Высокая фигура стояла в стороне, в выражении лица под тусклым светом едва различалась серьезность.

— Мисс Цзянь, — его голос проникающе-холодный.

Я не знаю, как долго он там стоял, и также не знаю, как много, в конце концов, он слышал. Я не подавала голоса.

Просто-напросто на сегодня с меня уже действительно хватит. Настолько измотана моя психика, что нет сил на что-то еще. Я лишь хочу, чтобы он ушел, и игнорирую его, но, очевидно, это были лишь мои чрезмерные надежды.

Он подошел ко мне.

— Если можно, пожалуйста, мисс Цзянь, я отправлю вас обратно домой, — сказал он низким голосом и через секунду добавил: — Сейчас.

Сейчас? Я нахмурила брови, подавляя внутреннее волнение.

— Господин Си, вы, кажется, забыли, но мы договаривались о встрече завтра.

Он вплотную смотрел на меня:

— Сейчас, я полагаю, вы свободны.

— Си Сичэнь, я вынуждена сказать, что ты, и правда, слишком самоуверен.

Он, будто не услышав, сразу добавил:

— Прошу.

Я немного разозлилась. Кого такая ситуация не выведет из себя? Я не понимаю, зачем он приехал сюда, раздражать меня? В этом на самом деле нет необходимости!

— Завтра днем я приеду, — я не стала дольше задерживаться, развернулась, открыла подъездную дверь и вошла.

— Твой отец завтра уедет в Сингапур.

Я мгновенно застыла на полпути!

Что он имеет в виду? Пусть скажет, что Цзянь Аньцзе уже не может в любое время приехать в дом, из которого ее выгнали. Что еще ему надо мне рассказать? Что, даже если я захочу увидеть собственного отца, у того самого отца может не быть свободного времени, чтобы увидеть меня?

Относительно Си Сичэня я вынуждена признать, что боялась его и… ненавидела, вплоть до сегодняшнего дня,. Да, ненавижу. Шесть лет назад, когда он ударил меня, в мгновение ока причинив колющую боль, в этом читалось его обвинение. Это принесло мне неотвязное чувство стыда.

Я повернулась к нему, на лице спокойствие. За шесть лет опыта, в конце концов, я натренировалась противостоять и миру, и фальши, не допуская, как в прошлом, что-то похожее на беспомощность.

— Если это так, тогда будь добр, передай отцу, что этим вечером ему не нужно тратить на меня свое время. Он завтра занят, и я завтра после обеда покидаю это место. Неважно, по какой причине он хочет меня увидеть и куда собирается ехать, я лишь напрасно приеду. Я думаю, ты, Си Сичэнь, будешь рад передать ему мои слова.

Как только я закончила говорить, как Си Сичэнь в три шага встал передо мной. Я не ожидала, что у этого мужчины такие быстрые шаги. Я не успела сразу отреагировать. Пока до меня доходило, что надо испугаться и отступить, он уже схватил меня за запястье.

— Что ты имеешь в виду? — его вид был устрашающим.

Приблизься ко мне Е Линь так, я бы пришла в замешательство, но передо мной был Си Сичэнь, что внушало страх и ужас.

Я пыталась высвободиться из его руки, но поняла, что его хватка очень крепка. Я будто была в западне.

— Отпусти руку.

— Отпустить руку? Разве он в том положении, чтобы просто случайно встретиться с тобой? — в его глазах был хорошо скрываемый гнев. Если бы он так пристально не смотрел на меня, я бы и не обнаружила это. Хотя я совсем не понимаю его негодования, даже не могу объяснить его себе. В конце концов, это я должна злиться, разве я не права?

— Я думаю, ты не в том положении, чтобы воспитывать меня!

Он смотрел на меня, его блестящие черные глаза подавляли.

Снова заговорив, он уже пришел в себя:

— Если я правильно понимаю, то ты, мисс Цзянь, имеешь в виду, что завтра возвращаешься во Францию?

— Почти, — завтра после обеда я еду в Шанхай повидаться с матерью, а послезавтра уже во Францию. Я не видела необходимости объяснять ему столько много.

— Почти? — его голос вновь стал заносчивым. — Тогда, мисс Цзянь, сегодня вечером ты определенно поедешь домой.

— Забавно! Не слишком ли много ты на себя берешь, говоря мне это своё ‘определенно’?

