С того разговора прошло всего несколько дней.

Но за это время я успел вернуться в своё прежнее состояние.

Леон ушёл из моей жизни. Однако я понятия не имел, сколько его не будет.

Не имея привычки привязываться к кому-либо, я продолжил писать и читать. Но с каждой секундой мои мысли становились тяжелее.

Оказывается, что когда очень хочешь снова увидеться с кем-то, то чувствуешь себя просто ужасно.

В попытке убежать от этого чувства, я зашёл в кафе.

Осенние дни тянулись один за другим.

Лица людей становились всё мрачнее и унылее.

И вот я, всё тот же Скай, шёл по дороге в своём новом костюме, который слегка облегал плечи и ноги.

Сняв головной убор и поправив волосы, которые как всегда были собраны в хвост, я вошёл в кафе.

Некоторые посетители были заняты едой, а другие читали сидя у окон.

Аромат кофе и выпечки пробудили аппетит.

Я позвал официанта, который уже хорошо меня знал и, без лишних слов, он кивнул, зная, что мне нужно.

Пока он готовил мне кофе и ждал, когда будет готов пирог со шпинатом, я удобно расположился за столиком у окна.

Наверное, больше всего мне нравилось смотреть из окна этого кафе. Мне нравилось наблюдать за людьми с этого ракурса. Мне нравилась эта часть улицы, на которой множество людей всегда ходили туда-сюда. Здесь, я мог сидеть в мягком кресле, слушая Шопена и наблюдая за людьми, которые торопятся жить.

— Профессор, давненько вас не было.

— Да, даже соскучился по этому месту.

— Вот ваш кофе и пирог. Если вам понадобится что-то ещё, просто скажите, – сказал официант и ушёл.

Пока пережёвывал шпинат, я продолжал смотреть в окно.

Внезапно я вспомнил Этель. Её картины.

Почему я вдруг начал встречать людей, с которыми мне так спокойно и комфортно?

Почему вокруг меня начали собираться люди. Друзья.

И что гораздо важнее, у меня не было желания сбежать от всего.

Когда тарелка опустела, я позвал официанта, которого звали Элио и он подбежал ко мне.

— Я хотел бы заказать этот морковный салат, – сказал я.

Элио улыбнулся и скрылся за дверью, ведущей на кухню.

Отбивая непонятный ритм по столу, мой взгляд случайно упал на пожилого мужчину, который бесшумно вошёл в кафе.

Тихо, словно кот, он снял шляпу и столь же тихо снял пальто. После, осмотревшись, он вынул носовой платок и вытер капли дождя с рук.

Я заметил, что он и в самом деле похож на кота. Его белые волосы были безукоризненно уложены назад. У него были тонкие усы такого же белого цвета.

Для своего возраста он был невероятно стройным, а в его движениях всё ещё присутствовала энергия былой молодости.

Больше всего в его образе моё внимание привлекла тёмно-зелёная обувь, которая казалось тщательно отполированной.

Такое чувство, словно тёмно-зелёный преследует меня повсюду.

Цвет его глаз…

Из-за моего пристального взгляда, пожилой мужчина тоже меня заметил и в следующий момент он уже стоял передо мной.

— Какой прекрасный день, – заговорил он низким голосом, который был едва слышим сквозь тихую мелодию Шопена.

— Каждый день прекрасен по своему, - ответил я и сам был удивлён своим ответом.

— Можно мне здесь присесть? – внезапно спросил он, указывая на кресло напротив меня.

— Да, конечно.

Элио, увидев его, подбежал к нам, поинтересовавшись, чего бы хотел этот джентльмен, тот заказал только воду.

— Я люблю осень, – продолжил он тему о погоде и прекрасном дне.

— Думаю, Пушкин был прав, утверждая, что это самое красивое время года.

— Вы правы. Пушкину много было известно о затяжных дождях и облачной погоде, что нашёптывают о вере в сказки.

Мне нравилось то, каким образом говорит этот мужчина.

После этого, немного посмеявшись, он взглянул на меня и внезапно сказал: — Почему-то сегодня я был уверен, что встречу нового друга.

— Друга?

— Именно. И когда я зашёл в это кафе, то знал, что ты был тем хорошим другом.

