с ним, я никогда не сожалела об этом. Просто мы оба понимали, что всё-таки упустили друг друга в этой длинной реке времени, даже если и в самом начале мы волей-неволей несли на своих плечах неизбежные горести.

Я с помощью официанта усадила его в такси. К счастью, при нем была карта-ключ отеля. Я привезла его на место, и когда я покинула его, было уже раннее утро.

Когда вернулась в общежитие, в холле на первом этаже я увидела мужчину.

Франция сейчас такая популярная? Все сюда едут! И все же сейчас глубокая ночь. Но если еще раз хорошенько подумать, если это он, я совсем не удивлюсь.

— Вернулась? — спокойно сказал он.

Я прошла через холл к лестнице, игнорируя его.

Я не хочу его видеть, я даже думать о нем не хочу. Он — часть моих ужасных, невыносимых воспоминаний, свидетель каждого моего жалкого побега от него.

— Когда же ты, в конце концов, перестанешь упрямиться? — донесся до меня безмятежный голос.

Что он называет упрямством? То, что я не хочу больше обращать внимание, это зовется упрямством? Тогда как называется его поведение, если он приехал сюда? Быть посмешищем или бить лежачего?

— Почему ты каждый раз бежишь в панике?

Даже если ему было все равно, его слова все равно умудрялись задевать меня. Он знал, как заставить меня чувствовать неловкость.

Я обернулась и посмотрела на него:

— Си Сичэнь, чего тебе надо?

Я так и не принимала его во внимание, однако его отношение часто тревожило меня. Мне пришлось посмотреть ему в глаза:

— Люди должны понимать, что такое не выходить за пределы дозволенного. Я уже оставила вас в покое, поэтому, пожалуйста, перестань снова приходить и беспокоить меня!

Я закрыла дверь спальни и глубоко вздохнула.

Я, как обычно, умылась, почистила зубы и легла в кровать. В темноте я услышала, как Лян Айвэнь вошла.

— Поболтаем? — она сразу включила свет, не дожидаясь моего ответа, повернулась и шумно села.

— После обеда я снова его видела.

Именно тогда я действительно поняла, кого она имела ввиду под этим ‘его’.

— Я с ним немного поговорила. Аай, он такой сдержанный! Но, глядя на его движения и одежду, я поняла, что, должно быть, у него неплохой статус. И еще я заметила его запах, но не разобрала, что за бренд,— чем больше она говорила, тем больше я волновалась. — В первой половине дня я столкнулась с ним на первом этаже. В этом общежитии только мы с тобой этнические китайцы, и я поняла, что этот человек искал тебя, поскольку, ты же знаешь, ты выглядишь довольно здорово. Поэтому я подошла и спросила, не Анастасию Цзянь ли он ищет, и это было так. Я сразу ему сказала, что ты еще с утра ушла. Он сказал, что это неважно, потом он сидел на стуле на первом этаже. Изначально я подумала, что у этого человека теплые чувства к тебе. И к вечеру я снова его увидела. Миссис Мадан сказала ему, что ты ушла с другим мужчиной. Он опять ничего не сказал, поэтому я подумала, что между вами ничего нет. Да, у него здесь во Франции есть компания? Я слышала, как он говорил по телефону о какой-то встрече в полдень, упоминал, как решить какие-то вопросы и что-то в этом роде. Анастасия, ты слушаешь? Я тебе так много рассказала! Не должна ли и ты мне рассказать что-нибудь, что знаешь?

— Извини, я о нем ничего не знаю.

— Его имя, профессию знаешь?

— Не уверена.

— Анастасия, ты действительно скучная! — договорив, она выключила свет и легла спать.

В темноте я попыталась выкинуть из головы все мысли, чтобы быстро заснуть, но примерно через полчаса мне все еще не хотелось спать. Я включила лампу у изголовья кровати, чтобы почитать книгу. Я взяла лежащий в выдвижном ящике французский словарь. Книга уже разваливалась от перелистываний. Вспомнила, как я два года, гуляя по улицам и в кафе, в трансе изучала слова.

— Эй, ты свет включила, как мне спать?

Я посмотрела на неё, которая все это время сидела в телефоне:

— Когда соберешься засыпать, выключу.