— Юридически, я, считай, твой старший брат, — когда Си Сичэнь произносил эти слова, его голос был мрачным.

Это было так странно, что я еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

— Не наседай на меня с этими никчемными связями! От услышанного блевать тянет!

— Супер! Меня тоже… — внезапный звонок его мобильного телефона прервал то, что он собирался сказать дальше, Си Сичэнь достал телефон из кармана и, глядя мне в глаза и нахмурив брови, ответил: — Да… хорошо.

Спустя пару минут он передал мне телефон:

— Твой отец.

Я посмотрела на него, потом на этот черный телефон. Прошло длительное время, прежде чем я взяла трубку.

— Аньцзе, я попросил Сичэня об одолжении, чтобы он забрал тебя. Ты сейчас можешь приехать? — говорил отец с такой незнакомой учтивостью, будто мы не родные люди.

Если бы не этот телефонный звонок, пятнадцатью минутами ранее я действительно рассчитывала не появляться дома. Столько разочарований в людях заставляют отказаться. Я до последнего не хотела понапрасну возвращаться туда еще раз, но если уж приехала, некоторые дела все же лучше завершить, чтобы на следующий день стало лучше.

Достав деньги, я передала телефон человеку передо мной. И направилась к воротам жилого комплекса, перехватывая такси.

Он догнал.

— Так ты решила?

Я наклонила голову набок, посмотрела на него и, улыбаясь, спросила:

— Разве не ты говорил, что я боюсь тебя? Признаюсь, да.

Си Сичэнь хотел что-то ответить, но, в конце концов, и рта не раскрыл.

Машина остановилась передо мной, и я нерешительно в нее села.

В машине я позвонила Пу Чжэну и предупредила его, потом удобно уселась и прикрыла глаза, чтобы хоть немного отдохнуть. В конце концов, по приезде мне придется иметь дело с тем, что окончательно вымотает меня.

Дом, в который я все еще не зашла.

Слуга открыл дверь. На этот раз он не выставил меня за дверь, а вежливо позволил мне войти, сказав, что господин Цзянь в своем кабинете.

Я подошла к двери кабинета на втором этаже, долго стояла, прежде чем постучать. Яркий свет, тщательно подобранная мебель и книги в шкафу — все это свидетельствовало о строгости и высоком статусе успешного бизнесмена. Мужчина средних лет стоял у окна и смотрел на меня. Мой отец, Цзянь Чженьлинь.

— Приехала, — в его голосе царила неестественность, — Аньцзе, папа столько лет не видел тебя… ты немало повзрослела. Все эти годы я просил тебя вернуться, но ты все не желала возвращаться. И в этот раз сказала, что едешь к матери, но в итоге согласилась приехать сюда и увидеться со мной. Ты хорошо трудилась все эти годы? — добросердечно спросил он, подходя ко мне.

— Вполне.

— Хочешь выпить чего-нибудь? Чаю или сока? Я попрошу, Линь Ма принесет тебе…

— Не нужно, спасибо, — не хочу увеличивать время пребывания здесь чашкой чая.

Он был так ошарашен моим равнодушием, что образовалось неловкое молчание, пока кто-то не постучал в дверь.

— Дядя Цзянь, — прозвучал низкий голос, открывая дверь.

— О, Сичэнь, ты вернулся, — Цзянь Чженьлинь не спросил ни меня, ни его, почему мы вернулись друг за другом. Он подошел к столу из красного дерева и сел за него, предлагая нам тоже присесть.

Я по-прежнему стояла и не двигалась, а Си Сичэнь, пройдя мимо меня, присел.

Цзянь Чженьлинь смотрел на меня, он взглядом несколько раз показал, чтобы я села, но я по-прежнему стояла, стояла очень ровно.

Долго вдыхая полной грудью, он сказал с бессилием в глазах:

— Аньцзе… — его губы дернулись. Вероятно, думал, как закончить. — Аньцзе, прости меня.

Я пребывала в небольшом шоке. Неожиданно для меня, он вот так просто извинился.

— Я действительно очень рад, что ты захотела сегодня приехать. На протяжении стольких лет меня мучили угрызения совести, что я никогда не выполнял отцовский долг и заставил тебя страдать вдали от дома.

