В полдень мне позвонила моя давняя одноклассница Мо Цзячжен, она одна из не многих подруг с кем я поддерживаю отношения:

— Я сопротивлялась полдня, в конечном счете, признаю свою ошибку. Я правда-правда изо всех сил противилась ему, не давая ему твой номер, однако ты же знаешь какой Е Линь бессердечный лицемер, он просто мило улыбнулся, ко всеобщему удивлению, и сказал, что если я ему не дам твой номер телефона, то непременно приедет на мою свадьбу и расстроит все к чертям…. так или иначе, Аньцзе, прости меня, — извинялась она.

— Все в порядке, в любом случае, после моего возвращения из Франции я практически не использую этот номер.

— Точно, ты лучше всех все понимаешь! Кроме того, ты видела, я тебе отправила смс, сегодня в семь ужинаем вместе, прием у Лин Сяоди.

Лин Сяоди моя соседка по парте в старшей школе, потом она вышла замуж за тайванца, я не была на ее свадьбе, так как была во Франции, из-за этого мне теперь немного неловко перед ней, в конце концов Лин Сяоди эталон доброты и никогда не держала зла на свою близкую подругу, таких людей в моей жизни можно пересчитать по пальцам.

В последний раз мы виделись два года назад, Лин Сяоди и Мо Цзячжен приехали в путешествие в Европу, а я была в качестве гида и гуляли с ними пару дней.

— Так она тут?

— Сегодня с ней разговаривала о твоем возвращении, она сразу же купила билеты на самолет и прилетела сюда, где-то в пять она была уже на месте, — смеялась Цзячжен, — если бы я не знала, что та женщина замужем, я бы подумала, что она лесбиянка, которая в тебя влюбилась!

— Что за глупости ты несешь, — подумав немного, я продолжила, — вечером я приду вместе с Пяо Чжэнем, я немного приболела, попрошу его меня привести.

— Пяо Чжэн? Я его знаю, старшекурсник Пяо, разве не он в тот раз время от времени искал тебя чтобы что-то тебе сказать, неужто вы с ним…

— Он сын второго мужа моей тети, хоть мы и некровные, я все равно его уважаю как старшего брата, пожалуйста, больше не придумывай себе подобного.

— Твоя тетя? Это та, что принимала нас, когда мы были в Финляндии?

— Да, — после смотри отца Пяо Чжэня, тетя сильно горевала, и уехала заграницу. Спустя год, я приехала во Францию, в то время, к моему счастью, я то и дело могла время от времени ее навещать, иначе жизнь, лишенная тогда всякой поддержки, действительно высасывала все соки.

Вечером, когда мы с Пяо Чжэнем приехали в ресторан, Лин Сяоди и Мо Цзячжен были уже в VIP-ложе, Цзячжен кричала официанту чтобы тот налил ей горячей воды, а Лин Сяоди как только меня увидела, вскочила и подбежала обнимать, с грозным видом она длительное время выражала чувство тоски и враждебность в душе по отношению ко мне, так называемая враждебность от того, что я вернулась и сообщила об этом только Цзячжен, а ей нет.

— Я думала ты в Тайване, было бы бессмысленно тебе говорить.

— Как это бессмысленно? — Лин Сяоди встала перед моими глазами, после чего первая засмеялась, — Ладно-ладно, без скандалов, Аньцзе, я хочу познакомить тебя с своим супругом, — она развернулась к мужчине, сидящему на диване, — это Ку Вей, мой муж. Ку Вей, это Цзянь Аньцзе, моя лучшая подруга.

Я также представила молодоженам Пяо Чжэня:

— Мой брат, Пяо Чжэн.

— Цзячжен говорила, старшекурсник Пяо, здравствуй-здравствуй, — смеясь, говорила Лин Сяоди, — вы пока поболтайте, а я помогу Цзячжен с блюдами, та пацанка наверняка заказала кучу морепродуктов, а я их так не люблю, — закончила она и со сверкающими глазами направилась к Мо Цзячжен.

