Спустя ещё неделю Тесс и Лили стало лучше: о случившемся напоминали лишь ожоги на телах. Софи же так и оставалась в прежнем состоянии. На ней не было ни единой царапины, однако Иззи утверждала, что разум разбит и рассеян.

В каком‐то смысле можно было сказать, что Софи мертва, однако всё оказалось куда сложнее. Саму себя спасти она не могла, но всё же сделала нечто, способное подарить такой шанс младшей сестре.

Осколки разума рассеялись в мозгу девушки, и ещё несколько удерживал Черныш, по‐прежнему цепляющийся за её тень. Этот конструкт, давным‐давно созданный Чемпионом и ставший для Софи чем‐то вроде искусственной связи, хранил в себе, как считала Иззи, важнейшие её частицы.

Ощущалось и нечто иное. Больше, чем просто воспоминания или инструкции – это походило на намерение. Путеводная нить, способная помочь; нечто, что Софи, должно быть, собрала воедино, не имея иного выхода.

Но даже с учётом всего этого, Иззи пока ничего не могла поделать. Она без устали пыталась, доводя себя до предела. Не спала и не ела уже несколько дней, безотрывно дежуря у постели сестры в компании Нудла и Бисквита, тихо сидевших рядом.

И Иззи продолжала истязать себя так, как никогда прежде.

На её отчаянные попытки было больно смотреть. Никто не знал, есть ли у нас ограничение по времени, возможно ли вообще хоть что‐то исправить, или же это лишь слепая надежда.

За это время сложно было сосчитать, сколько раз возникал порыв в одиночку отправиться в Запределье и, скорее всего, сдохнуть в попытке прикончить тех двоих. И каждый раз приходилось себя одёргивать. Как же мерзко было от этого. Где‐то в глубине души скреблось гаденькое чувство собственной трусости.

Слова Мин‐Дже всё ещё резали по живому. Та тёмная часть разума, что есть у каждого, продолжала погружаться в пучину мыслей – из тех, что приходят бессонными ночами, заставляя жестоко анализировать свою жизнь и вообще всё на свете. Она то и дело напоминала о поступке Софи на 1‐м этаже. Твердила, что эта девушка не раздумывая швырнула бы любого из нас на растерзание той парочке, если бы это спасло Иззи. Разум просто продолжал искать способы оправдать собственное бездействие.

Жалкое зрелище.

Приходилось прислушиваться к этому голосу и продолжать подготовку, параллельно взращивая в себе терпение. В конце концов, жизнь даётся лишь однажды.

Смерть не пугала, но бесславная гибель означала бы, что те двое выживут. Они продолжат существовать, словно ничего не произошло, а через пару десятилетий и вовсе забудут о содеянном и о встрече в Запределье на 1‐м этаже.

Разве можно было такое допустить?

Они сдохнут, и неважно как. Если к моменту встречи накопится достаточно сил, то я прикончу их собственными руками. Если же нет – в ход пойдут любые, даже самые грязные уловки.

Всю эту неделю мы старались максимально помогать Иззи. Привлекли близнецов и вообще всех, у кого имелся хотя бы малейший намёк на ментальные способности. И попытки не прекращались.

Тесс, несмотря на раны, держалась молодцом. Какая‐то часть рассудка считала, что она воспринимает происходящее просто как очередное препятствие на пути. Но другая понимала: при всём своём реализме Тесс часто бывает оптимистична. В этом проявлялась её слегка детская сторона, сформированная сказками о героях, всегда побеждающих в конце.

Она верила в благополучный исход даже больше моего. Раны, полученные ею и Лили, заживут, превратившись в смутные воспоминания, и станут лишь топливом для дальнейшего роста. А тем временем найдётся и способ помочь Софи.

Остальные, похоже, верили ей больше. Она улыбалась, точно зная, что именно каждый хочет услышать, и произносила эти слова с такой весомостью, что они глубоко западали в душу. Это немного пугало. Казалось, будто этими речами Тесс убеждает и саму себя. Может, и не полноценное промывание мозгов, но укрепление собственной решимости?

И всё же, частично я был с ней согласен. У нас есть Лили. Есть Иззи, близнецы с их [Связью], да и Тесс работала над чем‐то с помощью [Декларации]. Пусть на это потребуется время, но способ помочь Софи непременно найдётся, а случившееся останется лишь очередным преодолённым препятствием.