— Окей, тогда сейчас и собираюсь, — она отбросила телефон и посмотрела на меня.

Я не стала с ней препираться и просто выключила свет. Прожив несколько лет вне дома, я привыкла к безразразличию в человеческих отношениях.

Даже для родных людей это верно, а уж тем более для человека, который для меня ни сват ни брат.

На следующий день я взяла свой ноутбук, в котором была моя дипломная работа, предметы для рисования и сменную одежду, и отправилась в тот маленький городок, куда собиралась раньше.

В моем сне прошлой ночью был голос, который мучил меня, и я не знала, о чем он говорил, но эта агрессивная фамильярность встревожила меня. Из-за этих переживаний я решила отправиться в поездку до окончания школы.

В электричке, идущей в деревню, я обратила внимание на постороннюю мужскую куртку в моей сумке, которую я ошибочно приняла за свой черный плащ, когда достала ее из шкафа. На этой темной одежде нет какого-либо рисунка, но бирка брендовая и, должно быть, она очень дорогая.

В моей памяти смутно всплыло, как первый раз во Франции я позвонила Е Линю. В тот день я было растеряной, грустной и беспомощной. Снова начался ливень, и я стояла у входа маленького магазинчика, пока не стемнело. Физически на выдержав, я упала в обморок. Смутно помню человека, который взял меня на руки, а потом отнес в больницу. Эту куртку, возможно, он тогда забыл, укрыв меня ею.

Я хотела положить куртку обратно в сумку, но обнаружила, что в ней в правом кармане что-то оставлено. Из любопытства я посмотрела, там было несколько евро и две кредитные карты. Не слишком ли тот человек беспечный? Еще там был сложенный листок с рисунком, который я развернула — площадь, фонтан, голуби, прохожие…

На листке в самом низу рисунка было несколько строк красивым почерком...

"18 мая, пасмурно.

Она сидела там так долго.

Я надеюсь, она не узнает меня, тогда я смогу подойти и хотя бы сесть рядом,. По крайней мере, она должна быстрее уйти, чем я."

В конце было подписано большой буквой Е.

Я всегда думала, что в мире бывают не так много совпадений, бывают лишь люди с сознательными намерениями.

К полудню я, наконец, приехала в тот исторический город и нашла там небольшую гостиницу. Оставив там вещи, я взяла немного денег и пошла гулять.

Этот небольшой городок расположен на французской границе недалеко от Швейцарии. Природа чистейшая. Я иду без цели, улица у меня под ногами — как тонкая, аккуратно уложенная лента. Дома по обе стороны были очень старыми на вид, в основном из камня, и поскольку сейчас весна, в расщелинах каменных стен проростали цветы, маленькие и разноцветные. На улице было мало прохожих, поэтому здесь очень тихо и спокойно.

Так я гуляла до второй половины дня. В конце концов, в животе забурлило от голода, и я вошла в маленькую закусочную, по внешней стене увитую виноградными лозами.

— Китаянка? Японка? — спросил по-французски бородач, который обслуживал меня. Французы очень гордые, даже если они знают и понимают английский, они не будут на нем здесь разговаривать.

Я по-французски ответила:

— Китаянка.

Мужчина, услышав мой французский, слегка улыбнулся:

— Что будете заказывать, мисс? Желаете бокал вина? Мой друг производит вино на своей винодельне.

Я замотала головой, так как не могу пить:

— Принесите мне салат, рыбу и стакан воды, спасибо.

— Хорошо, — раскачиваясь, мужчина ушел.

Я огляделась. Двое мужчин сидели за старой барной стойкой, пили вино и время от времени болтали, а передо мной сидела седая пожилая дама, которая читала книгу. Казалось, люди живут здесь не спеша.

Пока ужинала, я услышала, как кто-то сел позади меня. Официант подошел, чтобы поприветствовать его, и мужской голос по-английски заказал:

— Кофе, пожалуйста.

Я онемела. Не понимаю, почему он так неустанно следит за мной.

Я вернулась в Париж, даже сбежала в старый городок, но он все равно идет за мной по пятям.

Даже марионетка древних времен, Лу Динг Гонг, был вынужден браниться с Цзи Пинцзи, который был у власти и чрезмерно обижал других! В конце концов, я не выдержала и, повернув голову, по-китайски сказала тому человеку: — Си Сичен, нужно иметь границы в общении с людьми.

