Когда Леон подошел ближе, он почувствовал запах ее духов.

— Вы всегда гуляете в это время?

Оливия заколебалась, услышав вопрос.

Почему он вдруг задал его? Затем она поняла, что он хочет завязать небольшой разговор. Ей даже не нужно было искать причину для разговора. В эти дни он много с ней разговаривал.

Несмотря на то, что Леон выглядел несчастным, Оливия была довольна этим разговором.

— Нет, я вышла на прогулку, потому что сегодня очень хорошая погода.

— Действительно?

Он отошел от нее, а затем спросил, глядя ей в лицо:

— Мой брат собирается покинуть нас на некоторое время.

— Да?

Кевин? Но вчера он не говорил ничего подобного...?

От этой неожиданной новости она широко раскрыла глаза.

— Сегодня утром он получил приказ от Его величества. Он, наверное, уже собирается в путь.

— Понятно.

Леон, казалось, заговорил с ней об этом только потому, что думал, что она и Кевин были близки. Потому что, в иных обстоятельствах, ему действительно не нужно было ничего рассказывать ей о Кевине.

Выражение ее лица омрачилось, когда в приятной беседе появилось имя «Кевин», и он стал внимательно изучать ее взглядом.

— Ты уверена, что не хочешь попрощаться?

— Нет, я не хочу мешать ему готовиться к отъезду.

Оливия сильно колебалась, когда говорила с Леоном. Потому что он всегда возвращался в поместье вечером и никогда не бывал дома днем.

«Разве он не был сегодня во дворце?»

Этот простой вопрос дался ей слишком трудно. Но, когда она собралась с духом и захотела задать ему вопрос, он внезапно исчез. Не сказав и слова на прощание.

Выражение лица Оливии снова потемнело. Посмотрев на свой сложенный зонтик, она вздохнула с тяжелым выражением на лице. Должно быть, он был сегодня в плохом настроении.

В такой ситуации вполне естественно чувствовать напряжение, когда видишь прогуливающуюся без предупреждения женщину. В конце концов, Леон тоже был мужчиной.

Оливия крепче сжала зонтик.

Похоже, ей придется быть более осторожной при прогулках.

* * *

Как сказал Леон, Кевин покинул поместье и не возвращался в течение нескольких дней. Она снова была свободна.

Как ей показалось, после возвращения Леона, ей стало жить в поместье более комфортно. Ни одна из служанок не выражала недовольства, и дворецкий стал относиться к ней с уважением. На нее навалилось столько богатства, что она чувствовала себя переполненной им.

Она наслаждалась комфортом. У нее разрывалась душа, когда в поместье она встречалась с Леоном. Она ожидала, что он тайно поест с ней или выпьет чаю в чайной комнате. Хотя он и выглядел занятым, он часто интересовался ее нуждами. Но после коротких вопросов, Леон просто холодно уходил в свою комнату.

Он относится к ней холодно?

Или, может быть, он не чувствует необходимости в разговоре?

Сначала ее это очень сильно волновало. Оливия желала с ним поговорить, но, встретившись с его холодным обращением, она в конце концов замкнулась в себе. Теперь Оливия почти не выходила из своей комнаты, как раньше.

Когда она выходила на прогулку, то не встречалась с Леоном. Это было ее маленькое счастье — гулять по саду, закрываясь зонтиком от яркого солнечного света приближающегося лета.

В тот день она тоже гуляла. Но внезапно яркий солнечный день превратился в пасмурный и пошел дождь.

Поскольку зонтик был предназначен только для защиты от солнечного света, Оливия промокла насквозь из-за внезапного ливня. Сложив зонтик, она нахмурилась и откинула мокрые волосы. Ей было неприятно находиться в мокром платье-сорочке, прилипшим к ее телу.

Ливень, который шел так плотно, что закрывал поле зрения, превратился в более легкий дождь. Но она все равно намокла, пока добирлась до дверей поместья. В конце концов, она спряталась под деревом, избегая дождя. Тем не менее, она подумала, что ничего страшного не случится, если она промокнет под теплым, почти летним дождем.

Решив не бежать, она медленно пошла к крыльцу. Из-за дождя она ни с кем не встретилась по пути и почувствовала облегчение оттого, что ее никто не видел в таком жалком состоянии.

Но так было до того, как она подошла к входной двери.

— Мисс Клодель?

Голос Леона заставил ее вздрогнуть и оглянуться.

Что он вообще тут делает? Он смотрел на нее с озадаченным выражением лица, отчего ей стало стыдно.

— Я...

— Давайте зайдем внутрь и поговорим.

Он поспешно накинул на нее плащ и повел внутрь. Он снял его со своих плеч. Раз они стояли у входной двери, Оливия подумала, что ей не нужно было надевать уже этот плащ. Но она не хотела отказываться от внимания, которое он ей оказал.

Как только они вошли в особняк, Леон подозвал дворецкого, который стоял неподалеку. Когда она направилась в свою комнату, чтобы переодеться, он последовал за ней.

— Ваше превосходительство?

Глядя на нее озадаченным взглядом, Леон тихо спросил:

— Разве я не просил вас поговорить со мной?

Его голос был не очень громким, но это был самый сильный из всех голосов, которые она когда-либо слышала.

Неужели он хочет ей что-то сказать?

Оливия склонила голову набок. Как только она вошла в свою комнату, то сняла плащ и протянула ему. Он некоторое время пристально смотрел на нее, пока она снимала плащ.

— О чем вы хотели поговорить?

Она дико хотела снять с себя эту мокрую одежду, так как чувствовала себя мышью, промокшей под дождем. Поэтому ей было неловко с ним разговаривать.

Леон долго смотрел ей в лицо, потом вздохнул и покачал головой. Он издал смех, который ей показался насмешкой. Оливия широко открыла глаза.

— Ваше превосходительство?

— Я даже не знаю, правда ли то, что я услышал.

Что он услышал?

Она озадаченно посмотрела на Леона. Он смотрел на нее с холодным выражением лица.

То, что было выгравировано в его глазах, было явным презрением — знакомым ей презрением. Ей показалось, что у нее сдавило грудь.

— Посмотрите сейчас на фигуру мисс Клодель.

«Фигуру».

Он сказал слово «фигура» в очевидно негативном смысле. Она уставилась в зеркало в своей комнате. Ее лицо посуровело.

Она впервые надела такое платье, поэтому не знала точно, как оно будет на ней смотреться. Влажная ткань была прозрачной, обнажая ее нетронутую кожу. Ее бедра, ягодицы, пупок и даже ярко-красные соски были хорошо очерчены. Это было все равно, что стоять перед ним голой.

— Ваше, ваше превосходительство, это...

Оливии стало стыдно. Ей стало настолько стыдно, что захотелось снова прикрыться его плащом. Но он уже забрал у нее плащ.