Я помогаю Иссохшему Когтю вырваться из очередной ловушки, расставленной Летицией, Луной и их группой. Когда он бросается вперёд, Монте трансформируется, увеличиваясь в росте вдвое. Его тело покрывается тёмно‐зелёной чешуёй, лицо вытягивается, принимая ящероподобные очертания, а движения становятся резкими и хищными.

Я прерываю попытку остальных помочь победителю своего турнира в тот момент, когда Монте сходится со зверем в ближнем бою.

Летиция удивлённо окликает меня, но я игнорирую её крик и отпрыгиваю в сторону, когда Луна – теперь размером со слона – щёлкает зубами прямо у меня перед носом. Гигантский золотистый ретривер продолжает меня атаковать, пока Летиция оказывает ей поддержку, раскидывая по округе паутину и нанося удары с расстояния.

По ходу боя я разрываю паутину и отражаю летящие в меня снаряды. Схватка длится от силы тридцать секунд. За это время Иссохший Коготь становится заметно сильнее. Его мана расширяется, и он начинает применять её куда более естественно. Он прерывает навыки, оказывает маной давление на окружающих и укрепляет собственное тело.

В своей нынешней форме Монте обладает физической силой, почти равной силе Джина. Покрывающая его тело зелёная чешуя впечатляюще сопротивляется мане, и я даже чувствую, как та от неё отскакивает. Лес, в котором он и Иссохший Коготь сходятся в бою, превращается в руины. Ударные волны вырывают деревья с корнем, а в тех местах, куда они приземляются, в земле остаются гигантские воронки. И преобразившийся человек, и зверь демонстрируют поразительную физическую мощь.

В конечном счёте победу одерживает Иссохший Коготь. Зверь становится ещё чуточку сильнее; его окутывает собственная мана, и он двигается быстрее прежнего. Внезапной атакой он пробивает когтями зелёную чешую, и голова Монте падает на землю.

Затем Иссохший Коготь поворачивается к остальным. Он проходит мимо меня, направляясь в атаку на Луну и Летицию. Его тело остаётся всё таким же хрупким, а глаза – пустыми, но теперь его фигура кажется выше, словно за время боя он успел подрасти.

Летиция, Луна и их группа гибнут вскоре после этого, несмотря на все их усилия.

Та же участь постигает Пэка и его группу. За время этого боя Иссохший Коготь учится гораздо лучше контролировать свою ману и начинает активнее использовать её в своём боевом стиле.

Кларе, которая пытается противостоять ему в одиночку, удаётся ранить зверя несколько раз.

Группа Запредельцев атакует его на расстоянии из винтовок и луков.

Гектор, воспользовавшись своей невидимостью и арканным копьём, наносит один мощный удар и даже умудряется его отравить. Зверь использует ману, чтобы выжечь яд из организма, и набрасывается на мужчину с неистовой жестокостью.

Максим, используя энергию пустоты и созданий, сформированных из собственной тени, отрезает зверя от его маны, вынуждая полагаться исключительно на физические способности, чтобы отслеживать его, пока тот телепортируется от тени к тени. В конце концов зверь прорывается сквозь искажение таким способом, который, я уверен, сам повторить бы не смог, выслеживает его и одним размытым взмахом руки выбивает из испытания.

Дерик и собранная им большая группа также падают жертвами ставшего теперь слишком могущественным зверя.

Всякий раз я позволяю зверю сражаться самостоятельно и вмешиваюсь лишь тогда, когда это действительно необходимо. Совершенно очевидно, что без моей помощи за эти несколько минут Иссохший Коготь несомненно погиб бы уже множество раз. Но постепенно я замечаю, что необходимость в моём вмешательстве возникает всё реже. Зверь быстро адаптируется. Его сила растёт, мана расширяется, и он использует весь свой арсенал куда эффективнее. Всего несколько минут назад во время боя с Пэком и Кларой зверь испугался и бросился ко мне за помощью, издавая те самые жуткие вопли. Теперь же он делает это крайне редко, постепенно осознавая свой потенциал и учась контролировать ту неимоверную силу, которой обладает. Но в то же время, по мере того как Иссохший Коготь становится сильнее, он делается всё более высокомерным и всё чаще предпочитает пытать любого, кто оказывается слабее.