Ку Вей с видом ничего не поделаешь, просто покачал головой.

— Сяоди вечно такая энергичная, — искренне сказала я.

— Да-а, — улыбаясь, ответил Ку Вей, — давно наслышан о тебе, госпожа Цзянь, Сяоди часто вспоминает тебя. Слышал, ты до этого училась во Франции?

Я, улыбаясь, кивала.

— Учиться заграницей в одиночку требует больших усилий?

— Да, не так уж и сложно, — фактически ни каким образом я не стремилась учиться, по сути дела всего лишь стремилась к самосохранению.

В это время, в дверь вошли люди, это был Е Линь, а за ним шла Ян Яли

Жизнерадостный элегантный мужчина и женщина благородной красоты.

Е Линь увидел меня, и на лице появилось изумление:

— Извините, я, кажется, ошибся дверью. Хотя нет, все же удачно, — Лин Сяоди, давно не виделись!

— Е Линь, — Сяоди действительно удивилась.

Е Линь, подняв брови, осмотрел всех сидящих в ложе:

— Сегодня день встречи выпускников? Как же тогда нас с Яли не пригласили?

Сяоди, совсем не стесняясь выпалила:

— Вы же сейчас большие люди, а у нас маленький стол и маленькие тарелки, пожалуйста, присаживайтесь, но боюсь, ваш статус может понизиться.

Е Линь засмеялся и закивал головой:

— Точно, я не прошу вас, если случайно понижу свой статус!

— Ты! — Сяоди разгневалась.

Е Линь говорил все это, крепко обняв Яли, стоявшую сзади:

— Да ладно тебе, я не буду спорить с тобой, — он повернулся и кинул Сяоди, — и ты не смей наседать на нас, столько лет с вами не виделись, раз уж наткнулись друг на друга, давайте поужинаем вместе, я угощаю.

Сяоди немного подумала, а затем ответила:

— Ладно. Официант, будь так любезен, принеси нам самое дорогое блюдо, что есть в вашем ресторане, — потом, глядя на Ян Яли, добавила — Ян Яли, ты у нас наследница состояния, ты же, не простив, если мы закажем пару дорогих блюд?

— Как тебе угодно, — ответила щедрая Ян Яли. Закончив говорить, ее взгляд специально или может нет скользнул в мою сторону.

В самом деле, ей действительно не стоит обо мне тревожится в такой степени, в конце концов, человек, которому сейчас вне всяких сомнений она придает большее значение сидят рядом с ней.

Я расслабленно кивнула Ян Яли, считай поздоровалась, однако отвернувшись, наткнулась на те холодные циничные, а затем полные насмешкой и презрения глаза.

Признаться, из-за этого взгляда у меня на мгновение защемило в сердце. И пред тем, как подойти и сесть за стол, поклялась себе, что не позволю этому больше повториться.

Я села за стол и на телефон пришло уведомление, это было смс: [Не хочешь видеть, или не заметила?]

Я подняла голову и посмотрела на Е Линя, а он опустил голову и смотрел в телефон.

Я написала: [Следишь за мной? А после пришел со своей девушкой? Е Линь, мне правда все равно.]— отправив, сообщение я убрала телефон в карман и больше его не доставала.

— Хей! — подошел Ку Вей и передал мне стакан с теплой водой, — только что услышал твой голос, он немного сиплый, ты приболела? Пей побольше теплой воды.

— Спасибо, — я взяла стакан, этот мужчина заботливо вникал во все мелочи, Сяоди вышла за него замуж, хоть и покинула родные места, ей безусловно повезло.

— Если станет серьезней, то сходи в больницу, тебе подберут лекарства, и ты быстро поправишься.

— Хорошо, спасибо, — от его заботы мне немного не по себе.

— Хоть и вижу тебя в первый раз, все мы друзья, поэтому не нужно так церемониться, — рассмеялся он.