И он снова засмеялся.

— Должно быть, ты думаешь о том, какой же я странный. Но мне не нравится быть таким же, как и все вокруг. Мне не нравится выглядеть холодным и мёртвым, когда мне очень хочется подойти к интересующему меня человеку или высказать своё мнение. Я не привык прятать свои мысли, - сказал он и положил руки на колени.

— Замечательно знать, что всё ещё есть такие люди как вы.

— Да, в конце концов, мы должны жить так, как велит нам душа. И именно сегодня душа сказала мне выбраться, наконец, из дома и пойти в это кафе.

— Вы не поверите, но в моей жизни начали случаться слишком необычные вещи, из-за чего я даже могу поверить в проделки судьбы, – признался я, смотря на свой салат.

— Тогда, значит это и есть судьба. Неспроста, что сегодня, за всё прошедшее время я вдруг решил выйти и зайти в это кафе.

Исходя из его манер и подхода к мышлению, я сразу понял, что он связан с наукой или с искусством.

И я оказался прав.

— Могу предположить, что вы учёный? – вдруг спросил он, опередив меня с вопросом.

— Я Профессор Философии.

— А я Профессор Физических наук. Однако я не преподаю. Как вы видите, я сам по себе. И это после того, как я чуть не разрушил всю лабораторию, и университет решил меня отпустить. А сейчас я работаю в своей собственной лаборатории.

— Интересно.

— Я всегда восхищался Философией. Итак, скажите мне, существует ли свобода воли?

Я перестал есть салат, потому как была затронута одна из моих любимых тем. Чтобы я начал торжественно отвечать на этот вопрос, Элио включил все лампы, которые были в кафе.

— Свобода воли есть. Просто чтобы она была, потребуется немало ответственности и смелости.

— Объясните, – сказал он, сделав несколько глотков воды.

— У человека может быть свобода воли. Но единственная проблема в том, что зачастую человек выкидывает из головы, отбрасывает свою свободу, чтобы просто не нести за что-то ответственности. Человек совершенно не желает отвечать за собственную жизнь. И таким образом он отказывается от роскоши быть свободным, а потом, по иронии, он или она начинают жаловаться на свои жизни и на то, насколько они несчастны. Если бы человек был хотя бы на каплю смелее, или могли нести ответственность за свои дела, сейчас бы не было нелюбимой работы и чей-то нелюбимой жизни, которая сейчас принадлежит ему или ей. Поэтому да, свобода воли существует, но вопрос лишь в том, готовы ли люди признать этот факт. В этом всё дело.

— Итак, человек ещё даже не готов отвечать за свою жизнь, и живёт так, как хочет кто-то другой. Это вызывает и ужас и грусть.

— Так и есть, – подтвердил я и попытался не отходить от неизбежной лекции на тему человеческой свободы. — А что насчёт Физики, что она говорит о людях? Есть ли какое-то развитие человечества?

Он пожал плечами и стал слегка грустным:

— Возможно есть. Я так думаю. Но физическая наука очень сложна. Эта леди слишком прихотлива. Однако развитие человечества начнётся только тогда, когда оно будет готово к изменениям. И оно изменится не с технологиями, а с участием желания, с участием сердца.

— И здесь вы тоже правы.

Вдруг он выскочил из кресла и протянул руку и смеясь сказал:

— Как неловко, я не представился. Меня зовут Аделард.

— Рад встрече, меня зовут Скаймун, можно просто Скай.

— «Небо» и «луна». Похоже, родители сильно вас любили, раз наделили вас таким красивым и поэтичным именем, – сказал он, пожимая мою руку. Затем, посмотрев на часы, он нахмурился и покачал головой. — Эйнштейн был прав. В хорошей компании время летит со скоростью света.

— Вам пора идти?

— Возможно да, Физика ждёт.

— Не заставляйте эту прихотливую леди вас ждать.

— Благодарю вас за небольшую лекцию.

— И вам спасибо, что не поступили как человеческое существо, а подошли и завели разговор.

— До встречи, – он похлопал меня по спине, как будто знал меня долгие годы.

Надевая шляпу и длинное пальто, он не смотрел на меня, а быстро вышел из кафе и в мгновение ока уже был среди толпы людей.