Слова Генриетты были довольно слащавыми.

Но визит маркизы Филистин, безусловно, был внезапным и грубым. Кроме того, этот визит действительно может оскорбить Леона.

Увидев обеспокоенное выражение лица Оливии, Генриетта ласково улыбнулась. Выражение ее лица так и говорило, что она ни разу не сомневалась в том, что Оливия послушается ее.

Но если она будет продолжать общаться с маркизой Филистин, от чего отговаривала ее Генриетта, они выстроят более добрые отношения. Может быть, она даже разглядит в Оливии представительницу знати и будет относиться к ней соответственно.

Взвесив все варианты, Оливия проговорила:

— Нет, я не хочу ее прогонять.

— Что? Я что-то не расслышала? Повтори еще раз.

Генриетта говорила так, словно давала Оливии последний шанс.

Оливия немного поколебалась, но снова решительно и терпеливо повторила свои слова:

— Я не хочу этого делать, Принцесса.

Когда Генриетта услышала эти слова, выражение ее лица стало прохладным.

— Почему?

— Потому что она, в любом случае, моя гостья.

— Хах, разве ты этого не понимаешь? Даже будучи гостьей, маркиза Филистин повела себя грубо, и ее поведение может задеть честь герцогства. Но если ты что-то придумала…

— Герцог уехал во Дворец, и в особняке остались только мы вдвоем. Маркиза Филистин сейчас хочет повидаться со мной. Если это окажется пустяком, разве ее визит не окажет мне честь? Или этот визит может запятнать честь такой благородной особы, как Принцесса?

— Я не думаю, что ты понимаешь ситуацию, мисс Клодель. Но ты, мисс Клодель, сейчас должна сердиться…

— Хоть я и удивлена, но я не сержусь.

— Даже если ты не сердишься, Его Превосходительство сильно рассердится! Это заденет честь герцогства, а ты...

— Если Его Превосходительство рассердится на меня, я спокойно приму его чувства. Так что вам не нужно беспокоиться об этом.

Услышав это, Генриетта нахмурилась. Она ошеломленно улыбнулась.

— Значит, ты приведешь в свой дом любовницу Императора? Женщину, которая даже не является настоящей аристократкой?

— Да.

— Неужели ты думаешь, что я смогу на это смотреть? Я…

— Я отведу ее в свою комнату, чтобы вы не столкнулись с ней в особняке.

Несмотря на то, что к принцессе Грандэ уже относились как к возлюбленной герцога, она еще не была его официальной женой. Поэтому она не имела права что-то запрещать Оливии.

Генриетта холодно усмехнулась.

Оливию сбила с толку смесь насмешки и враждебности в глазах Принцессы, но она подумала, что так будет даже лучше.

Откровенная и неприкрытая враждебность делала Генриетту похожей на тех самых служанок особняка, которые были не настолько благородны и элегантны. Ненавидящие Оливию служанки не могли прямо противостоять ей и могли только пренебрежительно к ней относиться. Она была единственной в этом особняке, кто привык к постоянной враждебности.

Поэтому она внезапно перестала бояться Генриетту.

— Хорошо. Что ж, я понимаю. Делай все, что хочешь. Но я не думаю, что в особняке найдется много мест, где вы сможете спокойно общаться друг с другом. 

Когда Генриетта саркастически рассмеялась, Оливия решила ей ответить:

— Если вы действительно имели в виду именно то, что сказали, то вы меня ранили, Принцесса.

— Да?

— Мы – одного поля ягоды. Вы, Принцесса, хорошо это понимаете. Как и я.

— О, я...

— Даже не думайте это отрицать, потому что я все услышала правильно. Пусть я и не ношу фамилию Деорк, но я принадлежу семье Деорк. Вы, кажется, намерены оскорбить меня, поэтому некоторые слова Принцессы меня действительно задевают.

— Мисс Клодель. 

— Хоть я и хотела сказать вам это ранее, но я никогда не рассказывала вам, в каком месте я жила вместе с матерью. Где или от кого вы это услышали?

— Ты – очень чувствительный человек. Ты не умеешь изысканно злиться.

— Во-первых, я никогда и не была изысканной. Я просто чувствительна. Во-вторых, если вы действительно намереваетесь проживать в этом особняке, я буду рада, если вы это запомните. В противном случае, мы набьем много шишек.

Оливия прямо высказала ей все, что думала. Затем она сжала кулаки и встала со своего места.

— А сейчас я пойду встречать гостью. Джесси, Роуз, вы пойдете со мной.

Подойдя к входной двери, она вздохнула.

Оливия испытала странное чувство освобождения. Оно было вызвано не только внезапным проявлением ее смелости, но и словами Леона.

«Ты можешь злиться, если хочешь».

Эти слова вселили в нее странное чувство уверенности. Будь она обыкновенной девушкой, она бы послушалась Генриетту и ни разу не обиделась на ее слова. Ее язык бы затвердел, а сердце превратилось в камень.

Неужели она на самом деле не понимала, что Генриетта относится к ней пренебрежительно?

Если Леон узнает о том, что она нагрубила его невесте и без предупреждения привела маркизу Филистин в его дом, он, возможно, сильно разозлится. Но сейчас она не хотела беспокоиться об этом.

Она впервые выразила собственные чувства.

Волнение было настолько сильным, что она ощутила покалывание в пальцах ног.