Ничего не поделаешь, я вздохнула и задумалась: не церемонюсь, но то, что вы сидите так близко, заставляет чувствовать себя неловко, однако я не дам возможности обмануть себя то, что сейчас сильнее не дает мне покоя, не покидающий взор, направленный в мою сторону.

Наконец, все сели за стол, справа и слева от меня сидят Цзячжен и Пяо Чжэн, слева от Цзячжен Сяоди и Ку Вей, а справа от Пяо Чжэня — Яли и Е Линь, такая случайная рассадка, словно ему на руку, позволила Е Линю сидеть напротив меня, поэтому я сразу опустила голову и начала есть. Я не то, чтобы боюсь или прячусь, просто не хочу возобновлять споры, или должно быть дело в простуде, но я все думаю, что у меня уже нет сил, еще чуть-чуть и грохнусь в обморок.

За столом атмосфера яростного сражения, оживленная вечеринка, Цзячжен и Сяоди, с одной стороны, огородив полстола, сражались в алкосхватке, и взаимно, критикуя заказанные блюда в тоже время.

— Ладно, не будем о еде, — Цзячжен, улыбаясь, взяла палочки и указала на Сяоди. — Лин Сяоди, вот ты говоришь, что ты так себе на лицо, постоянно твердишь, что ты некрасива, ну разве, что капельку, но на самом деле наоборот, ты абсолютная красотка, иначе, как ты угнала себе такого хорошего мужа? Давай, проконсультируй нас.

— Используя ноги и угнала, — деловито сказала Сяоди, потом снова улыбнулась, — на самом деле по угону мужиков нам следует спросить Ян Яли, она поумелее меня будет, произвела целый фурор в те годы, угнав Е Линя! — Сяоди говорила шутя, но на сто процентов была серьезна.

Цзячжен кивнула:

— И то верно, тогда спросим совета у госпожи Ян.

Они обе пели одним дуэтом, чтобы сохранить мне самооценку, иметь друзей, готовых таким образом защищать меня — в душе стало так тепло. Но мне категорически не хотелось вновь возвращаться к прошлому

Лицо у Ян Яли немного скривилось:

— По правде и говорить то нечего, взаимная любовь — только и всего

— Взаимная любовь? А-а, так интересно, а я помню, что ты кружилась тогда вокруг Е Линя, как маленькая пчелка (косметический бренд Burts Bees), а он принадлежала моей Цзянь Аньцзе, этому цветочку. Ты скажи, как это превратилось во взаимную любовь? Неужто, сразу после рождения застолбила?

На сей раз слова Цзячжен совершенно случайно заставили всех погрузить в мертвую тишину.

Перед моими глазами кружили разные круги и мушки, и я почувствовала усталость еще сильнее.

— В самом деле, — на удивление первым, кто нарушил молчание была Ян Яли, голос у нее был немного подавленный, — не смотря на то, что тогда у Е Линя действительно была девушка, другие люди также имели право за ним ухаживать, не так ли?

— Яли, — крикнул ей Е Линь

— Более того, тогда…

— Достаточно! Яли!

Мое сердце подпрыгнуло, и я смотрела на человека, сидящего передо мной, совершенно точно, он злился.

Ян Яли побледнела. Она оглянулась на Е Линя, и спустя долгое время пробормотала:

— Не злись, мне уже и говорить ничего нельзя?

Такая картина, ни жалоб, ни бегства со стуком двери, лишь мягкая фраза с извинениями и что все хорошо, я думаю Ян Яли действительно любит Е Линя, раз она так осторожна и осмотрительна с ним.

Но я, еще больше похожа на постороннего.

— Разве этот банкет не в честь Цзянь Аньцзе? Почему гвоздь этого вечера все время молчит?

Я замерла и смотрела на говорящего. Е Линь лениво облокотился на спинку стула, прищурив глаза и откинув руку назад на спинку стула, полный спокойствия вид, от той вспыльчивости, что была минуту назад, не осталось ни следа, точно, как и его ранней несобранной фривольности.

— Мне нечего сказать, — тихо ответила я.