А пока все вокруг брали на себя больше ответственности. Подобные моменты уже случались в Обучении – особенно с Hadwin'ом на 4‐м этаже. Это служило очередным напоминанием: никогда не стоит недооценивать данное место.

Иззи, всегда много тренировавшаяся и работавшая, теперь выкладывалась на пределе возможностей. Мин‐Дже со всем своим потенциалом тоже выходил на первый план. А Майя, чувствовавшая себя такой потерянной во время отключки Тесс, теперь в одиночку уходила в лес – порой на целые дни – чтобы качаться и тренироваться; часто к ней присоединялись и близнецы.

Так прошло ещё семь дней без малейших сдвигов. В какой‐то момент Лили пришлось силой усыпить Иззи. Остальные тем временем зачищали территорию, а на мою долю выпало стирание всех появляющихся обезьян.

Хотя после каждой убитой твари приходили новые, я разбирался с этой огромной толпой, стирая их сотнями.

Тем временем одна из трёх печатей на ⌠Сердце Воспламенения⌡ окончательно и безвозвратно исчезла, хотя в данный момент тепловая энергия не использовалась: слишком велик был риск, что огонь привлечёт монстров, не по зубам для этажа, о котором мы пока так мало знали.

Параллельно продолжались издевательства над собственным телом. Предупреждение Лиссандры давно вылетело из головы, и в плоть впечатались три новых конструкта. Наверняка в будущем это обернётся проблемами: они вступят в конфликт с системными Особенностями, пассивными навыками, улучшениями организма и теми мелкими изменениями, которые начали привносить высокоуровневые навыки. Эти побочные эффекты стали заметны лишь недавно.

И всё же три новых конструкта заняли своё место. Ни один из них не был идеален, но, как обычно, их предстояло дорабатывать на ходу. Каждый представлял собой давнюю задумку, реализация которой просто сдвинулась на более ранний срок.

Теперь отчётливее, чем прежде, пришло понимание: эти изменения, вместе с вызываемым ими дисбалансом и помехами, либо нанесут непоправимый вред, либо убьют меня где‐то после Обучения, если не остановиться. Как ни странно, это осознание успокаивало. Будто сокращение собственной жизни и огромный риск создавали иллюзию, что я действительно совершаю что‐то значимое.

Ощущение походило на спуск по крутому склону: приходится бежать всё быстрее и быстрее, несмотря на растущий риск, ведь попытка остановиться обернётся жестоким падением.

Оставалось лишь продолжать совершенствоваться и искать способ чинить всё быстрее, чем оно ломается.

Первым из новых конструктов стал ⌠Ментальный Каркас⌡, созданный для поддержки способности использовать [Концентрацию] ради разделения разума. Вдохновением послужили Логическое Ядро и эксперименты с [Фундаментом] и [Каркасом] в Академии. Пожалуй, это была наименее проработанная из трёх структур, но её база внушала доверие. Опираясь на прошлый опыт и отдачу от разделения сознания, началось наслоение подпрограмм. Пока что конструкт выдерживал лишь короткие всплески активности. Целью же было увеличение продолжительности – способность поддерживать множество мыслительных потоков одновременно без потери качества. По сути, это было очень похоже на логическое ядро, но предназначалось для разума: автоматизировать часть задач, пока мозг тренируется выполнять их без помощи конструкта.

Конечно, до идеала было далеко. В конце концов, это лишь моя личная имитация чего‐то среднего между пассивным и активным навыками. Наверняка там зияла куча недочётов, несмотря на то что идея вынашивалась месяцами. Но на данном этапе ущерб телу не имел значения, и модернизация продолжалась на лету.

Вторым стал ⌠Контур Лабиринта Мыслей⌡. У него была единственная цель: усилить ментальную защиту путём создания своеобразного внешнего лабиринта, который необходимо пройти, чтобы добраться до разума. Он также состоял из некоего подобия Логического Ядра и частицы моего сознания, теперь привязанной к конструкту для поддержания его работоспособности.

Третий – ⌠Регулятор Теплового Потока⌡. Нечто похожее на ⌠Регулятор Маны⌡, но созданное в основном на случай, если большая часть концентрации потребуется в другом месте, вместо того чтобы направлять тепловую энергию по телу – подобно циркуляции с помощью [Цикла Маны].