Ему нравится ранить людей и смотреть, как они умирают. Нравится вгрызаться в них, пока они ещё живы.

Мы также натыкаемся на Саванта, от которого исходит оранжевое свечение. Зелёный кинжал, использованный Таситой, всё ещё торчит у него в боку. На его лбу блестят капли пота, и я задаюсь вопросом, что это за кинжал и какой эффект он на него оказал.

Но даже несмотря на то состояние, в котором находится Савант, при виде него Иссохший Коготь колеблется. Он принюхивается к окружённому оранжевым светом мужчине и рычит.

Савант переводит взгляд с меня на зверя и обратно. Он рассеянно тянется к рукояти торчащего в боку кинжала и дотрагивается до неё. Одно лишь это простое прикосновение вызывает на его лице гримасу боли.

Словно найдя чему‐то подтверждение, он выпрямляется и смотрит на меня.

"В отличие от некоторых, я знаю, когда сопротивление бесполезно," — произносит он.

После этого он распадается на бледно‐голубые частицы.

Прошло едва ли шесть минут с того момента, как зверь покинул остров, на котором его удерживала Лиссандра. А значит, остаётся всего две минуты до того момента, когда мне можно будет его убить.

Вместо того чтобы выискивать новых противников, Иссохший Коготь останавливается и поворачивается ко мне. Он выпрямляет свою высокую, долговязую фигуру, нависая надо мной, и распахивает пасть, обнажая ряды острых зубов. Неужели он уже решил, что стал достаточно силён, чтобы убить меня?

"Так ты её не заметил?" — спокойно спрашиваю я.

Зверь в замешательстве склоняет голову, и его зрачки расширяются. Он вскидывает руки перед грудью как раз вовремя, чтобы заблокировать кинжал, летящий точно туда, где бьётся его сердце.

Появившись из ниоткуда, Тасита без колебаний отпускает кинжал и выхватывает следующий. Она всаживает его Иссохшему Когтю в ногу и оставляет там, а затем достаёт ещё один и обходит зверя по кругу, чтобы ударить снова.

Оправившись от первоначального замешательства, Иссохший Коготь реагирует молниеносно и подстраивается под её скорость. Бледно‐красный свет вспыхивает вокруг его клыков, когда он сходится с ней в ближнем бою.

Из‐за растрёпанных, развевающихся волос Тасита превращается в размытое пятно, но зверь ей не уступает. И если Тасита демонстрирует дикие инстинкты, перемещая своё тело на огромной скорости, то зверь берёт исключительно грубой силой и маной.

Они носятся по всему полю боя; то один, то другой периодически берёт верх, прежде чем противник снова перехватывает инициативу.

Но постепенно становится ясно, что Тасита достигает своего предела, в то время как зверь продолжает ускоряться.

После одного из таких столкновений немая женщина получает глубокую рану. Мгновенно среагировав, она подрезает Иссохшему Когтю ахиллово сухожилие, прежде чем отступить. К тому моменту, как зверь начинает регенерировать, она уже исчезает.

Регенерировав рану, Иссохший Коготь делает шаг, чтобы броситься за ней в погоню, но тут я высвобождаю свою ману.

Зверь замирает на полушаге, поворачиваясь ко мне и издавая те самые пугающие звуки, а затем опускается на четвереньки и высвобождает собственную ману. Даже припав к земле, теперь он возвышается надо мной.

В последний раз я сканирую местность. Я засекаю Джина далеко отсюда и больше не чувствую поблизости никого. Я также уверен, что Тасита не станет вмешиваться, когда я начну, и делаю мысленную пометку отплатить ей.