— Как же так? — притворно изумился Е Линь, — ты столько лет пробыла заграницей, впервые вернулась, и тебе нечего нам рассказать… нам твоим старым друзьям? — такой мягкий голос с ноткой сарказма, только я, пожалуй, могу его услышать.

Мне было затруднительно ответить, и Ку Вей решил выступить на примирительный путь:

— Госпожа Цзянь, расскажи нам, э-э, встречала ли ты во Франции какие-нибудь интересные вещи?

Подумав немного, я честно ответила:

— Там на самом деле нет ничего интересного, — скучных занятий предостаточно, незачем о них и говорить.

Сяоди в это время, хитро улыбнулась:

— Такого быть не может? Там много французских красавчиков, и наша Аньцзе тоже такая красавица, определенно за тобой толпой гонялись?

Я расплылась в улыбке:

— Ну конечно, во Франции много красивых мужчин.

— Тогда должно быть ты там не мало в кого влюблялась, — спросила Ян Яли, вернувшись к естественному выражению лица и к непринужденности.

Я взяла, стоящий перед собой, стакан с водой и покрутила в руке, не поддержав разговор.

— Ты болеешь, не стоит пить алкоголь, — чрезмерно сурово сказал Пяо Чжэн.

Будучи сейчас не особо внимательной, Лин Сяоди и не обратила внимания, что налила в стакан, я очень хотела пить, поэтому отпила, и поняла, что там красное вино.

Я, улыбаясь, поставила стакан, по правде, я из тех, кто не умеет пить из-за аллергии на алкоголь, если случайно к нему прикоснуться, тело начнет зудеть, горло заболит, а если все будет серьезней может дойти до того, что будет трудно дышать, касательно этого вопроса знают лишь немногие, а из присутствующих только двое.

— Цзянь Аньцзе, ты когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? — сказал Е Линь, не то улыбаясь, не то нет, смотря прямо на меня.

— За шесть лет ты так и не изменился, — вздохнула я.

Его горящие глаза внезапно похолодели, и пятнадцати минут не прошло, как он снова стал несерьезным:

— Верно, 6 лет, 2190 дней, 52560 часов, 3153600 мин, и правда, что такие маленькие цифры могут изменить.

Мой руки упали, больше я не говорила, в конце концов, смысл этих слов не велик.

Кто знал, что Е Линь так неожиданно закончит, он поднялся и подошел ко мне:

— Поскольку все сегодня ради Цзянь Аньцзе, то нам всем, ребята, нужно за нее выпить, поздравим ее, что она «достойно вернулась на Родину» впервые за 6 лет, — закончил он и выпил содержимое залпом.

Возвышающая фигура, стоящая слишком близком, угнетала меня и нервировала.

— Не окажешь честь?

Я глубоко вздохнула, словно шип, застрявший груди — заставлял меня чувствовать себя некомфортно.

— Е Линь, — Пяо Чжэн, загородив, встал передо мной, в его интонации отчетливо пронесся гнев.

Все присутствующие немного переполошились, Цзячжен и Сяоди поспешно начали противостоять, Ян Яли тоже встала с места, подошла к Е Линю и взяла за руку:

— Что такое? Ты чего сегодня такой вспыльчивый? Ладно, не будь ребенком.

Она назвала Е Линя ребенком? Этот мужчина с чрезвычайными опасными намерениями в глазах, что я видела, вдруг стал ребенком.

Я подняла стакан, и красная жидкость медленно протекала по моему горлу, изо всех сил, старалась проглотить, и все же последний глоток заставил меня поперхнуться. Я мучительно прикрыла рот, и начала быстро кашлять, горячая жидкость в желудке прожгла все тело, заставила меня с ног до головы пожалеть о случившем.

— Цзянь Аньцзе, кажется, после этого я должен серьезно за тобой наблюдать, вдруг, проявится аллергия… как себя чувствуешь? Я, Е Линь, еще никогда ни с кем не был так мил, — ветер, рассеявший не только старые воспоминания.