Совместимость конструктов оставалась проблемой. Пока не критической, но напряжение нарастало. Системные Особенности сопротивлялись, пусть и едва заметно. Ощущение было очень тонким – в основном сопротивление обратной связи да замедленная циркуляция маны в модифицированных зонах. Пока что попыток исправить это не предпринималось: важнее было наблюдать. Понимание закономерности сейчас значило больше, чем спешное латание дыр.

Также началась работа над контролем. Не просто грубой силой, а большей точностью и эффективностью при использовании маны и Первородных энергий. Проводились эксперименты с направлением крошечных частиц тепловой энергии по изолированным путям – что‐то вроде тестовых прогонов. ⌠Регулятор Теплового Потока⌡ стабилизировал большую часть процесса, и, хотя он задумывался как временная мера, работа над Циркуляцией уже шла, чтобы в итоге сделать его ненужным. В конце концов, это были лишь тренировочные колёсики. Конечная цель – автоматизация, бездумная циркуляция, сродни мышечной памяти.

◯

Позже той же ночью мы с Тесс сидели вдвоём на вершине одного из исполинских деревьев. Снаружи по‐прежнему было жарко и влажно, но отсюда хотя бы крики обезьян звучали чуть отдалённее. Если память не изменяла, сейчас с ними разбирался Мин‐Дже.

"Думаю, тебе стоит уйти," — сказала она.

Свесив ноги с ветки, Тесс слегка покачивала ими.

Откинувшись назад, я посмотрел на небо и также начал болтать ногами, совсем по‐детски. Не то чтобы меня когда‐то заботило, как это выглядит со стороны.

"Думал о том же," — ответил я.

И, немного помолчав, добавил:

"Дней на тридцать, а потом вернусь проведать вас. Мы также можем составить план..."

Тесс перебила:

"Нет. Просто отправляйся в соло на какое‐то время, даже если на это уйдёт два месяца или больше. Лили говорила с Летицией и Жаном во время турнира, и у нас есть способ попытаться с ними связаться. Так что если мы пойдём, то вместе с ними."

"Ох," — только и вырвалось у меня; других слов не нашлось.

Повернув голову влево, я увидел, как Тесс просто кивнула и снова устремила взгляд в небеса. Интересно, что она сейчас видит своей [Дальновиденьем] и как далеко вообще способен проникнуть её взор.

"Понял. Уйду завтра," — в итоге произнёс я.

"Только не вздумай там умереть," — с улыбкой сказала она.

Внезапный порыв ветра растрепал светлые волосы, бросив пряди ей на лицо.

"Вас это также касается."

После этого ночь показалась более тихой. Никто из нас больше не проронил ни слова.

В конце концов Тесс ушла отдохнуть. Я задержался ещё ненадолго, всё так же сидя на ветке и наблюдая за звёздами сквозь кроны деревьев. В пребывании на такой высоте было что‐то утешительное, словно стоишь на краю света.

На следующее утро сборы были недолгими. Хватило запаса еды на первое время, нескольких предметов для экспериментов, а также пары книг и камней маны из Академии, которые могли пригодиться. Прощаться со всеми не пришлось – многие отсутствовали. Ограничившись тихим кивком Лили, пребывавшей, похоже, всё в том же скверном расположении духа, я коротко махнул Майе, возвращавшейся с охоты, и бросил взгляд на Иззи, спавшую рядом с Софи.

Конечно, Бисквит, как всегда, словно знал о моих планах и уже ждал. Платой за уход стали остатки сушёного мяса. От него исходило чёткое ощущение: стоит лишь попросить по‐настоящему, и он отправится следом.

Поразмыслив над этим мгновение, я не успел сказать ни слова – пёс уже всё понял. Лизнув меня в лицо, он спрыгнул и вразвалочку потопал туда, где спала Иззи.

Воистину лучший пёсель 8‐го... нет, 9‐го этажа.

Наверняка какое‐то время они справятся и без меня. И, скорее всего, станут куда сильнее к моменту возвращения.

Отойдя немного в лес, я активировал Жетон. Перемещение произошло мгновенно. Всего один шаг – и снова та самая безопасная зона. Только на сей раз никто меня не встречал.

Не теряя времени, я направился наружу.