Затем я подключаюсь к Лей‐Линиям, тянущимся к двум парящим островам. Корона над моей головой чернеет, когда я перехватываю контроль над двумя чёрными копьями и поглощаю всё их содержимое в корону. Начертания, которые я вырезал на своей коже всё то время, что следовал за Иссохшим Когтем, активируются. Всё моё тело оказывается оплетено ими; каждый порез уходит глубоко в кожу и плоть.

Словно в замедленной съёмке, я смотрю, как Иссохший Коготь бросается на меня. Он несётся на четвереньках; вокруг его тела полыхает мана.

Крошечная часть моего сознания следит за убывающим таймером, пока я жду, оттягивая момент так долго, как только могу.

На этом этапе Иссохший Коготь не только сильнее и быстрее меня, но и превосходит в объёме маны. Уверен, пройди ещё несколько секунд, и я бы уже не смог его убить. Это мой единственный шанс.

Я не делаю ничего замысловатого и не пытаюсь применять свои навыки. Я полагаюсь на своё телосложение, на свои контуры, на [Манипуляцию Маной] и на весь тот опыт, что я приобрёл благодаря Циркуляции Маны.

Вся эта собранная мана единым порывом вспыхивает в моём теле. Ни один другой участник с Земли не способен пропустить через себя такой объём. В этом я уверен наверняка. Когда дело доходит до пропускания через себя колоссальных объёмов маны или любой другой энергии, я один из лучших. В этом мой талант и мой дар.

Единым выбросом – во многом похожим на те, что Лиссандра использовала для моих тренировок на 5‐м этаже, но с несоизмеримо большим объёмом маны – я обрушиваю на Иссохшего Когтя всё без остатка.

Взрыв несётся вперёд, стирая всё на своём пути. Земля раскалывается и перестаёт существовать, разорванная в абсолютное ничто. Воздух искажается от чистой мощи, расходясь рябью во все стороны.

Иссохший Коготь исчезает в одно мгновение – стёртый без малейшего сопротивления или борьбы. Он не в состоянии достаточно быстро скопить необходимый объём маны для защиты. Секунду назад он был здесь. В следующую его уже нет, и от него не остаётся и следа. И на нём разрушение не заканчивается. Взрыв пропахивает глубокую борозду на поле боя – зияющую рану, тянущуюся далеко за пределы моего зрения. Пыль и обломки даже не успевают подняться в воздух – они поглощаются ещё до того, как успевают сформироваться.

А затем повисает тишина.

Вся моя внутренняя и собранная мана иссякла. Даже корона над моей головой покрывается трещинами и исчезает.

Передо мной расстилается искорёженная пустошь. Земля разорвана, изрезана и покрыта глубокими рубцами в тех местах, где прошёл взрыв. Всё, что осталось от деревьев, – это почерневшие пни или вырванные с корнем стволы, разбросанные по всему этому царству разрушения.

Воздух густ от затухающего гула израсходованной маны.

Пока я стою на месте, мой разум занимает лишь одна мысль. Я бросаю взгляд на таблицу рейтинга.

< ◇ >

2‐е место – 37 600 очков – Hadwin

< ◇ >

А над ним – новая позиция:

< ◇ >

1‐е место – 39 001 очко – Noname

< ◇ >

Я стою на месте, и даже [Концентрация] деактивируется из‐за полного истощения моих резервов маны. Эти резервы начинают медленно восполняться, но я даже не утруждаю себя повторной активацией навыка. Я даже не пытаюсь защититься, когда непрерывные удары молний бьют всё ближе. Один из таких разрядов бьёт прямо в меня и, как уже довелось испытать на себе многим участникам, превращает меня в мелкие бледно‐голубые частицы.