Я очнулась глубокой ночью, в воздухе царил дурной лекарственный запах, вокруг стояла тишина.

— Проснулась?

Под мрачным светом лампы, возле меня на стуле сидел Пяо Чжэн с лицом, наполненным серьезностью.

Я с трудом натянула уголки рта:

— Впервые после возвращения я сплю в таком удобстве.

После очень долгого молчания, он вздохнул:

— Правда, не знаю, что тебе лучше сказать.

По правде говоря, я и сама не знала, что ему сказать, изначально я думала, что из-за того вина, я максимум покроюсь пятнами, но результат, черт возьми, отправил меня в больницу, и в самом деле перебор.

— Прости, что заставила тебя волноваться, — сказала я.

— Да, тебе следует извиниться, — ответил он.

Когда мы сказали это, обстановка перестала быть настолько серьезной.

Внезапно, о чем-то вспомнив, Пяо Чжэн засмеялся:

— Та Лин Сяоди, громко кричала, внезапно рассердилась на тебя, а потом и вовсе заплакала.

— Да, Сяоди очень эмоциональная.

— Верно, переживала до смерти, я ее полдня уговаривал, чтобы она могла тебя оставить, — Пяо Чжэн остановился ненадолго, а потом снова продолжил, — знаешь, это раздражает, поэтому я всех выпроводил.

— Да, спасибо, — я плохо сплю весь год, если рядом хоть какой-то шум, я точно не засну.

На самом деле спать в больнице для меня не приемлемо.

Я посмотрела на капельницу, и, лестно улыбаясь, спросила Пяо Чжэня:

— Мы не вернемся? Не хочу оставаться в больнице.

— Подожди немного, хотя бы пусть капельница закончится, у тебя температура, — голос нежесткий, но в нем слышится настойчивость.

Я подняла руку, чтобы посмотреть на часы, 1: 15 ночи, и сказала:

— Уже поздно, иди домой отдохни.

— Ты здесь одна, я беспокоюсь.

— Не о чем беспокоиться, тем более я не могу спать, когда кто-то рядом.

Пяо Чжэн немного подумал и согласился:

— Ладно, завтра утром я снова приду, заодно принесу тебе поесть, ты определено не привыкла к здешней пище.

— Я хочу фасолевую кашу с медом.

— Понял, — Пяо Чжэн взял куртку и отвернулся, остановившись у двери, он сказал:

— Отдохни хорошенько, и все будет нормально.

Я улыбнулась и ничего не ответила

Я снова закрыла глаза, вспомнила Е Линя, столько лет прошло, то былое снова угнетает, следует пустить все переживания по ветру.

Сквозь сон показалась, что вошел какой-то человек, перед этим я выпила таблетки от простуды, и настолько устала, что не могла открыть глаза, я почувствовала, как чья-то прохладная рука легла поверх моей, мне не понравилось это прикосновение, я хотела было убрать свою руку, но хватка усилилась.

Я снова открыла глаза, вокруг было пусто, никого, я посмотрела на свои руку, на тыльной стороне руки не было иглы от капельницы, вместо нее был приклеен медицинский пластырь. Я поднялась с кровати и пошла в туалет, открыла кран и вымыла руки ледяной водой.

На следующий день я проснулась и не увидела Пяо Чжэня и его кашу, но я очень удивилась, когда увидела Ян Яли.

— Где Е Линь? — ее тон был все таким же добрым, но не особо вежливым

Поскольку, я не могла принимать решения лежа и тем более разговаривать с людьми, я села и посмотрела в окно, снег уже не прекращался в конце декабря, оседая, бескрайним серебром и резким холодом.

— Я спросила, где Е Линь, — повторила вопрос Ян Яли

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — в конце концов, с таким социальным статусом ей не нужно приходить ко мне и спрашивать меня о подобном.

— Я знаю, он приходил суда, — сказала она.

Немного подумав, я ответила:

— Был он тут или нет, я не уверена. Но, госпожа Ян, я совершенно точно могу сказать, что не видела его, во всяком случае, с того самого момента, как он поднял стакан в мою честь.