П.п.: Лу Динг Гонг, 鲁定公 (510 г. до н.э. – 495 г. до н.э.) двадцать пятый князь (герцог?) китайского вассального государства Лу периода Весны и Осени.

Цзи Пин-цзы (затем Цзи Хуань-цзы, Цзи Кан-цзы) — представители рода Цзи в княжестве Лу, последовательно занимавшие место главы рода во времена Конфуция.

Нас разделял круглый стол. Си Сичэнь выглядел мягким, но когда хмурился, давал почувствовать людям его мрачный настрой. Он тихо пояснил:

— Потому что ты можешь уйти, не выслушав и пары слов, что я говорю..

Я почувствовала, как люди уже смотрят на нас, поэтому я положила деньги на стол, встала и вышла. Стоя на каменистой дороге, я ждала. Немного погодя он тоже вышел и я холодно сказала:

— Хорошо, что тебе нужно сказать? Говори, а как закончишь — убирайся.

Он стоял передо мной, а ему на спину падал свет:

— Он тоже ранил тебя, но с ним ты можешь быть спокойной, почему же со мной так нельзя?

Я не могла сдержаться и неестественно засмеялась, я действительно им восхищалась:

— Он? Е Линь? Ты сравниваешь себя с ним? Си Сичэнь, когда ты стал таким наивным? — беззастенчиво насмехалась я над ним.

На этот раз он совсем не рассердился, а, наоборот, улыбнулся, но я плохо видела его выражений лица:

— Ты даже не хочешь думать, что нравишься мне.

Со дня знакомства по сей день мы с ним редко пересекались, некоторые из этих встреч не самые счастливые. Разве это не абсурдно, что я ему нравлюсь?

У меня нет терпения, чтоб снова затрагивать с ним эту тему для разговора:

— Си Сичэнь, я правда не хочу менять страну раз за разом, когда вижу тебя, прекрати преследовать меня!

После этого я вернулась в ту маленькую гостиницу и больше оттуда не выходила. Небо за окном постепенно темнело, и я не заметила, когда хлынул дождь. Он зашуршал по деревьям за домом, холодный ветер ворвался в открытое окно, а я села на кровати и ждала, пока все пройдет и в комнате не станет темно.

На следующее утро дождь прекратился. Я встала и быстро умылась и почистила зубы, взяла вещи для рисования и была готова приступить к наброскам. Владелица отеля, француженка, приготовила для меня завтрак и сказала, что он включен в стоимость номера. Я не могу не сокрушаться по поводу того, что цена здесь низкие, а стоимость номера — двадцать евро за ночь. Она поставила тарелку и снова пошла на кухню. Я подумала: раз это бесплатно, то я могу быть сегодня без гроша в кармане, значит, мне не придется тратить время на то, чтобы искать, где завтракать.

Выйдя из отеля, я направилась в противоположную от вчерашней сторону. Потребовалось около двадцати минут, чтобы пройти по узкой дороге в тени деревьев. Впереди я увидела руины. Сложно разглядеть, но, возможно, раньше здесь был небольшой замок. Во Франции было много замков. Помимо тех, которые зарегистрированы и охраняются, по всей стране также осталось много развалин от других древних замков.

Я обошла вокруг сломанной стены. У французов есть Париж, а про подобные места они уже забыли ? Тогда сюда не будут приезжать туристы.

Но мне, однако, нравятся такие старинные красоты. Я не торопилась рисовать, на самом деле у меня сейчас все так же ограниченные способности и я не могу рисовать такое живописное умиротворенное место. Я положила вещи и прошла под полуразрушенной аркой, внутри все было настолько источено временем, что первоначальный вид плохо различался. Я проходила все дальше, все заросло травой и деревьями, дорога была ухабистой, я даже два раза спотыкнулась на полпути. Когда я почувствовала искры в глазах, за спиной послышался звук, зовущий меня ‘Аньцзе!’ Я вмиг повернула голову и почувствовала под ногами сильную вибрацию, а затем под ногами ничего не оказалось, и в следующую секунду мы полетели вниз.

Обвал? Страх расползался по всему телу, я онемела, как рыба, не успев даже визгнуть.