Возможно, другие люди были бы тронуты, услышав эти слова, но я на то время, в ту минуту, была будто онемевшей.

— На самом деле, не стоит, — ответила я так же фальшиво, так же вежливо, так же словами хорошо воспитанного человека, что, в действительности, не относится ко мне, — вам не нужно извиняться, по меньшей мере, вы давали мне тратить деньги.

Лицо Цзянь Чженьлиня слегка сконфузилось, он несколько раз пытался открыть рот, чтобы что-то сказать, но так и не издал ни звука. В конце концов, он сказал: — Аньцзе, ты моя единственная дочь.

Из-за этой фразы я почувствовала в груди ноющую боль, и в итоге, не выдержав эту насмешку, сказала:

— Отец, я в курсе, что я твоя дочь, но, помимо меня, у тебя еще есть и сын, разве нет?

Изумление и смущение на лице Цзянь Чженьлиня были совсем не случайны, и если подумать — немного забавны. Я не хотела быть такой ужасной, но неоднократно причиненная мне боль заставляла чувствовать обиду.

— Тебе не следует так говорить, — пронесся звук.

Я улыбнулась:

— Неужели я должна получать твое согласие на то, что мне следует говорить и что не следует? Си Сичэнь, ты слишком много на себя берешь.

Он поднялся, нахмурив брови, и недобро посмотрел на меня:

— Ты поистине немало изменилась за эти шесть лет.

Прикусив губу, я обратилась к отцу:

—— В конце концов, ты зачем-то хотел меня видеть? — спросила я, не желая больше впустую тратить здесь время.

— Аньцзе, на самом деле Сичэнь…

— Я проделала весь этот путь сюда не для того, чтобы говорить о нем, — холодно прервала я отцовское заявление, которое, кажется, было о Си Сичэне.

Цзянь Чженьлинь вздохнул и слегка кивнул Си Сичэню, затем посмотрел на меня серьезным взглядом, который было трудно понять.

После этого тот взял со стола папку с документами и подошел ко мне. Я вынудила себя стоять на прежнем месте и ждать, пока он ко мне подойдет.

Си Сичэнь передал мне документы. Я не протянула руку, чтобы взять ее, лишь только посмотрела на нее и увидела, что это был договор о передачи недвижимости.

— Мне это не нужно, — сохранять спокойствие стоило больших усилий.

— Аньцзе, мы тебе не нравимся… — будто он понимал, насколько неподобающе звучит это "мы". Сделав паузу, он продолжил с предусмотрительным выражением лица: — Тебе не нравится, что я и Шень... они живут здесь, я … они могут быстро переехать в другое место, — последняя фраза была отрывистой.

Зачем он это сделал? Я ничего не высказала по этому поводу, лишь бесстрастно посмотрела на него.

— Аньцзе, все эти годы я очень сожалел, что после твоего отъезда во Францию не проявил никакой инициативы, чтобы хоть как-то связаться с тобой… ты же моя единственная дочь, — слова Цзянь Чженьлиня были слегка бессвязными.

Это действительно мой всемогущий в мире коммерции отец? Он сильно постарел за эти шесть лет.

В итоге я осталась, ненавистная мягкосердечность сломила ту решимость.

Я открыла глаза, когда первые лучи утреннего солнца пробились сквозь щель в занавесках. Прошлой ночью я плохо спала, но все же спала. Я посмотрела на знакомую обстановку передо мной: бледно-желтые стены и висевшие на ней пейзажные картины, которые я когда-то нарисовала, — все создавало у меня иллюзию, будто я вернулась в прошлое. По руке прошло приятное ощущение. Когда я повернула голову и посмотрела, в душе невольно испугалась и тотчас села.

Я, прищурившись, увидела свернувшегося клубком мальчика, который спал рядом со мной.

Это что за ситуация?

Я, сдержав зародившееся в сердце изумление и неприязнь, встала, взяла телефон и подошла к окну. Вдохнула два раза полной грудью и позвонила Пу Чжэну.

Как только я дозвонилась, сразу сказала:

— Мне нужно, чтобы ты помог мне вернуть билеты.

— Ты планируешь задержаться там на несколько дней?

— Думаю, это займет не больше недели. Я поговорю с моей мамой на месте.

— Окей, но если они к тебе будут плохо относиться, уходи, не принуждай себя.