Ян Яли смотрела на меня и переваривала мои слова, после долгого молчания она открыла рот:

— Я никому не отдам Е Линя, включая и я тебя, Цзянь Аньцзе, надеюсь, ты запомнишь это, — и перед тем, как уйти, он добавила, — желаю скорейшего выздоровления.

Это звучала смешно, потом зазвонил телефон, и я ответила на звонок, номер не определился:

— Алло?

— Где ты? — знакомый голос.

— Ты?

На другом конце ненадолго замолчали, потом продолжили:

— Си Сичэнь.

В тот момент я отчетливо почувствовала, как мои пальцы задрожали, а затем так же как и появилась — дрожь прошла:

— Какое-то дело? — я и подумать не могла, что это будет он, в конце концов, он из тех людей, кто без надобности не будет со мной общаться.

— Госпожа Цзянь, ты действительно очень забывчива, — сказал он ледяным голосом.

Я забыла вчера вернуться в дом господина Цзянь, однако, что с того? Для чего эта приказная манера речи? Вернусь я или нет, когда и как, он не имеет права спрашивать.

— Я знаю, спасибо, что напомнил.

— Пожалуйста, — спокойный сдержанный тон смешивался с каплей недовольства.

В самом деле, назойливый человек, я фыркнула в душе и собиралась уже положить трубку, как до меня снова донесся его голос:

— Раз уж госпожа Цзян все знает, позволь мне снова спросить, в котором часу госпожа вернется домой?

Я на секунду замерла, а потом, улыбаясь, ответила:

— Си Сичэнь, тебе не кажется, что ты немного любопытный?

— Скажи мне конкретное время, — он не обратил внимания на мой сарказм, по его холодному голосу было не понятно, какие эмоции он испытывает.

— Осмелюсь спросить, господин Си, ты сейчас спрашиваешь меня, в качестве кого? — ему незачем мне объяснять подобного рода вещи, — я думаю, мне не стоит отчитываться перед кем-то посторонним, о моем возвращении в дом? — высмеивая, его, я высмеяла и себя.

— Господин Цзянь, он же и твой отец, также хочет знать, конкретное время твоего прибытия, чтобы не ждать тебя без надобности, — его голос стал немного серьезнее, похоже он ожидал подобного.

Я предполагаю, что он всегда пытается вставить мне палки в колеса:

— Через пару дней, — уже с язвительной насмешкой сказала я ему, не желая больше тратить свои нервы на бессмысленный разговор и растягивать его.

— Госпожа Цзянь, ты наверно плохо меня расслышала, я имел в виду конкретное время.

— Завтра, — стиснув зубы, сказала я.

— Хорошо, завтра, — немного помолчав, он сказал: — если понадобится, я могу послать кого-нибудь за тобой.

— Я все еще помню дорогу назад.

— Надеюсь, так и есть

После этого пришел Пяо Чжэн и составил мне компанию в первой половине дня, ближе к вечеру я прошла все формальности и меня выписали. За это время ко мне также приходили и Лин Сяоди, и Мо Цзячжен, после того как Сяоди убедилась, что со мной все в порядке она с огромными нежеланием вернулась в Тайвань

По дороге домой, Пяо Чжэн достал из кармана пиджака стопку бумаг и дал мне:

— Ты с утра мне позвонила и попросила забронировать, на завтра во второй половине дня билет в Шанхай, а на послезавтра из Шанхая во Францию, обязательно так торопиться? Ты только вернулась.

— Бра-а-ат… Я, кажется, раньше не называла тебя так, спасибо тебе, спасибо, что заботился обо мне все эти годы. Когда я училась в Китае, нам было неловко называть друг друга братом и сестрой, но прошло столько лет, мы выросли, и нам еще больше неловко так друг друга называть. Но я хочу сказать, все это время, в моем сердце — ты мой самый близкий брат. В этом городе, помимо тебя, мне не по кому больше скучать. Поскольку, это место для меня стало бессмысленным, нет необходимости мне надолго здесь оставаться.