Я прихожу в себя снаружи, рядом с этими людьми в нашей общей зоне, и смотрю на огромный экран, транслирующий остаток испытания. Не испытывая ни малейшего желания двигаться, даже несмотря на то, что резервы маны в моём теле и короне теперь восстановлены, я просто нахожу ближайшую скамейку и сажусь.

"П‐поздравляю," — шепчет мужчина, рядом с которым я сел.

Меня это удивляет. Я поднимаю голову и смотрю на него.

"Что?"

"Ты победил... так что поздравляю. Прошу прощения, если сказал что‐то грубое," — поясняет он.

Я не произношу это слово вслух, а лишь беззвучно шевелю губами.

Победил.

Полагаю, я действительно победил, но таков с самого начала и был мой план.

"Спасибо," — говорю я.

Я подмечаю, что этот простой ответ его успокаивает и даже заставляет слегка улыбнуться. Он просто какой‐то парень, которого я никогда раньше не видел. Я решаю не пускать в ход восприятие маны и не пытаться оценить его уровень по движениям, так что он с равным успехом может быть как с Адской, так и с Лёгкой сложности.

"Кстати, это было просто охренительно! Мой сын наверняка сказал бы «абсолютное кино» или какую‐нибудь другую глупость, которую нынче любит нести молодёжь."

Он коротко смеётся, активно жестикулируя.

"Казалось, что ты катком пройдёшься по всему испытанию, а потом появляются рейтинги – и твоего псевдонима нигде нет! Что вообще произошло? Как такое возможно? Я даже поспрашивал вокруг, но никто не знал этого парня, Hadwin'а. Это кто‐то, кто украл твои очки?"

"Что‐то в этом роде," — подтверждаю я.

"Вот же мудак."

"И не говори."

"Уж не знаю, как тебе, но разве всё это не делает происходящее куда интереснее? Все эти неожиданные повороты и люди со своими собственными целями."

"Ну, в любой другой день я был бы совершенно не против. Но только не на этом конкретном турнире," — отзываюсь я, пожимая плечами.

"Всё дело в девчонке, да?" — тут же с улыбкой спрашивает он, глядя на меня с неожиданно искренним выражением лица.

Все остальные вокруг нас неотрывно смотрят на экран, наблюдая за остатками людей, пытающимися набрать ещё немного очков. В основном за Джином, который, как и всегда, выглядит невероятно впечатляюще. Многие даже переговариваются между собой, и возникает ощущение, будто о нас двоих попросту забыли.

"В девчонке?" — переспрашиваю я.

"У парней твоего возраста обычно две проблемы. Деньги и девчонки."

"Не думаю, что я настолько молод. И полагаю, теперь у многих людей проблемы совсем иного рода."

Я обвожу рукой всё вокруг.

"Обучение, турнир, все эти этажи, силы, слияния, навыки, правила и многое другое."

"Значит, не в девчонке?"

"Ну, в смысле..."

"Так я и знал! Хочешь непрошеный совет?"

"А почему бы и чёрт возьми не да? Валяй."

"Большинство вещей на деле не такие серьёзные, какими кажутся в моменте."

Я медленно выдыхаю, откинув голову на спинку скамейки. Какое‐то время парень хранит молчание, просто наблюдая за тем, как разворачиваются события испытания на огромном экране.

Затем он усмехается.

"Чёрт, говорю как старик."

"Ага, есть такое."

Он бросает на меня взгляд. В выражении его лица сквозит нечто – возможно, любопытство, а может, и что‐то ещё.

"Подозреваю, ты из тех парней, кто взваливает всё на свои плечи, а? Даже тогда, когда в этом нет необходимости."

Я не отвечаю, да мне и не нужно. Он просто кивает.

"Что ж, удачи тебе с этим."

Он ухмыляется и встаёт, потягиваясь.

"Надеюсь, оно того стоит."

Попрощавшись, он уходит на поиски своего сына, который, по его словам, пошёл донимать каких‐то парней со Сложной сложности, которыми восхищается.