— Плохо? Оо, как раз наоборот, — пока я говорила это, почувствовала себя немного спокойней, — не переживай, было гораздо хуже. Сейчас уже ничто не может меня сломить.

Завершив разговор с Пу Чжэном, я повернулась. Тот ребенок уже проснулся и сидел на краю кровати, обнимая подушку. Два огромных ярких черных глаза пристально уставились на меня.

Я помассировала виски, так как немного побаливала голова. Не знаю, когда устранится источник болезни, и когда моя напряженная психика придет в норму.

— Сестренка, — издал звук маленький ребенок.

— Как ты вчера зашел сюда? — я была уверена, что заперла дверь перед тем, как лечь спать. Более того, уму непостижимо то, что он ни капли не осознает, что зашел ко мне.

Этот ребенок не ответил, а просто улыбнулся и сказал:

— Так замечательно, что сестренка разговаривает с Юйлинем, — пока говорил, он пытался встать с кровати, но неосторожно поскользнулся и свалился прямиком на пол. Я смотрела, как он поднимался и с жалобным выражением лица тер свой ушибленный лоб. Я не видела смысла подходить и успокаивать его, прямо отправившись в ванную. Думаю, мне нет необходимости осознавать эти появившиеся из ниоткуда родственные чувства. Что касается того, почему он оказался в этой комнате — хорошо, если он не призрак.

Когда я вышла из ванной, то подумала, что ребенок уже ушел. Однако обнаружилось, что он не только не ушел, но еще и появился один взрослый.

Оказывается, эта комната стала общественным местом!

Си Сичэнь держал в руках Цзянь Юйлинь, сидя на краю кровати и потирая ему лоб с ласковым выражением лица.

— Если вы хотите поиграть в семью, советую сменить место.

Глаза Си Сичэня вспыхнули, когда он увидел меня. Он немедленно встал, оставив Цзянь Юйлиня и сказав мне мимоходом:

— Спускайся завтракать.

Я не думала, что он скажет мне именно это, что я через секунду по привычке ответила: — не нужно.

— Выражать недовольство, используя такой метод, совсем неразумно, — сказал он.

Я только открыла рот, чтобы ответить, как он, обратившись к Цзянь Юйлиню, сказал:

— Сначала нужно умыться и почистить зубы, а затем спуститься и позавтракать, хорошо? — сказал он с нежнейшим выражением лица, словно только при разговоре с этим ребенком возвращался к человечному облику.

— Ты тоже, — сказал он, поднимая голову в мою сторону.

Я думаю, его слова относительно меня не были ошибочными, но откуда взялась это дополнительная мягкость? Похоже, он на время забыл, что я Цзянь Аньцзе, а не Цзянь Юйлинь.

В любом случае, я, разумеется, не буду с ними завтракать. Боюсь, у меня будет несварение, если буду есть с людьми, которых избегаю.

Краем глаза я увидела, как Цзянь Юйлинь шаг за шагом приближается ко мне.

Я подсознательно выпрямилась, совсем не против совершить еще парочку дурных поступков.

— Сестренка… — сказал он, когда встал передо мной и, протягивая свою руку, попытался взять мою. Я с отвращением уклонилась.

Си Сичэнь нахмурил брови:

— Тебе следует разглядеть, что ты очень нравишься Юйлиню.

Его слова поставили меня в тупик, и во взгляде промелькнула тень:

— Нравлюсь? Тогда мне следует почтительно поблагодарить вас за такую дешевую милость.

Си Сичэнь оглянулся и посмотрел на меня, в его темных глазах плавало уныние.

Внезапный телефонный звонок в комнате нарушил тишину в комнате, это был Пу Чжэн. Я подумала и отправилась на балкон, не обращая внимания на тех двоих в комнате.

— Что такое?

— Это я.

Я побелела, но не слишком удивилась.

— Я просто знаю, что не взяла бы трубку, поэтому…

— В чем дело?

Пауза длилась три секунды, голос усилился в два раза:

— Перестань каждый раз говорить мне эти слова!

Я вздохнула:

— Тогда что прикажешь мне тебе говорить?

— Я хочу увидеть тебя, сейчас. Не говори мне ‘нет’. Я не против подождать тебя у Пяо Чжэна, пока ты не появишься.