Пяо Чжэн дослушал и покачал головой:

— Я завезу тебя завтра утром домой, а потом сразу отвезу в аэропорт.

— Хорошо, — улыбнулась я.

Когда мы подъехали к квартире Пяо Чжэня, я вышла из машины, а Пяо Чжэн поехал в подземную стоянку припарковать машину. Поскольку на улице было слишком холодно, я сперва направилась к двери квартиры, как вдруг за спиной меня кто-то крепко схватил, и с огромной силой развернул.

Под не слишком ярким светом в глаза бросилось чрезвычайно красивое лицо — Е Линь!

Это точно он, немного истощенный, слегка подавленный, с покрасневшими красивыми глазами.

После испуга, я попыталась высвободиться из его рук, так как его хватка была очень болезненной:

— Е Линь!..

Я не успела договорить, как горячее дыхание ударило в лицо, и в следующую секунду его губы остановились на моих, в голове не было ни одной мысли. Пока я приходила в себя, он опустил голову на мое плечо и как во сне прошептал:

— Я тебе не нужен? — опустошенный голос прозвучал словно из ниоткуда.

Я будто подверглась обольщению и, не сдержавшись, погладила его мягкие черные волосы с небольшим сожалением.

Тело Е Линя слегка напряглось, он посмотрел на меня, и в его глазах что-то вспыхнуло, яркое и возбуждающее, он снова медленно склонил голову к моим губам, мое тело задрожало, и я резко пришла в себя! Я поняла собственную неосторожность, и с силой оттолкнула его — Е Линь был застигнут врасплох, униженно сделал большой шаг назад, тело неподвижно замерло, и он пристально за мной наблюдал:

— Цзянь Аньцзе, я все еще тебе нужен? — его ласковый голос все пытался разрушить мою оборону.

Этот хитрый мужчина!

— Е Линь, перестань играться, говори прямо, что хотел сказать, — я не хочу снова беспокоиться догадками о его намерениях

С раненным выражением лица он смотрел на меня невыразимо глубоким взглядом:

— Цзянь Аньцзе, я люблю тебя.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло — такие слова, сейчас не следовало бы их говорить.

— Я люблю тебя, ты слышишь! Я люблю тебя! — мое внешнее спокойствие заставило его нервничать.

— Мы расстались шесть лет назад, Е Линь, — я слушала свой очень спокойный голос, и удивлялась.

— Я люблю тебя, — он упрямо продолжал говорить, а его повышенный голос унес меня во вспоминание.

Я прямо посмотрела на него:

— Е Линь, мы расстались, — я четко показала ему реальность, но также я открыла ее и себе.

— Не хочу с тобой расставаться, — он схватил мои руки, — я сильно сожалею, но я не хочу расставаться с тобой, я говорю, что мне очень жаль! И я не хочу тебя терять!

— Е Линь, это ты тогда говорил, что хочешь расстаться, — эта перебранка, вернула меня на шесть лет назад, что не по своей воли заставила меня немного дрожать.

— Это ты меня вынудила! Ты не придавала мне значения, я тебя совсем не заботил, ты сказала, что уезжаешь во Францию, а я испугался, я разозлился, и я сказал, что мы расстаемся, я хотел, чтобы ты волновалась, я хотел, чтобы ты осталась! Но, но… — под конец его голос стал немного печальным, — но ты все равно уехала, — он поднял голову и взглянул на меня, — ты всю жизнь была такой решительной, такой простой, такой напористой, что заставляла меня думать будто на самом деле ты никогда и не любила меня, вовсе.

Совсем не заботил, не любила, не могла позволить этому человеку находиться рядом со мной шесть лет.

Он с самого начала так думал. Это недопонимание, даже после шести лет разлуки, услышав это, в сердце стало очень больно.

— Е Линь… — я говорю очень медленно, легко, и отчетливо проговаривая каждое слово.