Небо исчезло перед глазами, я почувствовала, как кто-то меня крепко обнял. Затем мы тяжело упали, и я потеряла сознание.

Когда очнулась, в нос ударил перегнивший запах мха, а в ушах был звук капающей воды. Вокруг темнота, так что едва можно было что-либо рассмотреть.

Так неожиданно?! Вдруг появилась забавная мысль: небеса подготовили такой исход, решили захоронить меня заживо, стерев таким способом Цзянь Аньцзе с лица земли. Очень ловко, и хоронить не надо.

Прошло первоначальное онемение в теле, мало-помалу усилилась боль. В тот момент я не различала, где именно, лишь казалось странным, что она не настолько сильная, как должна быть. Наконец я почувствовала под собой не твердый щебень, а что-то теплое.

О чем я думала? Я трудом поспешила выбраться, однако его рука крепко держала меня за талию. Из-за недавнего потрясения мои руки и ноги обессилили. Я не в состоянии пошевелиться.

— Ты живой? — невозмутимо и с особым трудом спросила я, не желая думать о смысле его "геройства".

Под ухом послышался глухой стон. Я подождала, пока его хватка на моей талии ослабнет, и попыталась сесть рядом, в темноте на обломках было неуютно.

— Ты… в порядке? — его голос был немного хриплым.

— Я все никак не могу умереть

Я услышала его смешок, а затем его кашель:

— Тогда хорошо.

— Си Сичен, ты что, сталкер? — я догадалась, что он всю дорогу следил за мной. Этот человек действительно извращенец!

— У меня несколько дней отпуска, — сказал он, его низкий голос звучал немного уныло под землей, — Каждый год в это время я беру пару дней выходных, чтобы подумать о своих делах.

Мне все равно, как он проводит свой отпуск, но преследование вызывает отвращение. Однако спорить с ним у меня нет сил. Мои глаза медленно привыкали к здешнему освещению, еле-еле можно было рассмотреть узкую длинную дорожку. Впереди наглухо заваленная груда обломков, преграждающая эту дорогу. Должно быть, её засыпало, когда мы упали, сзади был мрак.

Что же сейчас делать? Неужели я умру здесь вместе с ним?

Я смутно обратила внимание, что мужчина рядом встал, какое-то время ощупывал стену, затем я услышала последовательный легкий треск, словно стучали чем-то, вылетали искры, а затем появился огонь, после чего все внезапно осветилось. Не знаю, как он зажег очень старый факел.

Тайный ход более отчетливо появился перед глазами, неровная земля была размыта водой и покрыта местами зеленым мхом, а на обшарпанных стенах ржавыми металлическими пятнами висели факелы.

Я поднялась и обратила внимание, что на его правой руке, державшей факел, были следы крови, а в левой руке он держал карманные часы, металлическая цепочка свободно свисала между кончиками его пальцев, а на крышке очень бросался в глаза прекрасный сапфир.

— Сапфир Чанлэ, геологоразведчики обнаружили, что в горной деревне пожилой человек привязал его к кисету для табака, чтобы разжигать огонь. Я не ожидал, что сегодня он вернется к своей первоначальной функции, — он объяснил мне это тихим голосом.

— Нет зажигалки? — после легкого удивления я снова расстроилась от своего излишнего любопятства.

Он мотнул головой, а огонь метнулся по его лицу:

— Я не курю.

Не знаю, почему это непримечательное замечание создало ощущение скрываемых фактов.

— В прошлом у французской знати была привычка строить тайные дороги на случай чрезвычайных ситуаций. Или чтобы создать тайник, или чтобы избежать преследования, — Си Сичэнь посмотрел на кучу гравия, которая преграждала проход перед ним, — Поскольку это секретная дорога, на другом конце должен быть выход. Замок невелик, и туннель не будет слишком длинным. Мы быстро отсюда выберемся.

Мужчина передо мной был силен в скрывании чувств, равнодушен и расчетлив. Говорит всегда полуправду, так что людям никак не разобрать его истинных намерений, в конце концов, впервые так открыто все разъяснял. Я ехидно сказала:

— Господин Си действительно всеведущ и всемогущ.

Си Сичен взглянул на меня и равнодушно сказал:

— Идем, — и, держа в руке факел, пошел в темноту впереди меня.

* * *

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)