— В девять часов, возле дома, где живет Пяо Чжэн, есть кофейня, — у него, как обычно, нет никакого терпения, однако необычно, что есть гибкость. Я ненадолго задумалась, и все же приняла приглашение. И я также надеялась окончательно с ним все закончить, поскольку отныне, возможно, не вернусь сюда снова.

— Я сказал, сейчас, — в спешке он по привычке использовал приказной тон.

— Е Линь, ты же знаешь, что я могу и не приходить вовсе.

Он немного подумал и решил пойти на этот компромисс:

— Ладно, в девять, буду ждать.

Я повесила трубку, посмотрела вдаль. Снег уже почти растаял, всё уже не было таким безбрежно-белым и чистым. Раньше я была болезненно исстрадавшимся интровертом, когда пряталась здесь, чтобы посмотреть рассвет и закат. А потом я отправилась в неведомое место. Была вынуждена отправиться, столкнуться с ним лицом к лицу. Я раз за разом терпела неудачи и, наконец, овладела способностью срывать с себя маску, медленно становилась эгоистичной, злобной, бесчувственной…

Я погладила себя по правому плечу и, опустив голову, посмотрела на огороженный парк, где полурастаявшие остатки снега лежали в углу у стены, не желая идти на компромисс и выглядя при этом жалко. Я смотрела на это, не моргая. Уже не вернуть все, как было раньше, даже если сейчас я захочу вернуть ту робкую Цзянь Аньцзе.

Я повернулась и зашла в комнату, Си Сичэня уже не было, как и ожидалось. Однако Цзянь Юйлинь все еще был тут и даже неуклюже складывал одеяло на кровати.

— Не нужно, оставь, — я вернула одеяло на место, чтобы прислуга сменила белье.

Он сложил руки за спиной:

— Верно, прости, сестренка.

— Ты волнуешься? — неосознанно спросила я.

— Я, я…

Видимо, действительно волнуется.

— Ладно, мне нет дела до твоих слов, уходи, — я и в самом деле не хочу иметь дело с детьми, и с эти ребенком тоже.

Я подошла к кровати, положила телефон и повернулась к гардеробной.

— Сестренка! — настойчиво прозвучал за спиной детский голос.

Я повернула голову, Цзянь Юйлинь соскользнул с кровати, сделал несколько шагов в мою сторону и, внезапно что-то осознав, быстро отошел на эти же несколько шагов назад, затем остановился и решительно на меня посмотрел.

— Что-то еще?

Он покачал головой и, сделав паузу, кивнул.

— Так да или нет?

— Сестренка уезжает?

— Да.

— Куда сестренка поедет? И когда вернется? — сказал он и двинулся ко мне на пару шагов, но не думаю, что, приближаясь ко мне, он осознавал это.

— Молодой господин, я думаю, что не обязана перед тобой отчитываться о своем местонахождении.

— Нет, просто я, я…

Я чувствую, что у меня снова начинает болеть голова:

— Да в конце концов, что ты хочешь от меня?

— Я… а, да, братик говорил, что если сестренка захочет уехать, то дядя-водитель может отвести, так будет не страшно, и сестренка не заблудится.

Я нахмурила брови. Что за беспорядок тут:

— Хорошо, я поняла, есть еще что-нибудь? — если и есть, у меня не хватит терпения, чтобы принять это во внимание. Я отвернулась и ушла.

— Нет, — сказал, улыбаясь Цзянь Юйлинь, подбежал к кровати и надел тапочки. — Тогда я пойду чистить зубы! — улыбнулся он во весь рот и убежал.

Я опустила голову и посмотрела на свою руку, которая слегка дрожала. В душе я молча сказала фразу:

— Аньцзе, не нужно бояться, он жив.

Я переоделась и вышла за дверь, на противоположной стороне тоже только что вышел из гардеробной Си Сичэнь, открывая дверь, и ненадолго остановился, увидев меня.

На нем был хорошо подобранный черный костюм, подчеркивающий его высокую стройную фигуру. Я всегда знала, что его внешность выделяется из толпы. Приблизительно через две секунды он улыбнулся и начал первым спускаться. Он спускался вниз, опережая на десять ступенек.

При столкновении с ним у меня возникает смутное ощущение, что не хватает смелости дышать. Страх, отвращение, желание убежать, множество переживание сразу, но я лишь улыбаюсь в итоге, чувствуя, что мне немного не по себе.