— Я любила тебя, в свое время. Но когда ты сказал, что хочешь со мной расстаться, мое сердце разбилось, правда разбилось. Меня выгнали из дома. И я пошла к тебе, сказать, что мне нужно ехать во Францию, я была вынуждена уехать туда, где могла говорить на собственном языке. Я всего лишь хотела тебя увидеть. Но ты сказал «мы расстаемся, Цзянь Аньцзе».

«Цзянь Аньцзе, раз нужно ехать во Францию — езжай, зачем ты мне это говоришь, кто я тебе, а? По сути дела никто».

— Однако, хоть и сказала о расставании, я все же скучала по тебе, приехав во Францию, постоянно думала о тебе, я правда сильно скучала по тебе... Хотела, чтобы ты дал мне надежду, хоть бы одно слово. В конце концов я набралась смелости и позвонила тебе, но трубку взял не ты, она сказала, что ты не хочешь говорить со мной. Я стояла на улице, и даже не знала, как найти дорогу назад, не смотря на то, что ходила здесь не раз, я хотела кого-нибудь спросить, но тогда я даже не знала французского.

Е Линь, мы вместе были шесть лет, не шестьдесят дней. Первые несколько месяцев ты снился мне почти каждый день. Долгое время я даже не хотела просыпаться, потому что во сне ты рядом со мной.

Второй и последний раз, когда я решила тебе позвонить, на самом деле я и не должна была этого делать, но мне было страшно, я рано проснулась и обнаружила свою соседку по комнате, она была единственной, кто стала мне хорошей подругой… и она умерла в ванной комнате. Приехала полиция, и начала меня допрашивать, днями и ночами. Когда меня отпустили, казалось, что душа в теле вот-вот развалится… я лишь хотела к тебе. После того раза, я для себя решила, больше никогда не искать тебя.

Е Линь, это я скучала по тебе.

— Что-нибудь еще? — после долго молчания до меня донесся безразличный голос.

— Я… скучала по тебе, Е Линь, — человек единственное в роде животное с душой и чувствами, особенно в переломный момент, когда он особенно зависит от кого-то, кто чрезвычайно для него важен.

— Правда, скучала по мне? Если бы ты дозвонилась бы до меня и рассказала все это, тогда, прости, что не был рядом.

— Е Линь, я хотела увидеть тебя, я… искала способы вернуться и не раз, я бы… — отбросила бы самоуважение и заносчивость, я бы смиренно умоляла бы его.

— Но сейчас я не хочу тебя видеть, совсем не хочу… И если бы это было возможно, я бы хотела забыть все, что было между нами!

Я подняла голову и посмотрела на него, он был потрясен, в конце, схватив мои руки и медленно отпустив, пошатываясь, отступил на пару шагов, и тотчас засмеялся:

— Цзянь Аньцзе, ты такая жестокая. Говоришь такие слова, хочешь сейчас меня основательно пристыдить перед собой? Если я скажу, что ждал твоего возвращения, услышав это, тебя не стошнит? Ха-ха-ха… видимо, я упал до такой степени жалости, что выгляжу забавно, да и поделом, — он говорил и отступал, хаотично шагая.

Я смотрела ему в след, его неизменно гордая спина выглядела уныло, в сердце кололо — не допускай самообмана.

Я жестокая? Если после этого меня опять отвергнут, не смогу принять это снова. После того, как мне раз за разом причиняли боль, я не хочу ни на что надеяться. Если это называется жестокостью, тогда я буду жестокой.

Говорят, счастье имеет один облик, когда несчастье имеет тысячи обличий, я испытала слишком много страданий, поэтому теперь я труслива будто заяц.

В это время на телефон позвонил Пяо Чжэн

— Я разговаривал с другом по телефону, сейчас сделаю кое-какое дело и вернусь, ты уже дома?

— Да, иди делай дела, — договорив, я обернулась, и вопреки своим ожиданиям увидела Си Сичэня, стоявшего не далеко от уличного фонаря.

* * *

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)