— Нужно ехать? — раздался низкий голос. Он шел специально очень медленно, сознательно сохраняя это расстояние в десять ступенек между нами, ни ближе, ни дальше.

Видя, что я не отвечаю, он снова заговорил:

— Я отвезу тебя, это по пути, — голос у него очень равнодушный.

— Не смею беспокоить.

Дойдя до первого этажа, он увидел, что работники уже все приготовили. Здесь все было для меня чужим, в том числе и завтрак, и стол, и люди.

— Господин Си.

— Линь Ма, пожалуйста, позови Цзянь Юйлиня на завтрак.

Я вышла за большие двери и направилась к пригородной дороге Линь Инь, что тянулась вниз. По обе стороны она была усажена ползучими растениями, которые, как только наступит лето, станут яркими и многообразными.

Выйдя на дорогу, я увидела знак автобусной остановки, где уже стояло много народу. Было много учеников, одетых в школьную форму.

Я пошла туда, выбрав место посвободнее, чтобы подождать автобус.

Через десять минут прямо передо мной проехала белая машина, на первом же перекрестке ловко повернула налево и исчезла из виду.

Я слегка улыбнулась и закрыла глаза.

Не знаю, через какое время я инстинктивно открыла глаза и встретила пару черных глаз.

Фигура Си Сичэня не выражала угрозу, но, кажется, он сейчас злится? Его лицо было неподвижным, но в нем смутно виднелся гнев.

— Идем, — сказал он.

Я отбросила все свои эмоции, принимая самый естественный вид.

— Тебе не кажется твое поведение нелепым? — я повернула голову и посмотрела на ту белую машину, что стояла в трех метрах от меня, и обернулась обратно, показывая, что это совсем на него не похоже.

— Нисколько, — действительно ответил он с легкой серьезностью.

— У тебя много свободного времени?

— Я отвезу, автобус не для тебя.

Интереснейшая точка зрения.

— Ааа, Си Сичэнь, ты такой благородный, — однако и это благородство, и изящество, и это высокомерие для меня невыносимы.

Его брови вплотную сошлись:

— Ты же знаешь, что я имею в виду.

Я улыбнулась:

— Я не думаю, что мы настолько с тобой знакомы, чтобы читать мысли друг друга, — даже если и понимаю, какое мне до него дело?

В его глазах было неодобрение.

— Ты можешь хоть на мгновение не препираться, чтобы сделать меня счастливым.

Я побледнела и, охнув, сказала:

— Не скажи ты, я до сих пор не знала бы своих первоначальных увлечений, — слова с предельно очевидной иронией.

Когда я думаю об этом, то не знаю, как произносить подобные претенциозные замечания, однако, когда я сталкиваюсь с человеком, стоящим передо мной, постоянно говорю плохие слова.

— Цзянь Аньцзе, мне следует радоваться, что ты стала за эти шесть лет такой разговорчивой, или сожалеть, что ты оказалась в такой степени ехидной?

У меня сдавило грудь:

— Как бы я не изменилась, к тебе это не имеет никакого отношения.

Он смотрел на меня. Его спокойное, хладнокровное лицо не изменилось. В следующее мгновение он сделал ко мне пару шагов и потащил вдоль обочины к машине. Его хватка была настолько сильной, что невозможно было выбраться ни на секунду!

Мне стало больно.

— Да какого черта тебя от меня нужно?

— Не думаю, что ты добровольно сядешь в машину.

— Ха! Очень рада, что мы едины во мнениях.

— Твоё упрямство неуместно в такой обстановке.

— Си Сичэнь! — не успела я выдернуть руку, как он схватил ее еще сильнее.

— Не капризничай, хорошо? — прошептал он мне в ухо, внезапно остановившись и наклонившись странно близко. И голос его звучал, словно он говорил с Цзянь Юйлинем, настолько он был ласковым и нежным, и даже... разбудил крохотное странное чувство.

Из-за его ошибки я почувствовала себя его возлюбленной, что разозлило меня от смущения:

— Си Сичэнь, ты просто-напросто необъяснимый!

— Необъяснимый? — он смотрел на меня, будто говорил сам с собой и одновременно со мной. Он слегка улыбнулся, и эта улыбка, неожиданно для меня, была очень печальной.

* * *

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)